— Я в столовой — лихой хулиган, я — любитель покушать плотненько. Если вся еда — океан, то я в нём — остров "Голодненький", — процитировал Славка. Глядя на излишне довольного жизнью, наворачивающего полулитровую тарелку овсянки Арсеньева. Тот аж замер, не донеся ложку до рта. И засмеялся, до слёз. Мы тоже. Даже Дима повеселел.

— Ты почему до сих пор не в школьном КВНе? — простонал Игорь. — Это ж просто нельзя оставлять безнаказанным!…

— Ещё чего, — буркнул малой. — Забесплатно я даже из дома не выйду, а платят там разве что паллиативной* "известностью" в бессмысленно узких кругах. — И принялся смотреть с телефона вчерашние новости.

— Лис, а Лис?…

— Что? — прошамкала. Да, я тоже кушаю. Особенно после утренних упражнений, в стиле "отбейся от полушутя, полусерьёзно настроенного мужика"…

— Лис, это что за чудо природы? — сунул мне под нос экран с какой-то вырвиглазно моднявой хернёй в штанишках. Ухоженной до состояния "первый петух на деревне". С такими тоннелями в ушах, что Луну увидеть можно, пирсингом на, чуточку в оспинках, лошадиной морде лица… Бородёнка и стрижечка под линеечку — художественно взлохмаченная сверху. Покрашенное в фиолетовую фуксию, с градиентом. От природы — чёрное и относительно чумазое… в смысле смуглое. С татушкой летящих ласточек на шее. А, и с выстриженными машинкой на подбритом затылке перевёрнутыми крестами…

И в массивных серебряных цепях на цыплячьей, в общем-то, шее… Сравнив с сидящим (для разнообразия — напротив) Игорем, и бросив взгляд на Диму с краю, убедилась: именно, что цыплячьей, да. Там только кадычок и торчит, печальненько…

— В первый раз вижу, — поперхнувшись от полученного спросонок наплыва кричащей моднявости, "а в остальном — ничего", открестилась от столь сомнительного знакомства. Уточнила. — А почему вообще спросил?

Мелкий, забрав на секунду телефон, куда-то переключился и показал другую вкладку. Где явно тот же персонаж, эдак залихватски поставил ногу на тушу поверженного кем-то из наших коня… И делает "Чи-и-из!" на камеру.

Мда. Прям иллюстрация одного стишка.

Ты морячка, я моряк.

Дочь морячка, сын моряк.

Внук стендапер, внучка блогер.

Что и где пошло не так?

— Главное, на кучу вопросов от фанатов — ни одного ответного комментария. Загадочно молчит, — хмыкнул Славка. — Я подумал: вдруг кто из стрижей — ну или ещё кто там был? Потому что "Львов" я всех наперечёт знаю — так сказать, и в профиль, и в анфас… Да даже их менеджер Станислава на официальном сайте в фотках есть! Умнейшая, кстати, девчонка, призёр Всероссийской Олимпиады по физике-2015, оказалась… — На мой ироничный взгляд оправдался:

— Да, мы помимо модеринга сайта немного общаемся, она классная! — Дак я не спорю… Но ты, дружок, мог бы и признаться, что попросту её тихушный фанат. С того самого 2015 года… и был весьма расстроен, когда она куда-то напрочь исчезла со всех радаров в соцсетях… Не облезнешь, если наконец вслух сознаешься. Как тебе повезло столь нежданно-негаданно наткнуться на неё в реальной жизни. И ей, глядишь, приятно будет, что где-то ценят за мозги. У нас же шовинизм — до сих пор тлетворная опухоль общества. — Но от "Львов", по факту, новостей всегда кот наплакал — только сухой перечень, где были, и — ранг портала, плюс перечень участников… Тебя там, кстати, пока замазывают, называют только по кодовому "Змея". Кто, кстати, придумал?

— Мустанг, — вздохнул Игорь, доскребая с дна тарелки остатки. — И — нет, дорогая. Авторские права на твой никнейм принадлежат вовсе не Паганелю… и даже не Левому. Добрыня тоже ни при чём. Это Мустанг им слил идею… — Мм… Это, типа, попытка стрелки перевести? Или же слабая удочка хоть как рассорить нас с Огненным?

— Не зачёт, Игорёша, — ухмыльнулась, намазывая себе хлебушек. Толстенько, маслицем… Судя по ни фига не огорчённой роже — ему даже близко не стыдно.

Мелкий же, который вообще до конца не врубился в подоплёку последнего — с промелькнувшими на челе десятками приятных и не очень мыслей, благодарно кивнул. Со скрипом решившись на очередное перемирие. Потому что — ну гильдмастер же! Герой всех современных мальчишек! Пытается с ним, подростком, дружить!… Кашу на кухне жрёт, и тётю потихоньку отбирает… Снова помрачнел, вздохнул:

— Серьёзно, этот — регулярно мелькает. И у меня вопрос: кто он?

— Где ты это чудо расчудесное взял вообще? Ты что, на него подписан?

— Да у меня просто в тэгах ленты "охотник" стоит, и "портал", — открестился малой. — Я понятия не имею, кто и откуда — потому и спросил!

Вновь взяла девайс. Внимательно присмотрелась, что на заднем фоне:

— Это дополнительное помещение приёмки в Сокольниках. Точнее, одно из. Мы там вчера, на ночь глядя, табун всем кагалом разгружали, экономя на топливе и человеко-часах для погрузчика, — потому что ну пипец же сколько они сами провозятся… Но ты уж прости, но эту морду — вообще нигде ни разу не видела! Молчу о том, что с виду его соплёй перешибёшь. Я, конечно, могу и ошибаться — тот же Доцент, говорят, откровенный недомерок, но там тот ещё Джекил и Хайд… А тут впечатление складывается однозначно… Размазня обыкновенная. Ну или необыкновенная… И кстати, подобных выкидышей "моды" среди стрижей точно не водится. Нет — они, конечно, ребята хоть куда — хоть на обложку глянца, половину там точно примут с распростёртыми… Но все формата Луки, Бубна… Максимум — Киры с Юрцом. Ну или ещё как. Моих ты видел. Прочие — поверь, не хуже. К слову, пятёрка Ирика — самая сопливая. И в прямом, и в переносном. Уникальная, можно сказать… Эксперимент руководства. Но даже они — точно не вот такие недокормыши! Хоть и растут. А значит, временно обладатели повышенной костлявости… что проходяще. Ты, прости, видел, сколько жрёт Лука? Это ж по ведру за раз, считай. Зато у них и в подразделении нагрузки — отсюда и до завтрашнего обеда. Так что тут — явно частник. И не самого высокого ранга. Наверное, даже ниже моего недавнего "В".

— Твой "В", прости, вообще отдельная категория, — хмыкнул Игорь, дожевав тарелку бутербродов с мясом и принимаясь за салат. — Покажи! Может я знаю, что там за "неформат"…

Только бросив взгляд, бешено расхохотался:

— Дак это ж наш "вонючка"! В смысле, местечковый дурачок-Ванечка!… — отдышавшись, пояснил:

— Ну не Ванечка, конечно. А так, — почесал небритый подбородок, сдул вьющиеся мелким бесом кудри со лба.

— Ща, погоди, вспомню!… Блин, как же в миру-то зовут это нечто?… Бли-ин… — пощёлкал пальцами, вполголоса ухохатываясь.

— Вспомнил! DJ Ксифос! По паспорту — Лёня Бочавский. В смысле, "Леонид" — да-да, именно так, гордое "Леонид", как в фильме про триста спартанцев. Раньше был выбеленный блондин — счас, похоже, краска попалась палёная, или стилист-рукожоп — но да, он ходит как неправильно покрашенная в блондинку бабулька… Ну ты же знаешь, что в процессе покраски в платиновый блонд сначала волосы надо обесцветить, убрав естественный пигмент, и как-то потом саму краску смешать, в зависимости от типа волос… Потому что в выпускаемых крем-красках естественный тёплый пигмент маскируется противоположным холодным — ну там, фиолетовым и прочими?

— Да я-то знаю… полкласса девчонок — и ты узнал всё то, о чём никогда не хотел догадываться. Вопрос: откуда ты об этом знаешь? — поражённо пробормотал подросток.

— А, — отмахнулся Игорь. — У меня просто мама была художник-любитель — ну и колорист, до кучи. Так что я о фотоплёнке, красках и прочей хрени с детства знаю если не всё, то много… А вот поседевшие бабки об этом часто не в курсе. Что седые волосы всё равно предварительно надо обработать базой. И сразу бахают себе краски. Ну и ходят потом всех оттенков панкующей готики. Короче, это существо — хуже престарелой сплетницы. Самовлюблённое, неестественно ухоженное, и так далее…  Которое на войну себе возьмёт не броник или медпакет, а тоник для лица и пенку для умывания. Руки в татухах неясного происхождения и сомнительного значения.

— Я вижу, для тебя это больная тема, — Славка кивнул на страшенную стилизованную морду льва, светящую из-под несвежей майки на гильдмастере.

— Не то слово, какая больная, — огрызнулся Ковбой. — Куча идиотов вокруг, с надписями по-японски или китайски, в лучшем случае — не несущими смысла. Видел, как ржут азиаты у нас на улицах?…

— Видел, — кивнул мелкий.

— Вот поэтому и ржут, — буркнул охотник. — Ладно, возвращаюсь к петуху: ксифос — это греческий прямой обоюдоострый меч, длиной около шестидесяти сэ-мэ, с листообразным клинком и очень острый. Стар как мир, использовался ещё во времена Македонии… Но вообще — погугли, если надо точно. Позже завезли даже на Апеннины. Ну, древняя торговля, все дела… В общем, на кораблях. К варварам. Да, в то время там только дикие варвары и бегали… По сути вопроса ты понял? Самомнение у мсье Бочавского как водонапорная башня, а нос как у Пиноккио. Помнишь эту итальянскую сказку? — Малой кивнул. Игорь ухмыльнулся:

— А почему у него нос рос — тоже помнишь? Врал больно много! Так вот. У этого опоссума в охотничьей тусовке одно погоняло: Пиноккио! И другого нет. И уже не будет. Его даже по имени никто не зовёт. Ну, кроме официальных бумаг в ЗД. И может, операторов на горячей линии… Вообще это чудак, который в девяностых торчал на подпевке и разогреве — потом его не раскрутили, а потом случился какой-то портал… И, в итоге, он — мечник, слабенькая C-шка. С натяжкой. Читай между строк: до сих пор. Дико повезло, что ещё в самом начале данный индивидум успел присоединиться к "Рысям". Став одним из учредителей, необходимых для проведения регистрации гильдии. Типа "человек для галочки"… К слову, жалеют они об этом по сей день. Но особо нигде не треплются, потому что — сам понимаешь: кому хочется рассказывать во всеуслышание о том, как в лужу сел и пузырики пошли? — Славка подавился булкой, откашлялся. Игорь ухмыльнулся:

— Да-да, именно так с Пиноккио дела и обстоят. Зато, по старой привычке — фоточки с видео его хлеб. Потому что большинству нормальных охотников это не интересно, да и некогда. А вот он, от безделья, играет в "героя"… Ну зато нам можно с этого "ГЕРОЯ" хоть поржать. В общем и в целом, он — клоун месяца. Больше, в принципе, ничего не умеет, потому что образования — девять классов и какая-то шарага для певичек, из которой он, к слову, вылетел со второго года, да онлайн-курсы третьего с боку преподавателя вокала. Ещё у него канал на ютубе. Иногда даже пытается выступать, где-то на третьесортных площадках. Типа шутки, прибаутки, все дела… И даже есть народ, который на него ходит.

