Нет, наши ни хера не стали вытаскивать этот маяк. Наоборот — утром по внутренней сводке новостей мелькнул приказ вышестоящего начальства: о присуждении сопределью номер “МШП-238”* статуса сырьевого придатка и заповедника (как одно сочетается с другим, я вообще хз?!). Но суть в том, что заветную поляну оцепили забором (пока, правда, без вышек с пулемётами и овчарками). На полном серьёзе туда загнали кучу техники — и теперь вытягивали с той стороны, посменно, прорву всяких полезностей… Начиная от высококачественной хавки, кадушек чистейшего снега — который вытряхивали прямо в пригнанную цистерну, выцыганенную где-то в пищевой промышленности, или сразу выносили спрессованным, в сто литровых бочках из спецпластика… Ну и верха решали: как и сколько мы можем добыть там металла.
Аппетит ведь приходит во время еды…
Да, сырьевой мир — это несравнимо лучше, чем просто разовый поход за умками!
Плюс стоял вопрос об исследованиях так по-тупому проштрафившегося инопланетного маяка. Точнее, вопрос стоял: как бы в эту “распахнутую дверку” каку распорку понадёжней подставить? Чтоб уже с гарантией не захлопнулась… А то наши инженеры да научники в суровых условиях сопределья выживать не умеют. И проебать там не просто сопровождающую команду охотников, но едва ли не три толпы спецов всех мастей, начиная от именитых геологов… Да ЗД после такого зубами вынудят открыть эту ёбаную дверцу обратно! У нас других просто нет… До сих пор.
***
Забежала проведать Бубна. Приняла у него эстафету на сбор подарков для Зойки — ему, в глубинах мастерских, какой-то шутник обещал пошить из этих медведей тапки… Боги, как я ржала, пока мерки снимала! То есть, тапки дарить — Зойке, а мерка — Бубна. Молодец. Одобряю!…
Она ж его примчит убить! Убить не сможет — он её скрутит. Ну а дальше — дело техники, уговоров и, собственно, времени суток… Так что дарить пакет посоветовала попозже вечером. Чтоб Батоева в рабочее время на перерывах посмотреть не могла, — и была вынуждена переть, как есть, в свой бокс. А дома… Дома Зоя сначала разденется, чайку поставит… Мыться запрётся. И смотреть начнёт уже сильно “на ночь глядя”. Вот на этом и стоит сыграть. Так что тапки клади в самый низ, понял? — наставляла я Бубна… Пока остальное развернёт, посмотрит, пока примерит — ночь придёт.
Я ж за любую движуху, кроме голодовки… А такой цирк — он достоин не только попкорна, но и бутылочки винца! Кстати. Кажется, мне в ближайшие дни вменяют первое дежурство… Есть надежда посмотреть скандал из партера.
Ну и через полчаса надо было выбежать вниз, в фойе — принять и оплатить с их карты доставку коробок шоколада, сырка-колбаски и прочих вкуснях. Там, собственно, ещё свечи, виноградик, винишко… Ну и прочие излишества. В твёрдом расчёте на романтический вечер. Кхм.
Просто самого Бубна, до конца дня — выпускать отказывались. Ждали результатов ещё одной партии анализов и замер ихора… Ну и после обеда его был готов повторно принять наш печальный психолог… По-моему, этот товарищ уже всерьёз что-то подозревает. В смысле, что это я! Я! Опять добавила ему сверхурочной работы!… Так что мне, наверное, лучше до срока не попадаться дяде на глаза. А то начнёт по мозгам ездить. Профессионально.
Остальная же пятёрка торчала в заснеженном сопределье. Снег таскали, хах…
Внизу отдувающийся от веса коробок курьер — крупный такой мужик, которого наша заскучавшая охрана уже обещала штрафануть за стоянку в неположенном месте, но под моим взглядом временно затихла — офигел. Когда понял, что тащить наверх всё отгруженное я намерена в гордом одиночестве.
— Вы же хрупкая женщина! Вы не поднимете, спину сорвёте… Господи, я не могу на это смотреть! Возьмите хотя бы тележ…ку… — Подняла, да. Чё тут — кило пятьдесят всего… Если по квитанции. А на руку — максимум пять, хах.
— Милейший, не надо меня так оскорблять. Мы, вообще-то, охотники. Это ЗД, если вы не заметили… — Мужик, выпучив глаза, проследил за лёгкой походкой… И очнулся только когда охрана ещё раз напомнила: ща организуем штраф! Дубинками, по рёбрам…
***
Сгрузив добро в боксе у ребят, вернулась отдать Бубну мастер-карту от их хаты. И попёрла в лекционную, слушать вторую серию увлекательного рассказа о проблемах, решаемых отечественной и зарубежной офтальмологией.
Лекция ожидаемо продлилась тех же два часа, затем — новый сеанс вопрос-ответ, за исполнением охотницы Рощиной и ведущего специалиста, Семёна Вагановича… Потом он ещё краткий опрос по пройденному вчера материалу провёл… Выползя из лекционной как та тряпочка, потащилась вниз за вкусной минералочкой.
***
От входа вдруг испуганно попятился народ, быстро рассасываясь по норам. А вот и причина подобного нехарактерного поведения… Из холла вырулила слегка зашуганная демонстрация, состоящая из членов "Металлических Львов" — взмыленных, с бегающими глазами по два квадрата. И организованной похоронной колонной двинулась через фойе, в сторону лифтов.
Впереди, как катафалк перед оркестром, еле шёл мрачный аки беременный Пятачок Арсеньев. Весьма затраханный, исключительно мрачный Арсеньев. И слегка пожёванный, по-моему… Согильдийцы старались общаться Джестуно**, и вообще никак не отсвечивать перед “владыкой”.
Видимо, что-то настолько “этакое” случилось в сопределье, что даже чьи-то орешки звенеть устали в конец…
Автомат наконец-то смог разродиться банкой колы. С каким-то суровым грохотом, после долгих раздумий эта дрянь таки выпала в поддон, привлекая внимание Ковбоя. Светящиеся адскими углями глаза моментально выцепили источник посреди толпы, толокшейся в фойе.
Мать моя женщина!…
Ощущение чужой силы прошило позвоночник мощной молнией — аж волосы на затылке встали дыбом! Где ты так раскачался, зараза?!
Пара секунд, и Арсеньев резко меняет траекторию движения в мою сторону. А вот его ребята, заметив охотницу Рощину и смену вектора “царя ада” — вдруг резко повеселели, и на остатках сил рванули куда-то в сторону лифтов…
Штук так надцать зафутболенных им вдогонку лечилок ускорили этот процесс утекания воды сквозь песок.
Подошёл. Посмотрел своими огненными глазищами. Молнии в позвоночнике набирали силу. Постояли, помолчали…
— Чего такой смурной? — первой не выдержала дальнейшего нагнетания атмосферы. — Спал плохо?
— Угу, тебя не хватало.
— Серьёзно. Что произошло?
— S-ранг произошёл. Не сказать, что неожиданно, но всё одно — в крайне неудачный момент… — Ах вот оно что.
— Ясненько. Теперь идёшь к Войцеховскому?
— Шёл. А сейчас вот тебя увидел, и думаю: а пошли куда-нибудь поедим? На вынос.
— А как же отчёты, сдача-приёмка? — задрала бровь.
— Ты не представляешь, как я заебался сегодня… — совершенно честно выдохнул Кудрявый. — Грёбаные джинны, грёбаная жара, лава эта грёбаная! И ошалевший от страха Стасик. Прям до мокрых штанов… У Левого тоже — чуть крыша не съехала… Мои меня реально выбесили. Ведь готовил их, объяснял — а всё равно кому-то мозг отказал в процессе! И помимо разборки с монстрами, пришлось отлавливать это паникующее стадо дебилов, по углам… Один дядь Ваня молодец. Мустанг тоже — ничего, держался. Закинулся какой-то дрянью, сел камушки перебирать… Сказал, что я сволочь.
С долей сочувствия посмотрела. Ковбой чуток вдохновился:
— А ещё Соломон наш… Думал, убью падлу на хер. Он два часа бегал от меня по всему вулкану, крича, что не дастся. И мне не по зубам его комиссарское тело.
— Угу. Верю.
— Вот ты сейчас вполне себе нормально стоишь. Даже коленки не трясутся.
— А должны?
— Ну посмотри по сторонам.
Мда… Как-то я не заметила… Что из фойе, как долбанутые дустом тараканы — все ме-е-едленно расползались, держась за стеночки. Однако!…
— И что, так будет всегда? В смысле, аура S-ранга — давит, конечно — но не до такой же степени! — да, кстати: разгрузка из приснопамятных камушков на нём таки висит… Насколько помню, Мустанг тогда озадачил Немо пошивом второй дизайнерской фигни, только на крупнокалиберный мужской размер.
— До такой. Ты просто уникум, с отбитым инстинктом самосохранения. Я хз, как ты вообще можешь со мной сейчас спокойно разговаривать?
— Ну, не очень-то и спокойно, волосы как возле неисправного ЛЭПа — всё время норовят дыбом встать. Но в целом — терпимо.
— В общем, через пару дней всё уляжется. Я сейчас ещё не освоился с новыми силами, и меня изрядно колбасит… — случайно переведя глаза на номинальный вырез майки, доселе сильно уставший Ковбой немного оживился:
— А чего это у тебя на шейке болтается?… Ты всё-таки носишь мой подарок? — муркнул, подбираясь ближе. Волосы затрещали сильнее. Я аж руками пощупала — ну, так и есть! Пытаются мигрировать потихоньку…
— Блин, где взять шнурок? — этот стихийно возникший хаер на затылке явно по стилю напоминал заросшего перед боем с Гаарой Учиха Саске, с поправкой на масть. В таком виде я тут рассекать, народ смешить, точно не рискну! Меня ж вездесущие Кира с Юрцом задразнят, этих два аниме-дрочера… Если даже мне напомнило, то им — подавно…
Игорёша джентельменски снял свой и, пока пыталась загнать испуганного дикобраза в хвост, полез проверять наличие висюльки на шее…
Ну она там была, да. Где я, в конце-концов, ещё возьму такую редкость, как качественный зелёный турмалин? А камушки я люблю… Если они не банальные брюлики, конечно.
— Так всё-таки носишь? — бесконечно счастливо уточнил гильдмастер, разглядывая сверкающий в свете дневных ламп восьмигранник.
— Ну, он мне понравился, — пожала плечами. Фары засветились ещё больше. И это осчастливленное тело, аккуратно вернув цацку обратно, полезло выражать весь спектр обуревающих его чувств…
Только и успела нервно бросить взгляд по сторонам. Отметив, что наши накачанные тараканы, относительно удерживавшие его сползающую крышу — рассосались кто куда. И мы тут катастрофически одни!… Ну, не считая камер…
Блин, точно. Камеры!
Судя по горящим фарам из ада, я счас стану той ещё звездой… Как минимум, для двух ВТО ЗД.
Блядь.
— М-м! — да, с заткнутым ртом особо не повозмущаешься…
Аппарат печально заскрипел за спиной, когда этот взявший разгон паровоз промазал, случайно схватившись не за бедро — ну, я-то ему по плечо примерно. Меня, для удобства, в стоячей позе подсаживать надо, притиснув к чему-либо… Или вообще — на весу держать.
Скосив глаза вбок, насколько ещё позволяло пространство, не занятое закованным в остатки броника Ковбоем… В афиге обозрела вмятину. Оставленную на металлическом боку, словно на тёплом пластилине. Там вся пятерня — чётко так! Аккуратно, можно сказать… Мать моя… Где у него аварийный тормоз-то?!
Нет, не в штанах это точно. Там, скорее, “ультра-газ”!…
Вместе с помирающим аппаратом скрипела и его сваленная, уносимая ветром крыша. Хотя нет, там не ветер. Там ещё чуть-чуть, и будет торнадо… Потому что, судя по глазам, Кудрявому уже вообще всё по колено.
— М-м!
— Что, тебе неудобно? — на мгновение оторвавшись, уточнил Игорь. — Подсадить повыше?
— Я не хочу стать звездой эротических съёмок! — хватанув воздуха, заверила это тело. Возмутилась. — Тут везде камеры! Ты дебил?!
Арсеньев, глянув по сторонам, потянулся на правый бок, за парой кукри на длинном шнуре:
— Щас не будет…
— Совесть поимей!! — рявкнул ближайший громкоговоритель голосом Светлова. Ты ж мой любимый Бабушка! Спаситель!! — Мы их только переустанавливать закончили, после очередного надруга… воспитательного процесса Соньки над Муромцем. Ты чё?! Убить два отдела лишней работой вздумал? Я ж тебе, козлу, в суп в столовке японский аналог пургена организую, из расчёта на ломовую лошадь!! Дроном подкину в тарелку — никто моргнуть не успеет!!
— Светлов! — рыкнул взбудораженный Ковбой, правой показав куда попало фак, и содрав-таки почти целиком пропалённую перчатку, с левой. — Мне что, к вам в гости нагрянуть?!
— Я тридцать шесть лет "Светлов"! — рявкнул на него не сильно впечатлившийся Борис. — Вали отсюда, Волк позорный! А нашу Шапку можешь оставить!
— Без тебя решу, чего я могу, а что нет, — прошипел Игорь, щупая освобождённой левой мою попу. В относительно слепой для камер зоне. — Поотключались на хер, пока не лишились своих драгоценных камер!
— А моим мнением поинтересоваться? — откашлявшись, задрала бровь.
Откашлялась, когда дошло, что мной тут ещё и трафарет слегка продавили… Пластифицированное стекло ещё держалось — но ему недолго осталось. Щас встречусь попой с целой полкой “баунти”! И, сука, ни хера это будет не “райское наслаждение”!
— А ты что, против? — очень тупо посмотрел Игорь. Похоже, крыша — всё. Реально мозг перестал работать в нормальном режиме…
Светлов попросил сильно этого, Камасутрой пристукнутого, не бить. Ну хотя бы по голове. И озвучил, что на данный момент оставлен лишь один канал — по протоколу большего мне предоставить не может… Запись всё равно обязана вестись.
— Слушай, Ковбой! Если тебе всё равно, где, то я — как-то не жажду становиться местной порно-звездой, на год эфиров вперёд! Ты понимаешь, что это вообще не здорово? Нет! Спасибо, конечно, что не разложил… Но что-то мне подсказывает, что с крышей ты сегодня не особо дружишь. Так что давай отложим этот вопрос?
— На сколько? — ещё тупей моргнул Арсеньев. Спустя секунд двадцать, потраченных на перекодировку. Номинальный мыслительный процесс там шёл с немалым трудом…
— Ну а сам как думаешь?
— А я вообще никак не думаю, у меня на это мощностей сейчас не хватает, — несколько неожиданно признался охотник.
— Но до тебя уже дошло хоть, что крышу тебе не в том месте, где надо, снесло?
— Смутно.
Бля-я… Это как третьеклашке объяснять интегралы! Нет, шансы есть, конечно… Но как-то они не впечатляют.
— Ты собирался пойти поесть. На вынос.
— Да? — удивился Ковбой. Задумался. — Не помню. Может быть.
— Так. Пошли на воздух! Искать кафе с не самым пугливым персоналом. И, так и быть, я забуду о твоём сегодняшнем косяке. Крупном косяке, Игорёша!
— Что, прям крупном? — тупо переспросил Арсеньев. Кивнула:
— Прям крупном. Пошли. И больше такого цирка, пожалуйста, не устраивай.
— В смысле, цирка? — как на верёвочке потопало за мной хтоническое чудовище.
— В смысле, на людях! — рыкнула, взяла для надёжности за руку, и поволокла быстрей наружу. Может, у него хоть на стылом осеннем ветерке в мозгах маленько просветлеет… Жертва гормональной и энергетической перестройки!
***
За пределами закрытого, хоть и большого помещения, Кудрявого действительно стало попускать. Он с долей удивления приподнял наши сцепленные ладони. Оглядел. Подумал. Уточнил:
— А куда мы шли? — Я выдохнула. Вдохнула.