— Ну так-то и на Бузову с Филей ходят, — вздохнул малой.

— Ну не скажи, не скажи, — покрутил головой Ковбой. — Киркоров — он вообще-то хороший шоумен. И талантливый, очень. Но блин — репертуар! Репертуар у него это просто издевательство! — Мелкий поглядел на Арсеньева, убедился, что тот серьёзен, и протянул раскрытую ладонь для "дай пять!". Игорь дал. Племяш, потирая покрасневшую ладошку, уточнил:

— То есть, у этого выкидыша прерий есть фанбаза, которую он подкармливает своими фоточками с павшими монстрами, и тд?

— Ну в целом — да. Инста, пикабу, все дела… А вот сплетни из мира и чата охотников его отучили сливать. Отправив пару раз в больничку. Так что это, скорее, повёрнутый на популярности "Тимати" мира охотников. Ну или ещё что-то, такое же несуразное…

— Понял, — кивнул, сделав очень правильные выводы мелкий, и отправил в бан ветку новостей с данным персонажем. Вздохнул:

— Чё-то, я смотрю, у нас кругом одни фрики… Кроме военных как таковых, и военизированных подразделений на их базе.

— Нет, у стрижей, конечно, тоже… Скажем так, есть откровенная пацанва, с ветром в голове и в жопе, — хмыкнул Игорь. — Но для удержания их в нужной упряжке и существуют такие, как Коловрат или Старков… Где: дядя рыкнул — и сразу все построились! Этому же — почти как вашему Макарову. Под сороковник. Уже пора бы остепениться, и перестать пытаться переплюнуть Верку Сердючку. Одной Сердючки — тоже, к слову, талантливейший чел, хоть и специфического образа — нам на три страны вполне хватит. Да, в Беларуси Андрея Данилко с его "Хорошо, всё будет хо-ро-шо!" тоже знают.

— А Старков это кто? — переспросил мелкий.

— Нынешний начальник и бывший куратор Холодковой. Он тоже охотник, но ему противопоказана передовая — что-то там не так, какие-то завихрения. Но офицер хороший, опытный… В итоге он как кастрат — вроде мужик, а на деле толку ноль. Ребёнка от него не получится… — Я, цыкнув, воткнула в кое-чей разболтавшийся рот штук пять сырных палочек. Домашних, да.

Чудовище это, с языком как помело, прожевало все и благодарно облобызало занесённую для леща руку:

— Короче, даже в среде охотников всё как в жизни — либо серая масса, либо чиновник, либо фрик. Но фрики тоже разные бывают… Ну и студенты, да. Даже здесь есть категория "вечных студентов" — от которых пользы, считай, никакой. Из разряда: сам отбился, ну и гуд! И "бабки-скандалистки", сплетничающие почти круглосуточно… Которые всем нервы портят, с переменным успехом. Но в целом нормальных людей ведь нигде нет — у всех свои тараканы. Просто разные.

— Не скажи, — горячо возразил Слава. — У Лиски друзей полно нормальных! Хотя… эм… тоже с прибабахом. Ну-у да, одна тёть Ира чего стоит… Я понял. Видимо, это как наш психиатр говорит: на улице все, вроде, нормальные, — но стоит позвать в кабинет…

— Да-да, — рассмеялся Арсеньев. — Вон, Стрешнев, с виду — тоже вроде нормальный. Но справка не липовая!…

— Щас я кому-то в кофе, вместо сахара, соли ложку насыплю, — отозвался запускающий кофемашину Дима. — Они всё равно на полке рядом стоят. И скажу, что у меня справка!

— Белобрысый, это что, война? — сощурился Ковбой.

— Да, и она скоро перейдёт в ранг "священной"! — рыкнул Дима, грозя ему полотенцем.

— Ну чисто злой кок на палубе! — покатился до слёз Арсеньев. — Блин, Лис, он же реально в человека превращается!…

— Угу. Сказало чудище из сказки… — фыркнула, сгружая свои тарелки в мойку. — Ты не думай, что зубы мне тут заговорил. Пиноккио — это и есть та "вонючка"? Из-за которой я пережила несколько не самых лучших часов?

— Ээ… Лис, ты о чём вообще? — округлил глаза малой.

— Да аллергия у меня на это говнецо-подлецо… Оказалась. Искали его пол-Сокольников, весь вечер… Ну, и?! — с нажимом переспросила у ухмыляющегося Игорёши.

— А что, ты это тело искать пойдёшь?

— Не пойду, но буду знать, когда фильтрующие щиты поднять. Если в городе этого говнюка встречу.

— Да, он, — без особой печали сознался гильдмастер. И уже с большей долей интереса уточнил. — А ты новый щит придумала?

Молча растянула вокруг головы тонкую-тонкую плёнку. Почти незаметную.

— Перекрывает всё, до десятых долей микрона. Мы с профом не так давно проверили, в лабораторных условиях… Ещё до перехода. Сейчас, может, уже и до сотых. При снятии всё, что попало на внешку — автоматически уничтожается. И уже точно могу на всё тело растянуть — пока голубей за Потапом убирала, как раз проверила…

Да, если предыдущие, для уменьшения степени проницаемости я интуитивно наслаивала, меняя их плотность — как коржи в торте, чередующиеся с кремом, то этот… Этот — почти идеален.

Во всяком случае, стоит гораздо ближе к идеалу-фильтранту, чем все предыдущие версии. Так сказать, повышаю качество.

— Офигеть… — Арсеньев перестал жевать, отложил бутерброд и потыкал. Увернулась:

— Кудрявый! Ты дурак?! Пальцы лишние завелись?! Так прибереги, я им другое применение найду! — Дима рядом захлебнулся горячим кофе. Откашлялся. Сипло посоветовал фильтровать базар при детях.

Закашлялась уже я. Нет! Ну это ж надо, как мозги-то ниже пояса, после успешно пройденной инициации и нескольких порталов со стрижами стекают…

— Я лабораторные исследования имела ввиду!

— Слушай, может расскажешь заодно, почему у гильдии такое название и девиз? — перебил зарождающуюся перепалку Славка. Тоже надсадно кашляя, но уже от смеха. — А то мы с пацанами два года гадаем, но всё никак не сходится… А Стаська многозначительно молчит. Может, она и сама не в курсе?

— Металлические львы — это аллюзия на мотоциклы, — сощурился очень довольный, что спросили, Игорь. — А девиз "Будда умер" я взял из рокуё. Это исторически, в незапамятные времена — придуманные азиатами последовательности, по шесть дней. Их вычисляют по китайскому календарю. И по ним японцы столетиями пытались предсказывать удачность дня. «Рокуё» часто встречается в популярных японских гороскопах. До сих пор эту систему в стране Восходящего Солнца используют для вычисления благоприятных дат. Ну там, проведение свадеб, похорон… Хотя большинство японцев и не пользуются ею постоянно. Другое название «рокуё» — рокки. Это они начали сокращать на западный манер свои словечки, годов так с пятидесятых прошлого века. Так вот, родился я тридцать первого мая — а это, по шестидневному календарю — буцумэцу**. Он, как раз, символизирует день, когда умер Будда. Считается самым несчастливым днём. Свадьбы не играются в «буцумэцу», а некоторые дзиндзя*** даже закрывают свои приходы для посещения.

— Дай, дай угадаю! — загорелись глаза у Славки.

— Ну, — снисходительно хмыкнул Ковбой.

— Львы ещё потому, что твой восемьсят седьмой — это год Кота?

— Ага, отчасти! — ухмыльнулся Арсеньев. — А про змей на мечах тоже догадаешься?

— Эм… нет, тут без вариантов, — сдулся племяш. Гильдмастер хохотнул:

— Потому что тридцать первое мая — это месяц Змеи по восточному календарю!

— Вот блин. А мы эти цифры складывали, — покраснел малой. Арсеньева согнуло:

— На фига, стесняюсь спросить?

— Ну… — окончательно порозовел подросток, поняв всю глубину их коллективных заблуждений, — вдруг ты там нумерологией, или какой-нибудь Каббалой увлекаешься?…

— Ахахаха!… Не, я ж не Мадонна или Том Круз, мои тараканы мирные! — покатился окончательно Игорь.

— Ага. Атом тоже — "мирный", — прокомментировал, закончив мучать кофемашину Дима. — Ледокол "Арсеньев", атомный. И ни хрена не мирный…

— Стрешнев, если ты продолжишь делать мне комплименты, противный, я ж застесняюсь! — Дима, почернев лицом, не моргая потянулся в ближайший ящик, за колюще-режущим. Я ящик аккуратно закрыла. Дима опять открыл. Я закрыла…

— Так, тогда последнее: почему у тебя талисман это карнавальная маска джокера? — не обращая внимания на чего-то там ещё, Славка решил выжать максимум информации из разговорившегося гильдмастера самой страшной в России гильдии…

Дима открыл ящик. Закрыла и ущипнула это тело за задницу. Больно.

Ну, задница просто ближе находилась…

Арсеньев смеяться перестал. Хмыкнул:

— А вот это уже соображай сам. Так, белобрысый, пошли выйдем… — Я закатила глаза:

— Выйди-выйди. С ведром мусора, желательно. И сливок мне по дороге купи.

— И сгущёнки! — тут же крикнул моментально въехавший в ситуацию мелкий. Спешно добавил:

— Варёной. Три банки! — Сунула ему под нос кулак.

— Ладно, две… — тут же согласился племяш. Не понял, видимо. Ещё раз сунула кулак.

— Одну? — с грустью вопросил мироздание в моём лице ребёнок.

— Нет. Ни одной. Из сладкого максимум, что тебе сегодня грозит — это сырники, посыпанные корицей! Шуруй на пробежку.

— Да чё сразу на пробежку! Не толстый я! — возмутился подросток. — Меня мастер безвылазно гоняет!

— Посмотри на Потапа. И делай выводы. Всё, чухай отсюда. И чтоб домой вернулся только через час.

— А вы тут чем займётесь? — с глубочайшим подозрением уточнил племяш. Игорь кашлянул в кулак, ехидно сверкнув глазами:

— Да, чем займёмся?…

— Я пойду отмокать в ванну. Ты — в магаз. А Дима помоет посуду. А если не хочет — то что угодно. Хоть тоже на пробежку. И если да — то чтоб я вас всех в течении часа не видела и не слышала. ВСЕМ ВСЁ ЯСНО?

— Ясно — буркнул Стрешнев. — Я на пробежку.

— Посудомойку тебе купить, что ли? — задумчиво подпёр кулаком голову Игорь. — А то посуда эта, я смотрю, никогда не заканчивается…

— Естественно. Если в доме толкутся минимум два взрослых охотника и подросток с хомяком, который скоро медведем станет, — хмыкнула я. — Только ставить её тут всё равно некуда.

— А если сделать ремонт? — почесал висок Ковбой. — Кстати, отличная идея окончательной мести вашей соседке. И той, что снизу — тоже. Можно ещё рабочим выдать пару строительных блоков, поставить их в уголке, и наказать по паре часов в день, посменно сверлить… Растянув удовольствие на оставшихся две недели. Пока у этой говорливой курицы больничный не закрыт.

— Кудрявый, а жить я где буду? Тех две недели, пока джамшуты займутся местью Палне с Яночкой? Кстати, про Яну Викторовну-то ты изначально — откуда в курсе?

— Да твой фей, ещё в тот раз, пока среди ночи выяснял, какую именно соседку так неудачно принесло — интересовался, хорошо ли ей живётся в последние дни? Ну и с балкона я эту воблу — тогда же утром, раза два запеленговал… Ко мне переезжай. У меня хата большая. И дача, за городом. В Красногорске. Ещё больше.

— Предложение заманчивое, но пока подождёт…

— "Пока"? — поднял брови Арсеньев. Я отвернулась помыть посуду.

— Так, мы ушли! — крикнул от двери Славка. С нажимом добавил:

— И гильдмастер Арсеньев тоже УШЁЛ.

— Новейшие противозачаточные средства, рекомендую, — светски прокомментировал его пассаж Ковбой, попивая в дверях кухни кофе. — В пачке две штуки, но возможна розница, по одному… — Обувающийся на пуфе Дима отсутствующим тоном уведомил:

— Я докачаюсь до А-шки, и вот тогда поговорим. Кто тут потерявший берега гондон.

— Когда ты докачаешься до А-шки, мальчик, я уже давно стану S! — загоготал Игорь.

— Ты забываешь о моём классе. Мне будет пофиг. Нож в печень — никто не вечен. А убийце в лоб переть необязательно. И даже — откровенно глупо, — поставил точку в разговоре Стрешнев и хлопнул дверью.

— Н-да, охотник в первые месяцы после инициации — та ещё заноза в жопе, — философски вздохнул торт.

— И это говоришь ты? — изумилась, оглядываясь на действительно потерявшее берега тело. — Да тебя тролли из троллей на свет произвели, судя по результату!

— И вообще я офигенен, знаю, — поставил чашку в мойку Ковбой. Приобнял меня:

— Вопрос лишь в том, когда это лично ТЫ поймёшь?

— Может быть — никогда! — фыркнула, споласкивая чашку.

— И всё же, советую по-быст-рей, — закрыв кран, улыбнулся Игорь. — Ты ведь очень умная женщина?…

Минут через пять удалось кое-как отпихнуть и выпихать.

Вытерла руки передником. Тьфу, блин, его пора опять отсюда выселять… Иначе я в один прекрасный день обнаружу у себя кольцо на пальце и штампик в паспорте, без моего на то ведома. А там, глядишь — и супружеский долг придётся исполнять, в полной мере… И нет бы он мне просто последнее в списке предложил. Ну там — вы привлекательны, я привлекателен, что зря время терять?

Но данный персонаж лёгких путей, я смотрю, вообще не ищет!

***

Только расслабилась — у мелкого в комнате зазвонил позабытый телефон. Да блин…

Но телефон звонил и звонил…

Пришлось выбираться из горячей ванны и, кое-как вытерев ноги, чтоб не капало, идти за этим чёртовым мобильником. А-а, Макаров. Ну да, мой же ещё не работает.

— Да? — заодно прошла в комнату, сняла со спинки стула пару чьих-то белых, но уже изрядно обгаженных хомяком футболок. Под диваном нашлись белые же, спортивные Славкины носки. И ещё какая-то фигня под креслом. Ага, и майка вдогонку. Тоже белая, в которой запутался и вырубился наш несчастный пылесос… А я всё думаю: чего нынче в обозримом пространстве не хватает?… Поставив на зарядку бедный, голодный робот, вернулась за бельём.

— Почему трубку не берёте? — со вздохом облегчения поинтересовался шеф.

— Да я тут наконец-то весь табор спровадила на улицу, а сама полезла отмокать. Заебалась вчера эти туши разгружать, если честно… Мы потом ещё мот новый выбирать поехали, потом среди ночи будущий завтрак на всех готовила… Короче, устала как собака. Дай, думаю, хоть поваляюсь как человек… А мелкий с Димой ушёл на пробежку и телефон не то забыл, не то вообще не стал брать.

— Ясно. Нам снова правок наприсылали.

— Ну, если это не супер-супер срочно, можно я немножечко ещё поваляюсь, а потом сяду арбайтен? А то я только влезла, водичка пока горячая…

— Можно. Им ответ нужен через сутки. Я тебе на почту сейчас твою часть перешлю.

— Там Васильев-то ещё шёлковый, или пора повторять воспитательный процесс? — закинув в стиралку, офигенски возвращающую всем вещам их исходный вид, пошла на балкон за своим любимым банным полотенцем. И свежевыстиранным халатом.

Высохло или нет — не важно, всё равно станет мокрое и отправится обратно на верёвку, сушиться. Ну и что, что голая, на балконе всё равно одеяла развешаны, и тюль на окнах… Да и кому я тут нужна вообще, на шестом этаже?

— Относительно, — усмехнулся СП, и я, приткнув на крючок почти сухое (вот диво-то!) полотенце, закрыла дверь в ванну.

Спустя полчаса хлопнула входная, и вернувшийся с пакетами Арсеньев первым делом поинтересовался: не утопла ли? А то вдруг пора дверь с петель снимать и делать мне искусственное дыхание? Нет, не пора? Зато пора мой будущий телефон в чувства приводить? Ну ок…

Пока он разбирал пакеты, успела вылезти и, насухо вытершись, чистая до скрипа, принялась приводить в порядок мокрые волосы. Они у меня чуть-чуть вьются, поэтому, если не расчесать как следует в очень влажном состоянии, а дать высохнуть как есть — ну или там, по мокрому феном посушить — то на голове получается взрыв на макаронной фабрике. Когда короткие или средней длины. Конечно, пока не вляпалась к тараканам и улиткам, и не пришлось идти к Насте за кардинальной сменой прически, я об этой проблеме почти забыла… А теперь возни после помывки — на порядок больше, чем имела целых четыре года подряд.

Выключив фен и наконец-то выйдя, обнаружила плотно так зависшего перед своим навороченным ноутом Арсеньева. Невменяемого. Оглянувшись на звук щеколды, тот посмотрел на меня просто убийственным взглядом. Задрала бровь, с долей надежды:

— Что? Плохие новости? И тебе очень-очень пора валить? — по-моему, до него даже не сразу смысл слов доходил. — Что, нет? Тогда в чём дело? Тут что-то нарушено, Потап прошёлся по клавиатуре?

— С компом всё в порядке, — заторможено ответил Ковбой.

— Тогда в чём дело? — повторила вопрос.

— Не важно. Всё в порядке, — а пялиться продолжает. Отсутствующе так…

Пожала плечами: не хочешь говорить — и не надо. Пушистый гад ничего не угробил, и ладно. Но этот техномонстр, вроде, даже в режим гибернации так и не вышел. Так что реально — вряд ли хомяк насвинячил… Буду я ещё в вывертах твоей логики и жизни разбираться?

Забрала собственный ноут, да пошла заваривать бадью чайку. Щас на кухне устроюсь, и хрен кто меня до обеда с рабочего процесса собьёт!

Подобревший после пробежки на свежем воздухе и уворовавший у меня половину чая из заварочника — типа пока не видела, Славка ушёл подмазываться к Игорю. А то он на супер-комп ещё с прошлого раза смотрел как на мироточающую икону.

— Слушай, а как он так сутками работает и не перегревается? Магия?

— Вентилятор и вывод с вентилятора хорошие.

— А чё за видеокарта, и на вшитой камере какое разрешение?…

— Нет здесь камеры!

— Ну как это нет?

— Это датчик! Брысь. Я тебе видеокарту такую же привезу, завтра! Только брысь…

— Ну брысь так брысь, — отвалил от взвинченного охотника мелкий. Ну да, с обещанной на халяву видюхой-то, он все свои технические вопросы точно отложит… До следующего раза.

— А чем ты тут занималась? — присев рядом за стол, тихо поинтересовался пьющий минералку Дима. Пожала плечами:

— Да Макаров же позвонил. Так что я накупалась и села работать. А, найдите со Славкой ещё чего есть белого, и запустите стиралку, я ваши явно грязные футболки из зала уже унесла. Да, и в комнате у него проведите инспекцию…

— Хм. Ладно. Слав, пошли твоим носкам полицейский розыск устраивать!

— С детективной историей? — тут же оживился малой, развесивший мои полотенца на балконе.

— Обязательно.

— Класс! Давай!… — Ага. Очень интересный подход… не думала, что способен сработать на подростке, но поди ж ты — работает! Вот, значит, в каком ключе его Дима дрессирует — создавая приятную ассоциативную цепочку… Однако.

— А чем ты тут занимаешься? — следом завалил на кухню уже относительно вменяемый и подозрительно довольный Ковбой. С исключительно радостной рожей поставил себе кофеёк.