— Обедать.
— А-а… — глубокомысленно выдал Игорь, и куда-то пошагал через площадь, вверх по улице.
— Ну и куда мы? — уточнила, болтаясь в кильватере.
— Кушать.
— Аа.
Гениально, блять. Нет, вот просто гениально… Прям сразу видно — призёр чего-то там по программированию, ага. Самый страшный гильдмастер самой страшной гильдии, угу…
Пиздец, какой он сейчас тупой — вот это страшно!
Стромынка медленно обезлюдневала… Даже самый непонятливый народ, напрочь уткнувшийся на ходу в свои телефоны, когда метров с двадцати экран к чёрту гас и больше не включался, догадывался задрать башку… И линял, куда глаза видят.
Я надеюсь, нам пожрать-то хоть где продадут?…
В Му-Му мы, естественно не пошли — там посетители с детьми, уйма женщин и старики — ну, цены ж демократичные, и ассортимент широк. Ещё не хватало кого-то до родимчика довести. Ну да он их вывеску, по счастью, и не заметил. Потому что зрение явно сузилось до туннельного — там по его стрёмной походке, сразу заметно…
Фигня (явно со свежей, вкусной выпечкой, судя по запаху!) на противоположной стороне метрах в трёхстах, вообще — при нашем приближении закрылась, аки устрица на отмели во время отлива… Ну когда Арсеньев, шибанутый сменившимся рангом, попёрся к ним через запруженную дорогу напрямик, игнорируя какие-либо ПДД…
Ну как попёрся? Он этих несчастных тридцать метров просто перепрыгнул, со мной на руках, — в последний момент обратив внимание на мирно тащившийся по рельсам трамвай… В депо на нём сегодня обнаружат вмятину. Такую, ровно от ботинка сорок четвёртого размера. Трамвай с вынырнувшим из осеннего депресняка водителем унёсся вдаль со скоростью Шумахера… надсадно звеня, подобно колоколу «Вороньего гнезда» Титаника.
Ну хоть рекламный биг-борд не снесли — и то хлеб…
Метрах в пятистах севернее местный паб тоже замуровался. Причём, заранее. Видно кто-то, по какой-то там линии передал, чтоб все прятались и не отсвечивали.
Под их дверью Игорь как-то даже растерялся…
Я вздохнула, про себя пожалев этого, временно убогонького:
— Слушай, всё равно здесь и жрать-то толком нечего. Чем тебе или мне поможет тарелка жареных сырных шариков? Или сухарики с чесноком?… — Кудрявый хлопнул глазами, показывая, что он меня внимательно слушает, и вообще — открыт для предложений. Махнула головой на дворы в глубине переулка:
— Пошли. Тут на втором Боевском был "Ставр", они бизнес-ланчами всю окрестную офисную пьянь снабжают. Туда иногда Бубен ходит. Нас, хлопнув на валерьяночки, тоже — не должны сильно испугаться. — Игорь кивнул, и мы свернули во дворы.
— Эй, народ, мы с миром! — поприветствовала я зал и персонал, входя первой. — Нам бы что-нибудь пожрать… Плотненько.
"Народ" хорошо так приморозило к стульям — как только следом за мной в дверях показался почти двухметровый Игорёша. Они, видно, ну никак не ожидали, что мы их тут, во дворах, успешно найдём. Потому что как раз это заведение — больше "для своих".
— Нам бы столик подальше от прочих, — начала знакомую волынку.
Администратор икнул, с ужасом прикрыл нижнюю часть лица картонкой с меню — из носа тонкой струйкой потекла кровь вперемешку с соплями, часто капая на ворот синей рубашки — и, стараясь не спотыкаться, повёл к самому дальнему, в глубину зала. Свои вставшие дыбом патлы он даже не пытался пригладить. За нашими спинами посетители спешно снимались с насиженных мест, знаками показывая, что они как-нибудь потом расплатятся — ну или сейчас, но хотя бы на улице — и, теряя вещички, тихо-тихо драпали на выход…
Я смотрю, после очередных бурных выяснений отношений Соньки с Ильёй, вся улица в курсе, что S и А — это страшно! И натренировались прятаться…
Не, ну если учесть, что Холодкову успели раз так надцать окрестить Войной — а меня, с учётом некоторых личных фишек уже и в Сокольниках потихоньку зовут Мором… То Арсеньеву с Муромцем не повезло: получается, им остались Смерть и Голод. Уж не знаю, кому что… Но что всадниками Апокалипсиса нас за глаза почти привыкли величать — факт. К слову, за какой-то сраный месяц… Интернет и плодящиеся аки дрозофилы мемасы — зло!
Ну лично я бы Смертью, повёрнутой на правосудии, назвала Илюшу. Это у него, судя по рассказам, манечка — раздать всем справедливости… Да так, чтоб не ушли. Вот прям повышенное чувство нанесения справедливости у человека… А Арсеньев просто идёт к своей цели, не особо считаясь с окружающими. Да и своего — никогда не упустит. По принципу: с паршивой овцы хоть шерсти клок! До последней шерстинки, разумеется. Так что… Да, получается, он если не вылитый Голод, то с некоторой натяжкой подойдёт под это звание.
Приволокли нам, с перепугу, наверное половину того, что оставалось на кухне. Но Ковбоя, в кои-то веки, хватило ненадолго: на скорости подметя со стола всё, что видел, он просто постепенно вырубился. Угасающим взором из мягкого и широкого кожаного кресла глядя на то, как я без лишней спешки ем свои блюда…
Попросив принести счёт, проверила это тело. На всякий случай бросила пару лечилок посильнее. И дозвонилась по наконец-то нормально заработавшей внутренней связи до Бори:
— Бабушка, а Бабушка… А организуй-ка Шапке с Волком хоть какой джип. А то я это тело на плече в Сокольники не поволоку. Не потому, что не доволоку — нет, с этим как раз проблем не возникнет. А чтоб не доводить до инфаркта остатки окружающих. Ну и не гробить свою репутацию девочки-ромашки.
— Жемчужина… — подозрительным тоном откашлялся админ. — Скажи, пожалуйста: в каком месте и когда ты была ромашкой?! Машина через десять минут на вашем адресе… Ты вообще в курсе, как именно жемчуг образовывается в морях-окиянах?
— В курсе, в курсе… Что ты, эдак иносказательно, называешь меня заразой. Но ведь не всем же хватит соображаловки вовремя догадаться? — захрюкала, расплатившись с обтекающим администратором.
Официанты после того, как обслужили наш столик — и удостоверились что очень страшный гильдмастер Арсеньев у меня местами дрессированный, на поводке и в наморднике — пошли лечить нервы чем покрепче. Ну а кто бы не пересрал, в лоб встретившись с полуактивной нейтронной бомбой?
— Ну главное, что ты понимаешь… — снова кашлянул сёрбающий горячий чаёк, довольный жизнью Боря.
— Светлов, — с ленцой позвав его по фамилии (в кои-то веки своим взаправдашним, а не наигранным тоном), бросила третью-четвёртую-пятую лечилки. А то заёбанный наш Игорёша какой-то. А у меня на это чудовище ещё планы, между прочим… И может быть — глубоко личного характера. — Давай, дружок… Удаляй. Всё, что наснимал себе под шумок.
— Ничего я не снимал! — переполошился "Бабушка". Значит, точно снял. И уже даже на жёсткий диск куда-то скинул, паразит…
— Боренька… Я тут, можно сказать, своим тощим тельцем их всех прикрывала, чтоб сегодня в ЗД не случилось массового захоронения… А он мне говорит, что ничего не наснимал. Ая-яй-яй, как не стыдно…
— Ну может и снял, — пошёл на попятный джинн. — Но немножко!
— Удаляй своё "немножко", — распорядилась, попивая чай и давая команду завернуть остатки с собой, по термобоксам. Уточнила: есть ли неоплаченные чеки от прочих посетителей? Сказала, чтоб несли. Оплачу, так уж и быть. Пусть сегодня бедным офисным работникам достанется бесплатный обед, а персоналу — не достанется на орехи от владельца. Там же часть посетителей ноги прямо так унесли — что называется, без шапок и калош…
За временно бессознательным телом приехал жующий жвачку Бубен. Выпустили. Ну или просто больше некого послать?… Без особого пиетета взял за шкварник, и вынес.