— Работаю, — с растущей долей сомнений оглядела это тело, которое очень старается выглядеть, как ни в чём ни бывало. Подозрительно… — А что?

— Да просто.

— Телефон мой когда будет готов?

— Через час-два, там часть данных до конца автоматом не восстановилась, придётся вручную ковыряться, — хрустнул шеей гильдмастер.

— А ты почему тогда такой весёлый?

— Я не весёлый, я нормальный, — не моргнув глазом, соврал Арсеньев. Задрала бровь:

— Ты мазохист? — Игорь задумался…

— Местами, — ответив с гаденькой улыбочкой, забрал полную чашку американо и, насвистывая нечто, смутно знакомое, ушёл.

Хм.

***

Ковыряться пришлось долго.

— Слав, планшет принеси… — через часок попросила, заканчивая начерно с их сопроводительными записками.

— Какой?

— Офисный, большой, и подставку на вертикаль настрой…

— Ого, сколько у тебя тут опять чертежей!

— Ага, ставь давай… И телефон свой дай…

— Привет? Сильно занят?… А где этот кошмар узкоглазый?… А, не. Раз не в офисе — думаю, без него обойдёмся. Да, всё равно не жажду связываться, бесит он меня, Змей, понимаешь? Бесит! Нет, думаю, даже если заварить его башку в стальную маску, это не спасёт ситуацию… Я б его самого где-нибудь примуровала бы, и забыла там, лет на пять… Ладно, я чего звоню-то? Там по второй смете они какой-то херни наприсылали, которая по присоединённым чертежам не отображается даже в правках. И у меня вопрос: почему? Глянь, пожалуйста, с большого экрана, а то у меня тут разрешение не позволяет. Вдруг там где в углу пометочка спряталась… А то ж я им щас как накатаю ответ, за эти пляски святого Витта…

— Что, нету? Точно нигде нету? Вот пидорасы. Ладно, счас соберу осколочную гранату. Спасибо. Ты в офисе-то ещё долго проторчишь? Да? Кошмар. Тебя там хоть кормят? А, ладно, отключаюсь…

— Женьк, притащи шефу чё поесть, он на двух телефонах висит, бедный. Нет, я была третьей линией… Слушай, как думаешь: если я Косте с Олькой на помолвку подарю парные браслеты из фиолетовых корундов с чернёным серебром — норм будет? Они натуральные, и не самого высокого качества, так что не сильно блестят. Но Костик же не совсем сорока, нафиг ему, чтоб блестело отсюда и до Парижа? Вот-вот, сорока у нас это даже не ты, а Катенька из юридического… А чё это она опять на больничном? Ногу потянула? Перцовочки ей пришли, с курьером. Нет, я не про водку. Я про мазь. С запиской, что если она ей дома не намажет ногу, и не выйдет хотя бы послезавтра — я к ней в конце недели лично нагряну, и намажу уже попу! Нашла когда болеть, блин…

— Ну ты и садист… — с нездоровым восхищением протянул Арсеньев. За время второго разговора успев приблудиться ко мне на кухню и сесть рядом. Отдал готовый телефон:

— Держи. Только надо, чтоб ты во все свои учётки заново зашла, а я потом настрою блокировку от всяких “Петь”.

— Прости, но с этим придётся подождать, мне надо срочно закончить свою часть работы, потому что Макаров там сидит и тоже ковыряется — а наутро, на свежую голову нам ещё это всё втроём с Васильевым придётся перепроверить…

— Ладно, я пока никуда не спешу… Мы найдём, чем себя занять, — подвёл итог не сильно опечаленный Ковбой. И гаркнул:

— Эй, народ, айда хоккей смотреть!

— Блин, точно, — послышался стон Славки из детской. — Там же вот-вот начнется прямая трансляция! Дим. Пошли, потом свой арсенал дочистишь…

Проковырялась я до восьми. Даже до начала девятого… Они за это время успели и хоккей посмотреть, и сводку новостей откуда-то из Аргентины, где полиция накрыла поле с марихуаной, гектара так на два… Причём, репортаж вышел большой и основательный, с взятием интервью и у сильно заторможенных полицейских, и у вытирающих платочками лысины местных чинуш — вплоть до какого-то там губернатора области или кто он там. Только и слышала комментарии на три голоса, сквозь рыдания:

— А чё это они в багажник патрульной рубят и грузят? — деланно удивился Стрешнев.

— Да, в легковушку маловато влезет… — захрюкал Игорь. — Хоть бы джип начальника отделения пригнали!

— А этот, этот! Нет, ты посмотри на левого! Левый уже точно курнул, и теперь прикидывает, где взять мешок на столько простой человеческой радости… — плакал Славка.

— Ну правый там не лучше, глянь как глазки-то косят… — ироничное, от Димы.

— Слушайте, по-моему, это поле вон того депутата, у него прям самое похоронное лицо!… — гыгыкнул мелкий.

— Ну да, ну да, сюда ж журналюг какие-то умники нагнали, теперь так просто не выкрутишься… А так бы он полиции откат в процентов сорок с урожая дал, а остальное — себе загрёб! — ржал в Потапа, перепутав с диванной подушкой, Арсеньев. Хомяк пытался отбиться, но куда там… — А, пардон, скотина, ты слишком крупный, я не то схватил, оказывается…

Пока ставила чайник, ожил мой новый смарт. Звонили из ВТО:

— Смольный на линии!

— Вась, тут тебя неприлично счастливые научники домогаются! — сквозь смех, уведомил Сёма. — Они такие пляски вокруг этой кобылы устроили, что просто слов нет… Короче, вопрос: тебе какую по цвету шкуру чистить, и каким должен быть конечный размер? Потому что на освежёванный табун уже Анфису вызвали, она согласилась отложить свои поделки, чтоб в частном порядке наколдовать чё там тебе надо.

— Она и такое умеет? — поразилась я.

— Да наша штатная ведьма — вообще специалист широкого профиля, даром, что В-шка! — заверил меня Семён. — Не сумлевайся, выделка получится в лучшем виде! И сносу этому ковру не будет!

— Слушай, я размеры комнаты уже не помню, но щас возьму рулетку и Славку, повиси-ка… — через минуту вернулась в кухню:

— Ну смотри: пять на четыре максимум, но вообще можно прям целиком тащить. Ножи есть, мы тут сами фигурно обрежем… Если такой вандализм не нарушит её магию.

— Ок, я щас у неё уточню сам… Вась, а цвет-то какой? Есть чёрный, серый, коричневый, красный, бежевый… Короче, любой каприз. Правда, единственного белого, в яблоках, перепуганного, в отдельном вивариуме оставили. Получилась часть доли Муромца, а он эту тварь Соньке подарил. Причём с утра уже официально, по бумагам прошло.

— Да уж…

— Да не говори, такого веселья Сокольники ещё не видали… Так тебе какого цвета коврик-то?

Бросила взгляд на небольшую, в общем-то, комнату. Вздохнула:

— Светло-бежевый. Или серый, ольховый… Там, вроде, пара жеребцов симпатичных песочных оттенков мимо пробегали. Скажи Анфисе, мол, доверяю выбор её прекрасному вкусу. Квартирка у меня маленькая, в естественных светлых тонах.

— Понял. Фига ты ловко подмазываешься, — хмыкнул Сёма. — Мне до тебя точно далеко!

— Бабушкино воспитание, — хмыкнула я.

— Всех бы так, по-японски, бабушки воспитывали, — пробурчал технарь. — Глядишь, и ненужных конфликтов бы стало поменьше… Ну да это я так — ворчу, не обращай внимания.

— Эй, народ, кого кормить? — крикнула в зал.

— Всех! — донесся рык на три голоса и одно хомячье шипение… Ну да, ну да — куда ж без Потапа!

К концу ужина действительно привезли свёрнутую аки обыкновенный ковёр шкуру. Расписалась в получении, распорядилась врубить верхний свет, и пошла смотреть своё приобретение.

— Ого! — застыл с чашкой чая Славка.

— Да, польщённая Анфиса расстаралась, — присвистнул Игорь. Практичный Дима молча щупал.

Толщина у ковра вышла приличная. Выделка — просто шикарная. Он аж сиял и немножко переливался… В естественном осевом положении ворс — песочно-серый. Встопорщишь — и вот он уже весь дымчато-серый, с лёгким жемчужным отливом… Самую чуточку колючий, — с массажным эффектом, я бы сказала… Ещё прилагалась записка, что она более тонкую кожу с ног отрезала, и чуть позже мне пару рюкзаков и неубиваемые штаны пошьёт. Только зайти на примерку надо, а то она моих точных размеров не знает.

— Чур, второй рюкзак мой!! — тут же сориентировался сунувший через плечо нос мелкий. — Такого точно больше ни у кого не будет!!

Впечатлившись не меньше остальных, лично настрочила ей своё “огромное спасибо”, и попросила сообщить, когда ей удобно встретиться. Забегу. Даже не так — за новыми штанами я туда на крыльях полечу!…

Села наконец разобраться с учётками. Блин, это ж ещё надо в банк, за новыми карточками… И в страховую, по поводу растоптанного кониками мота… Кстати, о деньгах:

— Арсеньев…

— Мм? — лениво задрал бровь гильдмастер, нюхая вторую чашку кофейку.

— Скинь мне свои реквизиты.

— Зафига?

— Долг за мот сейчас отправлю… — так и не дождавшись ответа, подняла голову. — Ну? Только не говори, что у тебя интернет-банка нет, не поверю.

— Есть. Целых три. Но к тебе они в данном вопросе отношения не имеют.

— Что значит, не имеют? — возмутилась. Не-е, дружок, не надо со мной играть в такие игры…

— Ладно. Я понял. Сейчас постараюсь объяснить так, чтоб тебе нынешней стало ясно.

— Уже интересно.

— Вот ты в портале с големами каждую сломанную руку и прочее, типа щитов — считала?

— Нет.

— А в последующих?

— Тоже нет!

— А должна была бы.

— С хрена ли?

— Да потому что остальные хилы так и делают. Особенно наш Соломоша. Там каждая лечилка — чуть ли не под карандаш идёт, а память у него на собственные усилия просто катастрофическая. В смысле, эта катастрофа ходячая кого хошь до белого каления доведёт. Иногда — даже меня. Вот и получается, что отрабатываешь ты, по степени весомости вклада в командную работу — на одном уровне со мной. А берёшь за каждый портал — строго по заранее оговорённому прейскуранту. А с тобой хоть один портал прошёл по плану?

— Эм. Нет?