Единицы оставшегося в зале персонала, вполне неплохо понимая, что данное чудо-юдо исключительно моими усилиями висит на перезагрузке — вслед, по-моему, даже крестились… Что смотрелось относительно дико. По наступившим ныне ебанутым временам меча и техномагии. И кстати, после отъезда джипа с опасным грузом — совершенно точно закрылись нафиг, от греха подальше, до завтра…
Созвонившись с Житовым, убедилась, что у него в хозяйстве есть "комната отдыха" с усиленными экранами, откуда сейчас можно быстренько выкатить всё оборудование и оставить лишь койку. У дока мы его и сгрузили. В палату кто-то шустро приволок два десятка складных ширм, по всем поверхностям отделанных приснопамятными камнями-пылесосами. В шахматном порядке этой инсталляцией заняли почти всё свободное пространство. И, не медля, хилая толпа ряженых в костюмы радиозащиты и панорамные маски сделала ноги из столь пугающей их ныне палаты.
И смешно, и грешно, честное слово…
Оставив этому чучелу запас контейнеров на тумбочке (с пропитанием на "заморить червячка", как проснётся), я свалила домой. Работы куча.
***
Хорошо так к вечеру позвонил Немоляев, лично. Очень благодарил. Вот просто очень благодарил за проявленное великодушие! Сказал, Львы всем составом (ну, кроме Соломоши — этому чувство благодарности вообще не знакомо!) готовы мне чуть ли не ноги целовать… После того, как уведённый на поводке Арсеньев, покушав и слегка проспавшись, вернулся почти в адекватном состоянии. Потому как они реально обоссались в том данже, и было открыто многопоточное производство кирпичей. Сказал, Стасиков комплект уже чистят. Очень просил передать секрет фирмы Муромцу. Ибо Соня в последнее время — излишне качественно продвинулась, и вот-вот скакнёт на S. А он (Немоляев) к головному зданию — и неплохим, в целом, видам из его окон — как-то уже привык, да… Не хочет кардинальной смены ландшафта, в один прекрасный день… Заранее поблагодарил за проведённую партработу с товарищами, и отключился.
Мда.
Славка притащился никакой, после новых Степашкиных придумок на ниве отделки щенка под капитана — любимый ученичок, как-никак!… Ему вечно — даже утяжелители достаются с собственноручно выполненной надписью "любовь и забота мастера". В конце концов, это на Стёпу он в первый раз и насрал, и насрыгивал в роддоме… С тех пор Кузнецов-старший выбрал себе падавана по душе.
Словом, малой чего-то поклевал, чуть не уснул в ванной, взял полторашку минералки и тазик — ну так, на всякий случай… Забрал обожравшегося тыквой Потапа и завалился спать. Ну и я, собственно, тоже…
***
Разбудило ощущение ЛЭП. На пределе нагрузки работающей рядом.
Продрала глаза. Во тьме ночной светил фарами по-хозяйски устроившийся в кресле напротив… Арсеньев.
— Ты что тут забыл вообще? — хрипловато со сна поинтересовалась я. Потянулась за чашкой с водичкой на полу в изголовье. Жадно выхлебала. Блин, жарковато… Что ж они так батареи-то врубили? Опять кто-то нажаловался, что мёрзнем?
— Спасибо зашёл сказать, — втянул суховатый воздух Ковбой.
Мустанг молодец. Разгрузка из приснопамятных камушков и обилие ширмочек в палате свою работу таки выполнили неплохо, иначе б под нашим домом уже стояла вереница скорых…
— Надеюсь, не через окно? — да, а то тут ещё не хватало только человека-паука — в стиле лучших средиземноморских традиций, так сказать!
— Нет, у меня ключи есть, — покачал головой.
— Молодец. "Спасибо" за всех Львов разом я уже слышала. Будем считать, что и твоё тоже. И?
Арсеньев подумал. Сделал оченно жалостливую морду:
— Ну может, хоть сегодня не станешь отшивать?
— Хм, — а это уж, смотря насколько хорошо себя покажешь, думаю… — Вообще-то, я спать хочу.
— Ну вот это, как раз, не проблема, — тут же ухмыльнулся почуявший, что я где-то — на ниточку так — дала слабину Арсеньев. — Потому что я лично тоже очень хочу спать! Да вот беда — уснуть никак не могу… Понимаешь?
— У меня в аптечке нет снотворного на твой ранг.
— Да как тебе сказать, чтоб не звучало банальностью?… Нет, потом придумаю. Мозги что-то — весь день не в ту степь работают, прости. Так вот: снотворное у меня уже есть. Прямо тут лежит. Хорошее такое снотворное… Качественное.
— Кудрявый, иди ты в баню со своим Шекспиром…
— Так ты меня всё-таки выгоняешь? — чуточку удивился Игорь. Сощурился:
— А если хорошо подумать? — перебрался ко мне на диван, навис. — Если очень хорошо подумать?
Закатила глаза:
— Ну залезай спать.
— Да я, как бы, пока не совсем спать планировал, — промурлыкало это светящее фарами чудовище. Я принялась нашаривать правой под диваном тапок… Нашла. Сунула под нос:
— За дверью — Славка. Если хоть один зву-… мм!
— Ни звука, да, я понял… — закрыв мне ладонью рот и аккуратно зафиксировав, принялся щекотно обнюхивать шею. — До сих пор не могу понять, чем же ты пахнешь. Досадно… — Пара поцелуев, и он снова задумался. — Хотя самым досадным было открытие, что тебе в ухо дуть — больно. Я прям расстроился тогда… Но знаешь, я тут подумал… и сейчас немножечко проверю.
И ласково-ласково так лизнул раковину, по краешку… Ах ты ж падла! Рука сама собой взметнулась схватить эту сволочь за загривок.
Кудрявый тихо, довольно рассмеялся:
— Я так и думал.
— Я тебе!… Мм!…
— Да-да, что ты там мне — потом обязательно расскажешь. И покажешь. Но попозже, — убрал ладонь. Со вкусом, зажмурившись, обцеловал рот и принялся вылизывать ухо…
— Убью! — кое-как прохрипела из-под вновь опустившейся на губы ладони.
— Да ты меня полгода каждый день убиваешь, уж прости за очередную ляпнутую вслух банальность, — фыркнул куда-то в шею разбуженный монстр, и полез освобождать от верха пижамы.
— Какого чёр-…
— Тихо, тихо, — улыбнулся, сдирая и с себя майку. — Мы же договорились? Что ты не издашь ни звука.
Я?! Да далось ему это ухо, маньяк чёртов!…
— Так, щас ещё второе проверим… — быстро поменяв сторону, зализал основательно шершавым языком и левое. Бляяя!… У меня аж глаза на секунду закатились.
— Ого. Вот так сюрприз, золотце… Ты меня прям вдохновляешь, на новые подвиги. — Взглядом пообещала этому чучелу так навдохновлять — дай только из хватки выберусь!
— Убью! На хрен! — просипела, когда смогла глотнуть пересохшими губами воздуха.
— Обязательно убьёшь. И добьёшь. Особенно если ещё хоть разок наденешь то платье с вырезами и чулочки… — подумав, добавил. — И шпильки, да. Шпильки — обязательно… А то я тебя в них лишь дважды и видел.
— То есть, это ты меня не прибить в ту встречу хотел? — аж глаза распахнула. Игорь рассмеялся:
— Нет, это я тебя запоминал так, чтоб потом найти побыстрей. Хотел услышать твою сигнатуру. Она у тебя ещё слабенькая была…
— Ничего не поняла…
— И не надо! — рывком перевернул на живот. — Знаешь, есть у меня жирные такие подозрения… Что ты не только массаж любишь, но и…
— Аргхххх… С-сволочь! — Прекратив толком не начатый процесс, рывком проехался грудью по обслюнявленной спине и шепнул в ухо, опять закрывая ладонью рот:
— Мы же договорились, что ты молчишь, — и наиболее подлым образом принялся вылизывать просто охреневающую от такого поворота спину. Звериным шершавым языком! А она у меня и так — ну очень эрогенная зона!!
— Идиот! Маньяк! Придурок! Чёрт кудрявый! — шёпотом ругалась, между появлением стай звёздочек в небе над Москвой. Но звёздочки приходили всё чаще…
Он, говнюк, там "прилизался" по наиболее чувствительным зонам, — и теперь во всю изгалялся, чередуя их. У меня уже вся спина слюнявая!
— Уговор дороже денег, Змейка, — шёпотом пожурив, добрался до боков. — И, кстати, не ёрзай так… — Бля, рёбра!
— Щекотно, мать твою! — взвыла.
— Нда? Недоработка. Щас станет не щекотно…
— Убью!
— Мы это уже обсуждали…
— Слезь с меня!
— Не-а, — в комнате вздохнул ворочающийся Славка, и мы затихли, как мыши в амбаре.
Спустя минуту Арсеньев шёпотом ржал мне в шею и рассказывал, что такого веселья у него в жизни ещё не было…
— Слушай, это цирк, конечно, но ты пахнешь фиалками, — снова хорошенько надышав в декольте и подумав, сообщил монстр, по ошибке считающийся человеком. — И лавандой, что ли?… А местами — яблоками.
— С лавандой у меня шампунь… Яблоки я после ужина ела. Слезь!
— Не-а, не хочу. Я знаю, но это не волосы. Хм… Надо проверить. Контрольные зоны, так сказать…
— Куда полез?!
— Расслабься…
— Какой, нафиг, расслабься?! Ты небритый, мне щекотно!
— М-да?
— Да, блин! Уйди, морда колючая!
— Хм. Как-то я не подумал… Ладно, у меня язык, вроде, длинный, постараюсь… — Бляяя.
— Куда полез?! Штаны мне верни!
— Да какие это штаны? Так, трусики — в пальцах сжать, как лепестки — и нет их. Зачем они тебе?
— И свои штаны тоже верни на место!…
— Извини, но мне уже очень тесно…
— У меня в доме из резинок — только для волос! — прошипела и ойкнула. Стоило промолчать, однозначно стоило, судя по этим зажёгшимся новой идеей фарам…
— Н-да?… Хм, мне нравится ход твоих мыслей — вот просто слов нет, как нравится! Но сегодня у нас несколько другая программа… Аперитив, так сказать… А главное блюдо пока подождёт…
Чё-т я как-то не въехала…
— Понимаешь, — принялся охотно пояснять клыкасто улыбающийся в темноте Игорь, — это у меня уже пару месяцев есть любимый эротический фильм в нарезке, с другим наложенным звуком…
— ??
— Ну как ты думаешь, мне приятно каждый раз, по вечерам, на сон грядущий, слушать как ты обсуждаешь вроде бы рабочие вопросы с левым мужиком?… Вижу, не помнишь… Помнишь, у тебя телефон второй раз сломался?
— …
— Ну да, и я ещё тут случайно с ночёвкой остался… А днём ты всех выгнала.
— Ах ты!… Камеры у него нет!… Датчик это!!
— Тш-ш, Славку разбудишь… Рановато пока пацана посвящать в такие подробности личной жизни тёти, не находишь? — Я заткнулась, прикидывая, как счас буду горло ему перегрызать.
— Ну так вот, хорошая моя, это у меня есть классный эротический фильм. А у тебя что? Понятия ж не имеешь, что каждый раз теряешь… Ну а я пока могу только догадываться, что конкретно, и как именно любишь ты. Так что сегодня у нас запланирован вводный урок… А вот когда ты, наконец, дозреешь… Мы будем хорошо и вкусно… ку-ушать! — в шутку цапнул зубами за живот. Аж взвигнула и треснула пяткой в лоб. От неожиданности.
Пятку поймали. Обцеловали. За щиколотку задрали глупую конечность повыше, и полезли инспектировать, что там да как под коленками…
Бляяяяяяя…
Ну щекотно же, сволочь!!! Ты жуть колючий!
Пока вертелась как уж на сковородке, пытаясь уползти из зверской хватки, и устроить тут вместо отложенной на невнятный срок корриды лёгкое МБА, — как раз оказалась с задранными строго вверх ногами, и попой наткнулась… да.
Какой уж там XL — не знаю. Но на утро мне грозит лежать пластом, и ничего больше не хотеть… Особенно после семилетнего перерыва. На ниве дел альковных, так сказать…
— Так, — откашлялась. — А скажи-ка мне, мил друг, откуда пошли все эти шутки про твой меч?… — Игорь помолчал. Поначалу, видно, не поверил, что могу спросить такую глупость… Шёпотом заржал:
— Не проверяли, точно!… — отсмеявшись, принялся оправдываться:
— Знаешь, мы тут все, на этой охотничьей стезе — как в монастыре. Нет, есть конечно, счастливые ублюдки вроде Егорки… Но они на то и ублюдки, что у других так не получается. А я ещё и страшно брезглив.
— Чё-т не заметила… — нет, уши каждый день чищу и мою, конечно — утром и вечером! Но всё равно, это было крайне неожиданно… Лично для меня.
— Могу завтра справку принести! — покатился Арсеньев. Задумался, явно что-то вспоминая. — А, хотя не. Чё завтра-то? В телефоне фото есть, меня ж лично Житов сегодня обследовал…
— На хрена она тебе в телефоне?! — припухла я. Да, отложим пока этот небезопасный вопрос "Какого калибра твоя волшебная палочка?".
— Да я чё-то так и подумал, что пригодится… — хмыкнул потянувшийся к креслу Игорь. Сгрёб смарт. — Вот, смотри!
Блин — реально справка от Житова. Со штампиком. Полный список анализов прилагается…
— Хм. Надо выйти в офф-лайн. Хотя бы мне. Чёрт, почему раньше-то не догадался?…
— В смысле?
— Да мы ж тут как на ладони — оба позывных на одних координатах. Просто вот до точки на одних. Думаю, щас если в общий чат зайти, там просто шквал всякой фигни…
До меня дошло.
Блин. Скачок сомнительной популярности гарантирован…
— И долго ты тут, кстати, торчал? — кашлянув, решила уточнить размер грозящего бардака в кулуарах.
— Ну четверть часа, пока ты спала — точно. Говорю же, у тебя вообще на мой счёт инстинкт самосохранения отбит напрочь… — пожал плечами. — Не то, чтобы меня это напрягало. Скорее удивляет.
— Это щас с одной стороны соседи со стаканами, с другой ЗД с наушниками? — ужаснулась, некстати вспомнив и про любопытных соседушек, и про наши картонные стены.
— Нет, здесь разговоры не пишутся, — заверил меня Игорь и бросил подлый девайс на кресло. — Да, будильники и сообщения я тоже отключил. Теперь пробьются только по запасному каналу, если начнётся Апокалипсис… Так, на чём мы там остановились? На том, что ты слишком много разговариваешь!
Я много разговариваю?!
Ну, оставалось лишь мысленно костерить это без меры обнаглевшее существо, пока мне, профессионально заткнув рот, напоминали, что целуется он просто отлично…
— Что ты там забыл? — промычала, шлёпнув по гуляющей в неположенном месте руке. Ожёгши взглядом, перестал пытаться навязать из моего языка макраме. Молча скользнул вниз…
…
…
…
— Я убью тебя, лодочник… — простонала, поминая его маму, папу и всех родственников до девятого колена включительно. Арсеньев что-то невразумительно промычал, и заткнул мой рот ладонью. Благо, лапы длинные, отлично везде дотягивается…
Сволочь.
Ну первостатейная же сволочь просто!
— Ты что, решил поиграть в плошку с молоком и оголодавшего котика, что ли?! — спихнув со рта руку, когда совсем уж отвлёкся, сипловато спросила.
После секундного замешательства, внизу началось неконтролируемое фырканье. Да, всё туда же!…
— Да блин!!