— Вот именно, что нет. Любой другой бы хил на твоём месте уже с ножом у горла стоял, и требовал полную долю. А ты — или как договаривались, или по велению души. Вот например, как с этой шкурой вышло…

— Я и без того не бедствую!

— Да, вам есть что поесть, есть крыша над головой и так далее. Но я сейчас не о том.

— Слушай, я — это я. А другие хилы — это другие хилы, и это их проблемы.

— Ты безнадёжна… — закатил глаза Игорь. Допил кофе, поставил чашку на стол. — Короче, говорю словами через рот, самым прямым текстом: этих смешных два ляма я обратно не возьму. Я почти с каждого портала так приношу. — Это что, блин, реклама?… Типа, лучший добытчик мамонтов в деревне?…

— А раз уж тебя это настолько напрягает — заметь: не там где надо напрягает, по моему лично мнению — то так и быть. Отработаешь ручным трудом. Сделай мне массаж, и будем в расчёте.

Я закашлялась.

— Что? Не умеешь? — удивился Ковбой. — Ладно, как умеешь. Не страшно. Часок мне спину помнёшь, и мы забудем об этой смешной сумме… Как раз в доме удобный ковёр появился, вот и обновим…

Гревший уши Славка хотел, конечно, встать на дыбы, но два ляма его впечатлили излишне сильно, и он пошёл за бумажкой и смартом — считать пройденные "Львами" за прошлый месяц порталы.

Я тоже считала. И вспоминала. Нет, определённо: в его словах доля логики есть. Потому что беру я больше по настроению. Там, как ни крути, но с первых-то походов со стрижами нахапала столько, что на пол-жизни вперёд хватит — и мне, и Славке. И прям за каждым рублём не гонюсь. Потому что я их и так получаю, в достаточном количестве. Даже не случись со мной инициации — смерть от голода и холода нам бы не грозила никогда. Ну не умею я сдаваться!…

Ладно. Не скандалить же с битьём посуды, из-за каких-то двух миллионов?

Будет ему массаж. Хотя вряд ли именно так, как он себе представляет…

Кивнула.

— Приятно обсудить вопросы с умным человеком, — подколол гильдмастер и пошёл курить в окошко.

— Слушай, а почему именно массаж? — бочком-бочком подвалил к нему Славка, со всё ещё щёлкающими циферками в глазах. — Ну в смысле, я бы понял, если б там домашними обедами попросил — тем более, готовит Лиска действительно вкусно… Да, мне есть с чем сравнивать, меня иногда девчонки в школе подкармливают. Не ржи! — Кудрявый, давясь дымом, покатился.

— Ну блин… Это не смешно! — обиделся мелкий.

— Нет, это как раз смешно, о мой юный друг! — хрюкающий Арсеньев положил подростку на плечо руку, намозоленную мечом. — Тебе, случайно, в детском саду и в первых классах конфеты и записочки в курточку, рюкзак и парту не подкладывали?

— А ты откуда знаешь? — поразился племянник. Игорь зарыдал. Проржавшись, объяснил надутому малому:

— Вот смотри, мелкий, я — А-шка. У меня степень силы, выносливости и прочих плюшек если не запредельная (ну, в понимании не только обычного человека, но и низкорангового охотника), то очень близка к этому. А теперь вопрос: я ж тоже живой. Мне иногда тоже хочется просто поваляться и побалдеть. И вот, пришёл я в салон к обычному мануальщику — ну или кто там попадется — он пыхтит-пыхтит, а я этих стараний даже толком не чувствую. Массаж — это не как кошечка лапочкой. Это надо, чтоб промяли. А как он меня промнёт?

Ну да, там ведь мышцы по плотности — что колесо от БелАза. Даже межрёберные. Было б иначе — в прошлый раз, при вдавленном внутрь бронике, хана бы приключилась его требухе.

— …Логично, — вздохнув, вынужденно согласился Славка.

— Ну вот. А теперь попробуй представить, к кому ещё я могу с подобной просьбой обратиться, кроме симпатичного хила Рощиной? Я так-то не голубой! Я не хочу, чтоб ко мне со спины подбирался и пыхтел там, сверху, какой-то стрёмный мужик. — Швырнула в это излишне разговорчивое тело мокрым полотенцем. Поймал, протянул обратно:

— В общем, ещё полчасика, пока хавчик уляжется, и жду твоего пыхтения сверху! — белозубо ухмыльнулся охотник, увернулся от второго полотенца и, похохохатывая, пошёл мыть руки после сигарет.

Раз уж мне определили полчаса свободного времени, проверила сообщения от шефа и Женечки, и пошла с планшета рыться по сайтам, ища ребятам букет (ну в самом деле, не дарить же только два браслета в мешочке?). А себе — новые бусы…

— Чё ты там делаешь?

— Поздравительный букет на помолвку ищу…

— А бусы кому?

— Себе, любимой.

— Хм, даже так?

— Ага, у меня очередная премия от Макарова, и что-то я давненько не обновляла шкатулку… А пора.

— И какие ищешь? — между делом поинтересовался Ковбой, приманивая на пачку орехов и изюма хомяка.

— Однозначно натуральные. Да не корми ты его больше, он и так опять обожрался!

— А я ему физкультуру устраиваю: допрыгнет — значит отдам. Не допрыгнет — значит в пролёте, сам съем… — ухмыльнулся охотник, поддразнивая зёрнышком миндаля Потапа. И поинтересовался:

— Что, синтетику совсем не приемлешь?

— Не-а, — я посмотрела на входящего в раж пушистого спортсмена, и решила забить. Чем бы дитё ни тешилось, лишь бы не вешалось… — Как по мне, гретые и выращенные (даже из крошки) камни — это как Кристинка с пятого.

— Мм… дай угадаю… — задумался Игорь, припоминая виденных в окошко соседок. — Такая крашенная блондинка со сделанной грудью?

— Ага. Вроде бы относительно красиво, — но вот вообще не интересно… Ибо, по-любому, ничего кардинально нового ты там не увидишь.

— Согласен, — хмыкнул Кудрявый. — А металл?

— Никакого металла. Кроме застёжки, конечно. То есть, это именно бусы, а не ожерелье.

— Короткие? — сунул нос в экран Игорь. — В серебре смотришь?

— Ну да, сантиметра по сорок четыре на взрослого без застёжки просто не оденешь, а от бижутерии у меня всю жизнь на коже следы остаются, и она на мне буквально за день окисляется, любая. Так что вообще не беру и не ношу.

— А золото?

— Не люблю, — поморщилась.

— А длинные, чтоб без застёжек?

— Не мой вариант, я вообще не смотрюсь в бабкиных украшениях. Поэтому беру либо шнурки и цепочки средней длины, со всякими подвесками, либо что-то покороче. Можно в обтяжку шеи. И чуть ниже. Вот например, как эти синие корунды. Или вон зелёные — тоже ничего… Хм.

— А жемчуг и брюлики вообще не рассматриваешь? — светски поинтересовался Ковбой.

Я помрачнела. Зыркнула по сторонам, нет ли мелкого? Фух, в туалете заседает…

— Нет, — буркнула. — Ни то, ни другое нашему семейству счастья ещё не принесло…

— Почему? — задрал бровь Арсеньев. С тоской вздохнула:

— Не отвяжешься?

— Нет, тема вышла неожиданно интересной… — признался охотник.

— Дим, покарауль, пожалуйста, Славку, чтоб он в ближайших пять минут сюда не заходил, — вполголоса попросила сидевшего в кресле с очередным хладняком Стрешнева. Отложив на диван планшет, встала, поманила Ковбоя пальцем и пошла к столу. Раскрыла скрытое отделение шкатулки внизу. Достала пару шёлковых мешочков, развязала первый:

— Красиво? — на ладони переливалась низка овальных, слабо огранённых природных алмазов, миллиметра по четыре на шесть каждый. Идеальных по качеству, большой каратности, но нарочито грубо обработанных. С крупной, роскошной натуральной жемчужиной посередине. Молочно-белой, с лёгким серебристым отсветом. На тонкой нити из белого золота семьсот пятидесятой пробы, и такой же застёжке.

— Очень, — признал Арсеньев, проводя пальцем по граням сероватых камней.

— Игорь… — сглотнув, исправилась, — зять подарил на годовщину свадьбы Таньке, моей сестре и матери мелкого. Стоимость этой фигни как пол-квартиры. Его пол-квартиры. Через неделю, в Египте бомбанул один из первых порталов… Они как раз улетели на Красное море, в очередной медовый отпуск. Хорошо хоть без мелкого. Иначе б я вообще с ума сошла.

— Прости, — глуховато произнес гильдмастер. Вздохнула. Спрятала это колье и достала следующее, из второго мешочка:

— Видишь: три ряда шикарнейшего жемчуга, жемчужина к жемчужине? И камея посредине? Ну просто роскошная штукенция, правда?

— И почему она в крови? — ещё глуше спросил охотник.

— Потому что за эту штуку нашу с Танькой бабушку — Славкину прабабушку, хотя он её всё равно "бабушкой" называл — убили по дороге домой. Когда она забирала её у мастера, после чистки. Планировала отдать Таньке, для какого-то там раута в верхах… Ожерелье давно лежало в шкатулке. Несколько десятилетий. Невезучая семейная реликвия, можно сказать… Других и нет, если честно. Мы и эту-то — ценой жизни трёх прадедов сохранили. В революцию. Бабуля от чистого сердца готовила сюрприз любимой внучке… Кто-то спугнул вора — какой-то клёвый парень по форме, вроде нашего Стрешнева. И позвонил в скорую и полицию. Поняв, что это как минимум — вооружённое ограбление. И только благодаря этому парню, такому же совестливому и честному, как Дима, чёртов чокер вернулся к нам. Прям как был, в бабушкиной крови. И больше мы его не носили. К сожалению, имени того героя я не знаю… Честно — не до того было. Позже пыталась его как-то разыскать — но красавчик в форме как в воду канул…

— Десять лет назад, в октябре, убийство пожилой женщины во дворах за Молдавским посольством? — вдруг тихо подал голос стоявший в дверях зала Стрешнев. Рывком обернулась:

— Да!

— Это был Веня, — криво, безобразно улыбнулся лейтенант. — И он просто в срок вернулся обратно на передовую, поэтому и не нашли… Тесен мир, Василиса, — ещё безобразней усмехнулся Дима, которого опять начинало бомбить. — Как же, мать его, тесен этот чёртов мир!

Оставив в руках у Арсеньева мешок и жемчуг, метнулась к сходящему с ума лейтенанту, заковывая вновь проблемное тело в круговой щит, и вгоняя туда лечилки.

— Э-э… — вырулил, наконец, из клозета мелкий. — Я пошёл мыться! — и весьма благоразумно законопатился в ванной.

Минут пятнадцать товарища куратора ломало. Но постепенно в глазах стала появляться мысль…

— Сигаретку будешь? — хмыкнула, привычно хиля подотчётный организм. — А то мне Немоляев башку нахер оторвёт за скандал с тобой. Если это всё просочится в прессу… В смысле, что охотника такого класса и с таким прошлым — не заперли в изолятор. Хотя всё равно странно… Ты был вполне стабилен. Растёшь, что ли?… Как-то рановато… Ладно, не важно. Иди-ка, друже, стресс снимать, куревом! Алкоголь, блекджек и шлюх не предлагаю. Сам понимаешь, с учётом недавно пройденной инициации — че-ре-ва-то… — Стрешнев кривенько ухмыльнулся. С видом кота, которому мясо запретили, но где холодильник он отлично знает.

Сделав правильные выводы, крикнула:

— Мелкий, вылазь из окопа!

— Шо, уже всё? — поинтересовался мокрый, намытый Славка.

— Всё, всё, — заверила его. — Сушись скорее, перекидывай себе с моего телефона денег — пароль в банке старый. И шуруй за ведром мороженого. И клубники в шоколаде. Будете на пару с Димой нервы лечить.

— Куда бежать-то? — разом засуетился малой.

— Да в ближайший, — отмахнулась. — Чё там у нас ближайшее-то?…

— Конфеты из клубники во Вкусвилл точно видел, а на Первомайке недавно Баскин открылся, — почесал мокрый затылок племяш. — И он, вроде, круглосуточный…

— Ну вот и отлично. Короче, бери очередной ужас для желудка, и можешь сразу два ведра, — кинув ещё пару лечилок, оценила состояние Стрешнева как удовлетворительное.

— А мы пока пойдём мучить гильдмастера Арсеньева… — заслужил! Тем более, он эти жемчуга — с ловкостью заправского щипача вернул как были, в потайной ящик. И только потом — рванул, если понадобится, вырубать чуть не слетевшего с нарезки "месячного рога", Диму…

Словом, молодец, не теряется! Верно выстроил мои приоритеты. Ибо со Стрешневым я, так или иначе, разберусь… А вот с мелким, если ему в этой жизни по третьему кругу крышняк сдует — вряд ли. Чтоб без привлечения посторонних специалистов. Что ныне ну прям о-о-очень нежелательно!

Так что — сначала перепачканные бабкиной кровью чёртовы жемчуга заховать. А уж потом — вломить, если чё, лейтенанту по шее…

Потому что в Славкины пять лет у нас умерла любимая — и единственная в роду — бабушка, которую он успел застал в живых. И что именно с ней случилось, да как, мы ему тогда даже не объясняли. Сказали — она теперь на небе. Без подробностей. Впоследствии он даже не спрашивал, хоть и плакал иногда…

А вот перепачканную цацку из шкатулки, с которой изредка, под присмотром бабушки играл — вполне так может не к месту вспомнить. И связать одно с другим… Ну а украшение, которое отец подарил матери прямо накануне отъезда — вообще сходу узнает! И если тут одно наложится на другое… То полугодием по эндокринологам и психологам, как в прошлый раз, в его десять — мы уже не отделаемся…

***

Кудрявый прям с готовностью улёгся мордой вниз, предварительно содрав майку. Обошла по кругу, подумала. Ковбой зафыркал:

— Что?

— Да вот, прикидываю фронт работ… — Мелкий, приперев с кухни мой мобильник, уже по-деловому уселся рядом с Димой, на подлокотник кресла. И с сопением ковырялся в каталоге мороженого.

— Не боишься? — тихо поинтересовался у него хрустящий изморозью, светящий фарами лейтенант, теребя в руках пачку сигарет и зажигалку. Всё раздумывал: травиться или пока обойдётся?…

Он ведь реально — бросил, как на гражданку вышел, и к нам попал. Последнюю пачку докурил, когда разодранный Веня попал в реанимацию…

Кремень! Четыре года продержался.

Славка выразительно на него посмотрел — как на дебила — и молча, но доходчиво снял с ноги тапок. Сунул под нос:

— Щас ненавистное тобой мятное припру, если продолжишь тупые вопросы задавать! — Стрешнев осознал. Впечатлился. Нервно хохотнул и, наконец решившись, ушёл курить.

***

Татуха у Ковбоя, конечно, была зачётная. Эта страшенная львиная морда, стилизованная под японские сказочные иллюстрации, прям сходу впечатляла. И проработкой, и тем глубоким бешенством этого самого льва, которое художник сумел передать…

Вообще, такие вещи люди обычно где делают? На лопатке, на груди — или, к примеру, на плече. И только у вновь выпендрившегося Кудрявого она выглядит как сквозная! В смысле, на груди — оскаленная морда. А сзади, на лопатке — вид мускулистой львиной жопы, с нервно бьющим хвостом и напряжёнными, готовыми к прыжку мощными лапами… Так сказать, исключительно понятный посыл заключён. Вот прям исключительно понятный…

Для последних дебилов.

Не знаю, когда он её набил — но подозреваю, что уже став охотником.

— Ну что ты там так долго думаешь? — поторопил меня Игорёша.

— Да вот, на жопу пялюсь… — задумчиво ответила, без задней мысли… Арсеньев загоготал. Обрубила эту песню на корню. — Не на твою, не обольщайся! Лев зачётный. Где ты взял такого анималиста†?

— Места знать надо, — хмыкнул гильдмастер.

Нет, я соврала, конечно: тут такая пятая точка, что грех не залипнуть. Ну если только ты не совсем уж убеждённая лесбиянка… А за мной такого пока не водилось. В общем, ладно. Дима накурился, с кухни вернулся… Пора нести добро в массы!

Присела сверху на это крупнокалиберное чудо, и голосом сказочника начала, проводя пальцем первую линию:

— Рельсы-рельсы, шпалы-шпалы, ехал поезд запоздалый… — показала костяшками пальцев едущий по рельсам поезд.

После секундного молчания, внизу началось неконтролируемое землетрясение. Стрешнев, позабыв о своих проблемах, тоже — взоржал аки призовая коняшка.

Про уссыкающегося Славку можно даже не вспоминать…

— Так ты реально не умеешь? — гогоча сквозь слёзы, запоздало поинтересовался Арсеньев. Я пожала плечами:

— Ну почему ж не умею? Рельсы вот у меня отличные получаются, ровненькие… — Новый взрыв хохота, который явно — слышал если не весь дом, то пол-подъезда точно.

Так, ладно. Закончили с минуткой лечебного смеха. Пора бы приниматься за дело всерьёз… Но… Нет, "рельсы" я ему всё-таки доделаю…

Ковбоя корчило все пять минут. Шлёпнула по ёрзающей заднице:

— Ша, молекула! Не мешай грандмастеру проводить ритуал Силы! — Ковбой зарыдал в новенькую шкуру.

Закончив на всем известном: "шёл директор, в мя-я-ягких тапочках…" — распорядилась, чтоб Славка выметался за мороженым, пока ещё не слишком поздно. И примерилась к мускулистой, ровной спине:

— Крепись, Кудрявый. У меня целый час впереди. Этих пять минут будем считать бонусом…

— Так ты всё-таки умеешь? — отсмеявшись, с долей удивления уточнил Игорь.

— Умею-умею, хоть и давненько не практиковалась… Будешь первой жертвой после многолетнего перерыва. Так что не жалуйся.

— Да я и не собирался. Только предпочитаю остаться единственной, — заявило это наглейшее в мире создание. Размяла пальцы:

— Ну вот этого обещать не могу. Но звёзды в небе ты сегодня рассмотришь точно.

— Даже не сомневаюсь, — пробормотал вышедший из "штопора" Стрешнев, косясь на нас.

Истерично хихикающий Славка, чувствуя себя и Потапа полностью отмщёнными — за всё подряд — уже обувался и не слышал.

***

Хрустят охотники, конечно, офигенски. И заморачиваться, что "Ай-йя-яй, сейчас же сделаю больно!" — вообще не приходилось. С меня три пота сошло — а он терпел, мурчал и довольно постанывал. Причём, иногда так постанывал, что вернувшегося со сладким помидорно красного Славку пришлось выслать за наушниками. Ибо рановато ему всю эту порно-озвучку слушать. Талантливую, очень.

Местами мне аж самой чего-то такого… эдакого… захотелось. Ну в общем, не массажа. Или не совсем массажа. И не совсем в этих ролях.

Ну и отрывалась я на нём, конечно, со всей пролетарской ненавистью! От затылка и до низа поясницы… Аж руки устали. Это у меня-то!… Плечи и бицепсы тоже размяла. А под конец — всё-таки решила смиловаться, и ещё точечный массаж головы сделала… Ну, себе-то можно не врать: давно на эти кудри заглядываюсь…

Да уж. Целого бутылька ароматного миндального масла со снежным лотосом на эту тушу едва хватает…

— Василис, — вырвал из медитативного состояния захомячивший пол-ведра мороженого Дима. Или уже ведро.

— А? — моргнула. Ой-ёй, судя по настенным — не час прошёл!…

— Он спит.

— В смысле??

— В прямом. Эта наглая морда ещё минут пятнадцать назад беспардонно задрыхла. Сволочь кудрявая.

Э-э? Да ладно?!

Потыкав пальцем в щёку, убедилась. Тело сладко сопело, и ничего боле не хотело…

— Мда. Неожиданно вышло…

— Да я б на месте этой осчастливленной морды тоже — задрых с чистой совестью и позвякивающими яйцами. Без лишних сомнений, — заметил Стрешнев, иронично глядя на распластанное по ковру чудовище.

Славка, к счастью, до сих пор послушно сидел в наушниках… Погрозила пальцем. Дима пожал плечами:

— Буди давай. Хотя нет. Пока — лучше не надо… Пусть слегка проспится. А то, если сейчас поднять — его, от испытанного удовольствия, точно потянет на дальнейшие приключения. Тем более, объект интереса — вот он, рядом… Так что пусть спит. Ещё с часик, наверное… Пошли чай пить. Мы тебе там мороженого оставили…

Прикрыв вновь нагло спящую проблему пледиком, потащилась мыть руки и на кухню.