— Прости, но это слишком смешно! — простонал Ковбой. — Фантазия у тебя, конечно, богатая!…
Отсмеявшись, заявил:
— Ладно, посмотрим на что хватит моей. М-м… Чтоб такого придумать-то?… — пробежавшись пальцами по ноге, и тем самым вызвав ещё одну стаю мурашек, остановился на стопе. Задумчиво эдак поразглядывал.
— О! Вот, они у тебя на лотосовые лепестки похожи, такие же розовые и мягонькие! — пощекотал под пальцами, и со всей дури получил по шее второй ногой — ну щекотно же, пиздец как щекотно!… А я попыталась на четвереньках сделать ноги.
— …Ты это… Лучше сегодня больше не уползай так. Светя голой попой. Иначе я забуду про свой план, определённо… — с каким-то присвистом заявил Кудрявый, цапнув меня за щиколотки и притягивая обратно. — Хотя я уже пожалел, конечно… Но диван нас точно не выдержит. И вообще — есть шанс, что в вашем картонном домике окажемся, к чёрту, у твоей соседки снизу… Этой, как её, с собачкой? Яночки.
Я с ужасом представила утреннюю сводку новостей, что-то вроде:
— "Двое высокоранговых охотников в процессе действий, носящих интимный характер, повредили межэтажное перекрытие, и задавили насмерть соседку снизу"?
И без того ржущий Ковбой сгрёб в охапку и тихо зарыдал у меня на плече:
— Слушай, мы сегодня делом вообще займёмся?… Заметь, я тебе пока даже нормальный секс не предлагаю — просто лёгкий петтинг, но ты же просто не затыкаешься!…
— Это кто тут ещё не затыкается?! — возмутилась. Не, ну вообще…
— Уже никто, все заткнулись и заняты исключительно важным вводным уроком в "действия интимного характера", — фыркнул Игорь, развернул у себя на коленях, и принялся за процесс уже всерьёз.
***
К утру я не хотела ничего. Только спать. Ну или чтоб он меня наконец-то трахнул и отвалил, перестав облизывать и засасывать как конфету…
Минут за пятнадцать до Славкиных будильников это чудовище номинально одело меня, засунуло под одеяло, оделось само и, тихонечко насвистывая, с неприлично довольной мордой свалило умываться… И делать себе кофе, да. Спустя полчаса, сквозь сон ещё слышала как они там втроём с матерно шипящим на все лады Потапом — живность такие жизненные ароматы вообще на раз-два чует, а в квартире и от Арсеньева зверски тащило почти характерным — выясняют отношения. И распахнутое напрочь окно в кухне не помогло. Хер тут что успело проветриться…
***
В десять разбудил звонок от Немоляева. С трудом продрав глаза, дотянулась до трубки, хриплым голосом алкашни гавкнула:
— Да? — Капитан, запоздало сообразив, что он невовремя, подзавис. Кашлянул:
— Василиса, вы в порядке?
— Я сплю.
— Да, я заметил… Василиса, вы не могли бы сдёрнуть это чудовище куда-нибудь ещё?
— Что? — мозг с трудом воспринимал информацию… Спать он хотел, скотина — ага, как же!…
— Ну понимаете… автомат, в котором остался ваш трафарет, какой-то шутник уже ставил на почётное место…
— …задница хорошо отпечаталась, да? — с долей иронии уточнила. Прям живая иллюстрация вышла к крылатой фразе "прикрыл собственными штанами".
— Эм. Да, — самую капельку смутился АА. Тоже видно, с утра ходил к экспонату. Поглядеть. Оценить, так сказать. Напор, да… — Час назад принесло Арсеньева, и он пошёл выяснять в бухгалтерии на предмет выкупа выставочного — отныне — экземпляра. Потому что ремонту данный автомат уже не подлежит.
— …
— Да, у меня тоже слов нет. Хотя это, как раз, было ожидаемо. Ведь записи простимулированный вами Светлов ещё вчера почистил, а больше улик… мм… кроме небогатых свидетельств очевидцев — и нет. Ну и пары скринов окна программы… гхм. В общем, бухи — ни в какую, Ковбой тоже упёрся рогом. Ещё чуть-чуть — и в прямом смысле… Уберите его отсюда, пожалуйста… Не знаю? Пусть там, за подснежниками, в лес едет? Или ещё что придумайте! Трудновыполнимое. Только чтоб дальше не кошмарил административный этаж… Это ж работать невозможно… Он фонит так, что половина техники не пашет!… Даже проводные принтеры!
— И что бы вы без меня делали? — с зевком поинтересовалась я.
— Не знаю? — тоскливо вопросил Батарейка. — Жили бы спокойно?
— Это вряд ли, товарищ капитан, это вряд ли…
Пить хотелось зверски… Как-то соскреблась и потащилась на кухню, за минералкой. Ужас просто. Чёртово хтоническое чудовище.
На столе стояла коробка свежих сырников, которой придавили записку: "Кое-что вспомнил, надо срочно уехать. Вернусь — может, ещё спать будешь."
Ха-ха.
Нда.
Позвонила. Пара десятков гудков — и в трубку, сквозь сильные помехи, донёсся раздраженный голос:
— Что значит "не продаётся"?! В этом чёртовом мире почти всё продаётся, вопрос цены!
— Сказала — не продаётся — значит, не продаётся! — отрезала Вера Кондратьевна, местный главбух. Да, сию даму какой-то там S-кой не испугаешь…
— Кудрявый, — позвала я это тело, сквозь рвущийся хохот — ну как представила себе двух боевых тигров, в мыле и гневе стоящих друг напротив друга… В бежевеньком кабинете, с котятками на стенах и полочках…
Бля-я-я-я…
— А?! — отозвался опять не сильно адекватный Игорь. Поразился:
— А ты что, уже встала? — Кондратьевна, поймав передышку, шумно сёрбнула чаю. И полагаю, навострила уши. Перерыв у человека. Производственный.
— Нет. Я пить пошла. Отстань от бедной железки. И от Журавлёвой тоже отстань. Клубники мне привези — и так и быть, бить не буду.
— Сколько? — выходя из кабинета, уточнил нынешний страх и ужас Сокольников. В закрывающуюся дверь вздохнули с явным облегчением, и заковыристо меня благословили…
— Килограмм сойдёт. Только не самой химозной. А чтоб она хотя бы издали пахла.
— Понял.
— Ну раз понял, шуруй, — отключилась. Похихикивая, дотащилась обратно и завалилась спать.
Цирк под куполом, блин. "Только сегодня, и только у нас! Дрессировка диких тигров в прямом эфире!"
Допрыгалась, чё… Нашла-таки себе качественных приключений.
***
Около двенадцати волосы опять попытались мигрировать, но уже как-то вяленько… Махнула рукой, чтоб не кантовал.
— Спишь? — Я, с закрытыми глазами, потянулась за тапком. Не нашла. Продрала опухшие от усталости глаза. У Арсеньева в руках оказались оба. Стоял рядом и беззвучно смеялся, скотина.
— Весело ему, блин, — проворчала, переворачиваясь на другой бок. — Брысь отсюда, шкодник великовозрастный. Иди, организуй разбойное нападение на холодильник, и отвяжись от меня пока…
— Ты ещё здесь?! — спустя примерно час раздалось возмущённое, от хлопнувшей входной. А чё так рано-то, интересно?…
— Не "ещё", а "уже" — уточнил чё-то жующий Арсеньев, возникая в дверях кухни.
— Я не понял, — потянув носом, поинтересовался Славка. — Ты что, сожрал весь наш суп?!
— Не весь, а половину, — хмыкнул Игорь.
— Там было четыре литра! — взвился малой. Хомяк поддакнул. Швырнула на звук подушкой. Одной, потом второй — прицельно, на ойканье. Попала.
— Ауч! Лис, за что??
— За лишние звуки! — восстав как Лестат из гроба, обозрела случившееся мини-побоище. Под первой копался возмущённый произволом хомяк, вторую держал хорошо так припечатанный по роже Славка. — Заткнулись и разбежались с ринга. Ещё раз услышу сегодня ваше цапанье — вышвырну с голой жопой во двор, всю троицу.
— Потап мохнатый, — засопел обиженный в лучших чувствах племяш.