Мда. Дела…

***

— Короче так, — распорядилась, облизывая большую ложку. — Я щас в душ и спать! Мне завтра, рано-рано утром, переть в офис. На проверку всего того, что мы с шефом накатали сегодня… Потом, наверное, ещё к Анфисе заверну. Ты, кстати, не в курсе, что она реально любит?

— Торт "Киевский", с орехами, — хмыкнул Дима, уже примерно представляя, что я ему скажу следующим. — У неё мать оттуда, поколение пятое-седьмое. Анфису уже в Москве родила: здесь отучилась и вышла замуж. Уже когда диссер писала.

Кивнула, приняв во внимание. Пока не знаю как — но в будущем, возможно, пригодится…

— Ну а вы с мелким покараульте это тело, а часам к двенадцати — будите, и пусть чешет домой. А то Кудрявый, конечно, парень офигенный, но моя квартирка на его габариты не рассчитана… Он тут смотрится категорически лишним элементом интерьера… — Стрешнев фыркнул.

Да, это как венгерская хвосторога, припаркованная в обыкновенной конюшне.

***

В начале первого проснулась от какой-то нехарактерной кутерьмы…

На полу, в объятиях крепко спящего Арсеньева, лежал насмерть скрученный Дима. И исключительно яростно сверкал глазами, уже покрываясь ледком…

Мелкий, стоя в метре от этой трогательной парочки, вполголоса ухохатывался, трясущимися руками пытаясь поймать хороший кадр. Сквозь смех и слёзы уговаривал Стрешнева капельку потерпеть! А уж он гильдмастеру "Львов" это дело утром перешлёт! И сфоткает его морду… Осознавшего страшное человека.

Я со сна поначалу не поняла, в чём прикол.

— Василиса, можно я его немножко убью? — тихо рыкнул доведённый до ручки Дима.

— Погоди. Есть другой вариант, как ему ка-ах-чественно отомстить, — зевнула и позвала:

— Кудря-я-явый! Эй, Кудрявый… — ноль эмоций. Видно, и впрямь крепко спит. Захихикала:

— Игорёша, а Игорёша… А пошли я тебе в ванной спинку потру?

— А? — мигом вынырнул из приятных сновидений заспанный Ковбой.

Сжал на автомате руки, услышал треск чужих рёбер, явно низковатое шипение под ухом… Всмотрелся… с нарастающим ужасом. И его, с тихим воплем: "Бля!" и квадратными глазами, снесло в коридор… Дима, поднявшись, отряхнулся. Посмотрел вслед с неприкрытой ненавистью.

Славка уже просто держался одной рукой за живот, второй продолжая записывать новое непотребство на видео.

С трудом проржавшись, предложила:

— Так, жертва единорогов! Ты щас либо валишь прямиком к себе домой, как есть. Либо — к нам ванну, и потом — ко мне на диван. Ну или можешь обратно на коврик. И вы все, паразиты! Крепко спите до утра, смотрите цветные сны шизофреника и даёте выспаться мне! Иначе я щас начну вводить санкции…

Троица разбрелась по разным помещениям, а я вновь уснула. Дурдом на выезде, с этими мужиками… Надеюсь, они утром, без меня, не передерутся? Хотя скорее всего, Арсеньеву будет настолько стыдно (в кои-то веки!), что он свалит отсюда просто в рекордные сроки… Хахахаа!

***

Поутру Кудрявый и впрямь — умчал со скоростью звука. Вот прям как будто наткнулся в ванной на тест с двумя полосками, хах…

А Дима опять засобирался в портал. Я спросонок понаблюдала за этим злобно сопящим телом, накидала впрок лечилок — он их усваивает как бутерброды… И напоследок ещё смачно благословила, на удачу и неуязвимость.

Сонный Славка в свою очередь пожелал ему удачи, сунул в руки кулёк конфет — если не ошибаюсь, эти тоже Лука приносил. МНЕ приносил!… Словом, мелкий бдит, чтоб ни один из адресных гостинцев чуточку романтично настроенного Терцо, не дошёл до адресата… Засранец. Чёрт с ним, с романтизмом Луки — но конфеты-то ни при чём!…

Определённо, следующий "дар" отниму у Третьего с порога — и, не отходя от кассы, сама слопаю. Достало. Это, блин, мои конфеты! МНЕ их носят! В кои-то веки!…

А я ещё ни одной не попробовала!

Тьфу, блин. Жизнь — боль…

***

Офис боялся. Как приехала — две трети персонала вслед перекрестились. Ага. Царь гневаться изволют…

— Когда он от тебя уже свалит? — вместо приветствия, напряжённо поинтересовался неистово подписывающий бумаги Макаров.

— Да вроде, уже… Ночью случайно, сквозь сон, наобнимался со Стрешневым… И чуть не поседел. Ну и Дима, до кучи, едва не кастрировал эту любвеобильно настроенную скотину.

— …Недоработка, — буркнул шеф, дотягиваясь до следующей папки. — Надо будет ему пару грузинских кинжалов передарить. Всё равно у меня без дела валяются… Вроде, как раз день рождения через неделю… — Я поперхнулась.

— А ты-то откуда в курсе?!

— Забыла, что я все анкеты соискателей просматриваю, когда утверждаю в должности?

— Это было пять лет назад!

— На память не жалуюсь, — хмыкнул СП.

***

После шестнадцати, с авторским киевским тортом я помчала на снятие мерок и дальнейшее подлизывание к Анфисе. В коридоре столкнулась с Феликсом, который явно уносил тапки…

— Вася, ты можешь свой щит от запаха вывернуть?!

— Ну могу.

— Спрячь меня, чё хочешь сделаю! — взмолился стриж.

Поднатужилась, кинула на него усиленную плёнку. Феля заметался, ища дальний угол, но плёнка почему-то на глазах перелиняла, словно хамелеон подстраиваясь под расцветку стен — и я шикнула на этого непонятливого. Замер, перестал шуметь…

Из-за поворота неспешно выплыла… Грудастая каравелла.

Синеволосая, затянутая в корсет с кожаными вставками, в штанах в облипку и зачем-то — напяленной сверху юбке из органзы. Киберпанковые очки, болтающиеся на шее, киберпанковые же полноразмерные наушники — на вид наверченные из какого-то металлолома — чёрный облупленный маникюр, тонковатая талия, бёдра одалиски и, окованные металлом, тяжёлые ботинки на шестисантиметровой рифлёной подошве. Пять стволов на ремнях, два мини-арбалета… Перчатки с вшитыми пластинами и… кастетами, да. Оскаленная черепушка на цепочке, в обильной ложбинке… выставленной на всеобщее обозрение. Размер так четвёртый-пятый… Минимум.

Гхм.

— Привет! — тоном Полумны Лавгуд поздоровалось это чудо. — Я Даша. Феликс не пробегал?

— Было дело. А тебе зачем?

— Да прибить эту морду, — доверительно сообщила синевласка. — Выживет — его счастье. К Житову на этаж отволоку. Ну а нет — значит, не повезло. Тогда — в морг.

Стена у меня за спиной старательно молчала и не чихала.

— А тебя не смущает, что он Соньке нужен?

— Не-а, с Сонькой мы сочтёмся всегда… Меня больше смущает, что он тебе пока нужен, — внезапно оскалилась милая приверженка субкультур. — Щит классный. Не знала б точно, что это говно здесь — и не догадалась бы… Не унюхаешь. Хз, как ты это сделала, но ладно. Всё равно потом найду и взгрею… Пока, Вася!

— Пока, Даша, — с задумчивостью отозвалась, глядя вслед уплывающей обратно каравелле… с багажником роскошного сорок восьмого размера. Покосилась на свой тощий, "неполный сорок четыре", и вздохнула.

— Ну и что ты ей сделал? — поинтересовалась у отдувающегося, почти счастливого Фели.

— Да чёрт попутал, под юбку заглянул! — тихо, но с отчаянием возопил парень.

— Она ж в штанах?

— А кто сказал, что сегодня?! Вчера в чулочках была, ведьма синеволосая… И дёрнул же чёрт, прям посреди столовки к ней сунуться!…

— Феликс, ты совсем дурак?

— М-м… Не знаю, наверное, — стриж почесал спутанные кудри на маковке. — Но ты блин, видела, да? Видела же?! Ну как тут не соблазниться?!

— А как же мастер Холодкова? — поддела неверного рыцаря. Тот только округлил глаза:

— Мастер — это мастер! Икона! А тут — сто восемь сантиметров роскошной кормы! Что ж я — евнух, что ли?! Вот и… бес попутал! Тьфу! — ругающийся стриж, шатаясь от осознания собственной простой человеческой слабости, ушкандыбал в даль.

Мда-а… дела…

***

У Анфисы в апартаментах было светло и просторно. Тихо шумел мини-водопадик, плавали в многочисленных аквариумах разноцветные рыбки, радовала глаз и нюх капитально заросшая зеленью стойка, да не одна… Словом, сей райский уголок где-то содержал в себе неплохо шифрующегося змея с яблоком.

Ибо у Анфисы — глаза лукавого демона и буйная грива, крупными кольцами. И неспешная, бесшумная походка того, кто убьёт. Убьёт, не моргнув…

Пяльца на клеслице, рядом с прикрытой на навесной замок плетёной корзинкой, из которой торчали ограничители деревянных прямых спиц, и беспородная киса на соседнем пуфике — не обманывали совершенно. Змей тут, если не сама Анфиса, то он однозначно у неё качественно прикомлен, и на поводке… В шипастом ошейнике. Кусает по щелчку тонких пальцев с прозрачным покрытием… на аккуратно подпиленных ноготках. Идеальной формы миндальных лепестков…

— Здравствуй, Василиса! — мерно журчащий голос, приветливая улыбка. Ямочки на юношески-упругих щеках. Не тронутые помадой, ягодно-алые от природы губы. Пухлые, мягкие… Я бы даже сказала — манящие.

И глаза — без капли жалости. Беспредельно жестокие глаза. Какого-то нечитаемого цвета…

— Здравствуй, Анфиса, — слегка отвиснув, поймала её волну и подыграла в тон.

Ведьма рассмеялась, махнула рукой:

— Пойдём пить чай, хитрая фея!