— Побрею! — Карбыш что-то застрекотал, мол, не ожидал он от меня подобной подлости, и вообще — неправомерные санкции это плохо! Перевела взгляд на него:
— Ты ещё здесь?! — Туша рысью бросилась к тумбочке в прихожей, почти по-обезьяньи взяла эту высоту, залезла в родную клетку и закрылась там. По-моему, если б он мог, он бы и саму клетку покрывалом накрыл…
У Игорёши выпали изо рта остатки бутерброда. Исправился, поймал под моим горящим огнём джихада взором. Ковёр остался чист. Его счастье…
— Охренеть можно… — пробормотал, во избежание беря на буксир Славку и вежливо занося, за подмышки, в ванну. — Ты это, сиди пока тихо. А то, я смотрю, щас всем достанется.
— И кто в этом виноват? — крикнул мелкий в плотно закрытую дверь.
— Змейка, а давай я тебе массажик сделаю?
— Уйди на фиг! — закопалась обратно под одеяло.
— Ну Змейка!
— Уйди, Серый Волк…
Минут через пять этот самоубийца меня таки выманил. И сделал массаж, в рамках приличий. Я даже почти передумала его бить… И поплелась вытуривать из ванной окопавшегося там Славку.
***
— Ты что делаешь? — воздел вверх брови Ковбой, стоя на пороге кухни с третьей чашкой кофейку. Когда я, наконец вырулив из душа, принялась разминаться.
— А что, не видно?
— Я смотрю, Холодкова — это заразно?
— Неверная постановка вопроса… — пропыхтела, начав отжиматься. — Подборка называется "Коловрат навсегда!"*** — Арсеньева чистосердечно согнуло.
— Лиск, ты кушать будешь? — явно скребя половником по дну чаши мультиварки, поинтересовался мучимый очередным спором совести с голодом Славка.
— Буду, оставь половник, остальное можешь доедать. Щас пасту приготовлю. Тащи бутылочку винца из шкафа, попроще. Мясо замариную… — достала из ящика скакалку. Ща у Яночки опять люстра закачается… Со звоном.
— Какого? — крикнул мелкий из глубин нижнего короба.
— Красного, конечно. Белое — только для кролика. Вроде… — Кудрявый хлопнул глазами. Тихонько показал на себя пальцем. Закатила глаза:
— Не обольщайся. Иногда я что-то готовлю, посложнее просто запечённого в духовке.
***
Ровно к обеду, как по команде, из ночного портала приехал заёбанный Дима. Отхилила и отправила нормально мыться. А то на стылом осеннем ветру, в глубоко внезапно ёбнувших минус пять, на портальной площадке особо не посибаритствуешь — отскрёб чужие ошмётки, и ладно. А в Сокольниках очередной ремонт части душевых. Так сказать, последствия гадского Сонькиного характера и невезучести Ильи в вопросе ухаживаний за дамой сердца… Он же и второй раз к ней полез! Заклинило, так сказать, на “недовыполненном” действии.
— Ты, конечно, вообще офигел, — поприветствовал новоявленную S-ку отмытый до скрипа Стрешнев, в одних мягких штанах “на голую натуру”. Так, кажется, опять весь его невеликий запас трусов оказался в стирке… Бля, и почему моя хата такая маленькая?…
— В головном просто разбуженный улей бабок на лавочке — всем интересно, сколько раз и в каких… — Сходу, выдала этому телу подзатыльник. Чуть порозовевший Славка закончил за него:
— Позах, мы поняли… — Выдала леща уже малому.
— Ты не мог, блин, отключиться? — не вняв, продолжил выкатывать претензии Дима. — В идеале, ещё ДО того, как сюда приехал? И на кой хрен вообще сегодня попёр к Журавлёвой? Теперь же и административка вся в курсе, какая очередная тупая идея стукнула в твою голову! Кудрявый, ты меня разочаровываешь окончательно…
— Да как-то моё очарование и не на тебя направлено? — хмыкнул Игорь. Не сильно довольный, что его так беспардонно отчитали.
— Короче: заткнулись все, и приняли наряд на чистку овощей! — поставила точку в вопросе. — Что он дебил, который редко думает, я давно в курсе. Что с совестью они в роддоме разминулись — тоже. Так что закрыли тему. Ничего из ряда вон выходящего не произошло.
— Не произошло? — со скепсисом уточнил Дима, оглядывая мой тыл на предмет повреждений. — Фигурно вылепленный автомат не считается?
— Нет. Вот если бы он со мной попёр вместо "покушать" в кинотеатр, на какую-нибудь "Бабушку лёгкого поведения"… Вот тогда — да, я бы заволновалась, отоварила это тело по кумполу и потащила к Житову и менталистам. Проверять чем он там, в портале, нанюхался, раз его так сурово торкнуло. А тут — случилась голая физиология. Что при конкретной гормональной и энергетической перестройке у охотника вовсе не удивительно. Я вот вообще сижу, и молча радуюсь, что у нас на этом фоне ещё какого-нибудь "братства" не образовалось, с сильно так лазурным уклоном…
— Не порти аппетит, пожалуйста, — мрачно попросил Стрешнев, начищая морковку. — А то мне потом по порталам будет мерещиться… Всякое. А это, сама понимаешь — нежелательно. Иначе я из этих порталов буду один выходить.
— А заходить — с командой? — влез опять греющий уши мелкий.
— Ну да…
— Кхм-Кхм!! — Все сразу заткнулись. То-то же. А то щас ка-а-ак благословлю!
Славке на телефон что-то прислали и он, сделав погромче, запустил видеоряд, в который поглядывал вполглаза, пока ковырял глазки у картошки.
"Пока по телеканалам меня называют фрик. Феномен на прайм тайм, Для первых полос на сайты. По вирусным алгоритмам скормлен поисковикам." — мелодичным речитативом читал какой-то парень, с приятным молодым голосом. Под подростково-роковое сопровождение.
Арсеньев помрачнел. Поинтересовался:
— Это кто?
— А, это Аспер, относительно новая рок-команда, — отозвался сопящий Славка. — Точнее, уже сольный проект. Пацаны на его песню клип сляпали, подборку из анимех. А что?
— Да так… — отозвался крепко задумавшийся Игорь. Да, мне вот тоже удивительно — как настолько скандальное, по сути, произведение вообще выпустили в жизнь? А не завернули сразу, после записи на студии? У нас же половину лирики пропускают через мелкое сито, если не сказать хуже…
— Кинь ссылку, — попросил Ковбой, прикурив в окно и поигрывая желваками.
— Ща, руки мокрые… Эта вроде совсем новая, выпустили только летом, — у них там какие-то проблемы с финансированием были, кажется… Что, понравился?
— Ага, надо этот талант прикрыть от посягательств, пока не прибили.
— Да ладно? — изумился племянник.
— Ага, — лаконично хмыкнул Кудрявый, разглядывая что-то во дворе. — Змейка, а тут к вам какие-то новые кенты заезжают… Это куда, интересно? В срочно проданную квартиру Палны, что ли?…
— Без понятия. За стол садитесь.
— Угу. Дай-ка мой телефон… — нащёлкав будущих соседей на super-HD, сходил почистить зубы и принёс современную версию декабриста.
Потап попытался сделать вид, что он зверь гордый, и за презренный металл не продаётся. Ну-ну… Поманила эту пакость кусочком тушёного помидора. Не, никак? А если мясом? Мяско в винишке мы с вилки взяли и принялись точить… Положила ему в блюдце поглубже целый половник, с подливой. И один капустный листик.
— Не понял? — замер с недонесённой до рта вилкой, Игорь. Я отмахнулась:
— Да он же, после тех грибосиков постепенно перешёл на всеядный рацион. Охота в парке уже не спасает. Дома сырого стараемся не давать — памятуя о том, что он и на улице, регулярно, успеет то пару-тройку мышей с ужами придушить, то целое ежиное семейство выжить с законной территории…
— А на прошлой неделе на дерево влез! С белками подрался… Одну с ветки — в кусты, за шкирку вышвырнул, — поддакнул Славка, через раз мрачно зыркая на гильдмастера. Кудрявый посмотрел на хомяка с неприкрытым уважением.
— Но иногда эта наглая сволочь успевает влезть в будущую зажарку ДО того, как та окажется на сковородке.
— И чё делаете? — ошалело поинтересовался Ковбой. Прикидывая степень наглости и оценивая свою порцию на наличие хомячьей шерсти и усов.
— Морду с шампунем мягкой зубной щёткой отмываем, — мрачно ответил Славка. — Потому что по жопе уже не помогает. Он всё равно сырое каждый раз жрёт, как в последний.
— … — Арсеньев решил, что нафиг такие подробности, и уткнулся в свою тарелку. Типа, в сопределье шашлык из монстров жрём — и тут сойдёт, вместо приправы…
— Слав, а ты чего так рано-то? — наконец, вспомнила я.
— Химичка со вчера на больничном. Нам последние уроки переставили, вместо пары у неё. Потом нагоним. Там всё равно пока не начитывают ничего супер-сложного.
— Так у вас же два химика? Ещё мужик был, усатый такой… Чё замену-то не поставили?
— Усатый дома, со сломанной ногой, вторую неделю, — отмахнулся малой.
— Нагрянуть к ним, что ли, отхилить? — задумчиво пробормотала.
— Лиск! Оставь людей в покое, дай им дома спокойно поболеть, мы их и так уже достали! — взмолился мелкий. — Не, ну правда — не все ж вокруг охотники! Пусть живут своей нормальной жизнью, от греха подальше…
— Да, Василис, не надо ломать людям устоявшуюся картину мира, где хилы — это что-то далёкое и высокое. Которое ходит по своим облакам и порталам, сильно задрав нос, и простых смертных вообще редко замечает, — поддакнул Дима.
— Кстати, — уставилась на Игорёшу. — Всё забываю спросить: что с Соломоном?
— Извинился, падла, — мрачно ответил Игорь, прикидывая: а не отжать ли ему мясо у хомяка?… И похер на шерсть в тарелке и возмущённые вопли под ухом.
— И даже довольно правдоподобно… Прям накануне портала. А в такой ранг Лешему с нами — лучше не ходить. А тебе реально был нужен отдых. Вот и взяли. Потому что слабенькие “заменщики” из Централа такое просто не потянут… А других тупо нет. С петухом из расформированного “Ока” я не пойду даже в клозет… Да, кстати, — ткнув измазанной в соусе вилкой в сторону Стрешнева, сообщил:
— Встретишь Джавдета, не трогай его, он мой! В смысле и Друид, и Фродо. Остальных — делите с Мустангом и пацанами, как хотите. Но этих две гниды — за мной, — Дима угукнул.
Я смотрю, там и стрижи на этот петушатник ополчились, всей толпой… Как минимум — два младших корпуса. Но сейчас вопрос не о том:
— Кто такой “Леший”? — рассказ затянулся надолго…
Анатолий Владимирович Пошехонский, кличка — Леший. С бородой, седой как лунь, косматый дядя. Ходит в старом списанном армейском комплекте, насрав на броники. В общем, на вид дед — по типу престарелого ведьмака. Вроде как, помимо отхила по-мелочи, хорошо чувствует лес… Записался в лекари, но вообще история его инициации — неоднозначна, как моя. Начать с того, что это бывший пилот гражданской авиации, и его до сих пор достают на предмет “А почитайте лекции молодняку!”, — но уж семьдесят три дяде… Летал “до упора”, пока здоровье позволяло. Потом прошёл переквалификацию, доучившись на авиаинженера… И вышел на пенсию как раз накануне начала всей заварухи с монстрами — ну, стукнуло ведь мужику шестьдесят восемь!
И вот, ехал будущий “Леший” на дачу да за грибами, со своим фоксиком Рикки — по паспорту фокстерьер Рикитикитави, приличная охотничья собачка — там и на утку, и на зайца, и на кабана… Короче, торчал дядя с псом, на вокзале — на дачу ехал, под Тверь. Где у него и охота, и рыбалка… Ствол при себе был, хороший, да нож приличный. И опыта жизненного немало. Словом, отбился без потерь. Хотя переживаний хватило. А потом с ветерком уехал на дачу, с первой же электричкой. Целеустремлённый такой дядька…
Впоследствии его зарегистрировали как хила мелкого ранга. Но ему эти монстры — не интересны. Уже жизнь прожил, всё что хотел — повидал. В общем, обязаловку-то ходит, куда деться? Но в целом — не интересно.
Впрочем Игорь его как-то нашёл, пока метался по городу, сколачивая гильдию… Уговорил — так сказать, на шабашки. Со “львами” этот Леший, считай, только и ходит, да и то редко: то дача-картошка, то грибной сезон, то охотничий… Поэтому до меня львы на смену штатному Соломоше брали либо одного из двух-трёх "на всё согласных" федеральных хилов. (Коих для таких случаев и выделяет Центральное бюро на Лубянке, ежедневно. Мол, всегда должно быть энное количество свободных лекарей, на которых у большинства частников очередь!) Но последних, тем не менее, ни сам Арсеньев, ни его гильдия не любят — ну потому что "федералы". Стукачи-колпак. И С-шка там они или нет — уже никого не колышет. Всё равно это Соломон-номер-два… Пропатченная версия. Либо вышепоименованного дядю.
Изредка Лешего удавалось поймать надолго — например, зимой, когда ему вообще никуда не надо, кроме как раз в неделю съездить проверить дачный домик. А тут как раз я инициировалась, весной… Прошло лето и наступила осень. У него, ясен пень — сплошной горячий сезон. Потому-то я о “дяде Лёше” ещё ничего не видела и не слышала… Ну просто нет у “львов” привычки обсуждать ближнего, за глаза… Кроме Соломона. Соломон — исключение. Есть за что!
Зря переживала, мол если “львы” Сеферова выгонят окончательно, то не смогут ходить без кучи проблем с поиском нового… Без хила ведь нельзя. По директиве ЗД, хоть какой-то, но должен быть! То есть, пусть и невеликого, но надо…
А у них, оказывается, всё схвачено.
Стрешнев, порывшись в базе, напомнил: “металлические” с тем же успехом могут найти и другого возрастного частника, на разовые походы. Именно из тех, кому уже ничего не хочется по жизни, — ну и ходят на обязаловку, абы как… И, по хорошему, это можно совместить. В смысле, их “обязаловку”, с “необязаловкой” львов. Даже на постоянку. Ну, если постараться. Но для этого, опять же: нужна доказательная база по существенному разладу с Соломоном, и подписи всех членов гильдии, дружно выразивших ему вотум недоверия.
Арсеньев с превеликой долей скепсиса посмотрел на Диму. Тот пожал плечами:
— Поменьше рычи на меня, и будет тебе счастье. Я, в конце-концов, ещё ни разу тебе палки в колеса вставлять не пытался. Если вспомнить. Хотя мог был. Так что делай выводы.
— …Да, с учётом наших общих интересов, — Кудрявый совершенно однозначно покосился на меня. — Не стоит играть в “Лебедь, Рак и Щука”… Ладно. Мир, — первым протянул руку.
— Мир, Кудрявый…
— О господи, да неужели… — пробормотал в тарелку Славка. — Да на небесах все серафимы удавились, прям на мировом древе! В аду — черти лаву пьют, корнями Иггдрасиля закусывают…
— Угу, и Лука в ЗД себе прорезавшуюся лысину пеплом посыпает, — в тон ему закончил Игорь.
— Какую лысину?! — я поперхнулась. Да там шевелюра — как и молодого Киану!
— А его Мстишка ночью побрил, под католического монаха. В бокс к ним залез по стене, через окошко, отключив сигнализацию на половине общаги… Тонзура, вроде, называется, — с ехидцей сообщил Ковбой. Изумилась:
— За что?!
— Пока точно не знаю, но догадываюсь, — хмыкнул, с долей тоски косясь на вылизанную Потапом плошку. — Но озвучивать не буду…
— Ну ты гад! — буркнула, накладывая этому проглоту третью добавку.
— На том и стоим, на том и стоим, — отозвался повеселевший гильдмастер, вновь принимаясь за еду.