Топая следом, думала: я и в прошлые две встречи потом страдала от мигрени, но сейчас…

Сейчас, после моего перехода на “А” — достаточно пары минут с ней наедине. Чтобы понять, почему не выпускают: это же маньяк-рецидивист! С улыбкой ангела и внешностью демоницы. Её реально — выпускать противопоказано. Это человек настроения. И людей она за людей не считает совершенно точно… Видно, в прошлом граждане достали настолько, что…

— Тебе какой чай? — гостеприимно поинтересовалась современная Баба Яга. Снова посмотрев ей в глаза, увидела основательно продвинутую по жизни версию Холодковой (не в сторону отца продвинутую, а в сторону её психопатошной матери…), излишне женственную к тому же, и вздохнула:

— Мне зелёный. И давай расставим все точки над "И"… Я офигеваю от твоих работ и буйной фантазии… Но, к сожалению, местами у меня излишне развита мнительность. Так что спусти на тормозах, если с глазу на глаз я от тебя шарахаюсь…

Анфиса двусмысленно расхохоталась. Утерев редкие слёзы, с тщательно запрятанными нотками лицемерия сообщила:

— Слушай, бери себе в хозяйство Арсеньева, реально! Вы с ним — одна сатана! Одинаковые просто… Да, я не "В". У меня глубоко природная направленность, и точные замеры — да и неточные тоже — невозможны. И — да. Тут я могу говорить об этом совершенно свободно… Потому что в моей "клетке" не выживает никакая записывающая техника. Предметы магии я тоже на раз вычисляю. Так что караулить меня, в моей же клетке — давно перестали. Это бесполезное занятие. А во "внешний мир" я больше не пойду. Задрал он меня, этот внешний мир… Вонючий и беспросветный. И в сопределье пока не хочу. Так что будем знакомы… Фейская Вася.

— Будем знакомы, ведьма Анфиса, — в тон ей ответила, и мы пожали друг другу руки.

Пока грелся чайник и я рассказывала, как вообще меня так угораздило — принесло Настьку. С коробкой "птичьего молока" и двумя живыми мышами, для кошарика.

— О, шицзе! И ты тут! — обрадовалась мне Сизова, выпустив мышей в хату. Бедные грызуны ещё не сообразили, как сильно им сейчас не повезёт… А киса в соседней комнате уже открыла жёлто-зелёные глазки и лениво точила когти.

— Слушайте, просветите: кто такая Даша? Синеволосая, лет двадцать пять на вид? Сочный сорок шесть-сорок восемь?

Ну меня и просветили…

Ундина, в миру Даша. Двадцать четыре. Интроверт, киберпанк, синие волосы — потому и Ундина. В-шка, водный маг и стрелок. Бегает в отделении Магнуса, но пока в разряде принеси-подай — типа стажёра. Охотница уже года полтора-два — тут мнения Анфисы и Насти разошлись. Короче: умеет, но не слишком. Пусть по-мелочи — зато много где. За что и ценят… Как максимально универсального специалиста, хоть и ранга не супервысокого. На замену пихают куда угодно, и как угодно: и вместо мага, и вместо хила, и вместо дамагера или малефика… Класс у неё — скорее, близкий к мистик. Может подхилить — пусть не сильно, но и двинуть тоже может. Словом, в отряде Магнуса она нарасхват… К Муромцу таскать пока вовсе не рискуют — туда периодами вызывают двух хилов Магнуса.

Да, там есть два хила из числа бывших военных — которые "В", но опытные, суровые и исключительно невозмутимые парни… Из разряда "хил со штыком и пулемётом". Вроде один из бывшего подразделения Ильи, второй — из соседних.

Короче: не повезло на сей раз Феле, сильно не повезло… Лучше б он на Дерезу нарвался. Та хоть сразу в морду насуёт, да забудет. А Ундина его неделями будет вылавливать! И строить планы — каждый страшней предыдущего… Кто такая Дереза? А ты разве не видела? О-о… милочка, да вас действительно пора просвещать!…

***

В общем, вышла я из сей обители порока — глубоким-глубоким вечером. Накормленная-напоенная, во всех местах измеренная, проржавшаяся и даже остограммившаяся…

— Василиса! — Макс догнал в коридорах, ведущих к снабженцам. Остановился. Изумлённо принюхался. — Василиса, вы что? Пили?!

— Не пила, а пригубила, — отмахнулась от очередного поборника правил и заправленных по линеечке кроватей. Принюхалась в ответ. Ромашкой пахнет. Значит, не показалось… Либо шампунь — либо ещё один, мать его, готовящийся к инициации охотник!

— Василиса, вы как домой теперь поедете? — шёпотом возмутился старший лейтенант. Дима его, что ли, "нянем на замену" ко мне приставил?…

— Как-как, на мотоцикле! — от души зевнула, прикрыв ароматную пасть ладошкой. Хороши настойки у Анфисы… Особенно та, что на клюковке!

— Василиса! — снова попытался усовестить офицер разведки и надзора.

— Ну что такое? — застонала. — Я, к вашему сведению, тоже человек, местами — женщина! Мне иногда нужно в хорошей компании сесть и погудеть. В общем, не истерите, я не буйная. И домой прекрасно доеду! Если никто окончательно не нарвётся на катафалк и к Харону на огонёк…

К снабженцам этот уникум потащился за мной.

Минут десять я скучала и ждала, пока ко мне хоть кто подойдёт. А Максим, видимо, решил проверить степень "небуйности" — и никак не способствовал ускорению процесса.

А потом — так уж случилось — туда нагрянула Ундина. В компании долговязой бритоголовой оторвы, со взглядом матёрого киллера. Дереза собственной персоной, да… Встречались уже, собственно. С месячишко назад, когда чаи у Анфисы гоняла впервые. Только тогда нас так и не представили!

Девки принюхались к моему выхлопу, заухмылялись, переглянулись и пошли знакомиться…

— Привет, я Инна, — альтово протянула баскетболистка, тоже вспомнив ту дурацкую ситуацию, в гостях у странной ведьмы…

Да, важно не избегать ошибок, а не повторять их.

Бывший олимпийский спортрезерв. Деваха наружности лихой и бандитской. Нет, она значительно младше, чем мне поначалу казалось. Обманул гренадёрский рост и покрытые татуировками шрамы на щеках, полученные в неравной битве… С какими-то плотоядными макаками в масках да при каменных копьях. Ну и волчий желтоватый взгляд. Взгляд тут особо характерен: убивает. Пачками, и каждый день… Не очень понятно, кого.

— Да я уж в курсе, — кивнула, ответно протягивая руку. — Запоздало просветили.

И вот если б была принципиальной дурой — могла бы попробовать "опустить" в ответ, но. Мой расчёт прост: у человека должен быть здравый смысл. Для всего остального есть ГОСТ.

Единственная выжившая, после открытия нескольких порталов — в первую волну во Вьетнаме — кривовато усмехнулась, показав немаленькие клыки. Рыкнула:

— Эй, вы! Вам постучать или сами явитесь?! Гномики, блять!

И видно, про её неслабый хук тут все в курсе. Ибо как из-под земли, разом выскочило человека четыре, — и принялись выяснять: чего нам надобно?

Отмороженная "Та коза", секунд за двадцать их три раза построила. Гномики, с глазами навыпучку, разбежались…

— Ты уже со всеми Сонькиными доходила, да? — светски начала облокотившаяся на стойку девица. Я кивнула. — И как тебе Май?

— Ничё так. Прилично сколоченая пятёрка, хорошо работают. Шустрые и равномерно сильные. Амбиции свои неплохо держат в узде — но это не значит, что их там вовсе нет. Есть, и немалые… Себя они точно любят. А такие — нигде не пропадут. В общем норм ребята, мне понравились.

Иногда главное — вовремя политически верно похвалить. Дозированно. Я так-то не в курсе, нафуфуа ей данная информация…

— Аа… — с долей скуки протянула бывшая потенциальная чемпионка. — А "Львы" тебе как?

Я заухмылялась. Вот тут пространства для дипломатических манёвров в охотничьей трактовке программы "Угадай мелодию" явно больше:

— Весёлая, разношёрстная и капитально отмороженная компания. Но со словом "дисциплина" тоже знакомы. С ними хорошо работать, легко. Но их не пять — это раз, там два танка А-шки — это два. Так что стрижей и "львов", как таковых, я бы не сравнивала. Разве только совсем уж отдельных персонажей. Ну там — тандем Левого-Правого с Кирой и Юрцом, например…

И шо ви мине скажете на это?

— Ясненько… — протянула охотница и принялась перебирать, чего ей там принесли.

Хм.

— Что ж вы нас всё время обдираете-то, охотница Рощина? — с тоской протянул привёзший на тележке рога сотрудник. Мои брови поползли вверх:

— Я? Обдираю? Ребят, а не зажрались ли вы?…

— Извините, он не так выразился! — тут же оттёр его в сторону второй и скуласто улыбнулся. Бурят, что ли?… — Туповат просто! Что с дурака взять? Василиса, будете брать?

— Буду-буду… Только теперь мне третий добавьте.

Снабженец отчётливо погрустнел. Но спорить и гонять к Донскому за очередными бумажками — не рискнул. Потопал за третьим рогом…

Набив сообщения всем, кому считала нужным, через минут семь я уже расписывалась за материалы. Кои взвесили и всячески измерили. И даже упаковали… Под ироничным взглядом решившей "проследить" Дерезы — ещё и бантиком сверху повязали. Тот, что с одним, я тут же вручила Максу:

— Будь другом… Иди, Настьку на парковке найди. Передай, что я ни черта не помню, когда там у неё день рождения — но пусть будет… — Ундина присвистнула.

Макс, хекнув под весом хреновины, оглядываясь, потащил к лифтам. Да-да… я относительно адекватная. И, если меня не выбешивать — ещё и добрая. Местами. И даже могу быть доброй напоказ, в нужный момент времени. Если выгодно. Oggi a me, domani a te††. Потому как щедрость — удел великодушных, но последнее явно не про Василису Рощину. А уж если обобщить… Chi non dorme, pesca pesci†††.

Да и нравится мне умеренно бойкая, в меру воспитанная Сизова… Вот просто — нравится. Настолько, что я действительно рискну выдать ей некоторый кредит доверия… Ценным подарком.

А там посмотрим — что же она вообще в этой жизни чтит? И чего хочет от мира вокруг?

Закинув на плечо оставшихся два, махнула девчонкам и потопала к лестницам. Где-то там мой Дима после портала злой и голодный шастает…

Дереза, оторвавшись от своих ковырялок, залихватски подмигнула. И посетовала, что сама сегодня не успела, “на настоечку”. Ундина ей тихо пообещала “папину организовать”.

По дороге вновь прикидывала: а не поторопилась ли с приличным финансовым вложением в Сизову? Да вроде — нет. Помним: oggi a me, domani a te.

Это не идеализм и не максимализм. Это обыкновенный прагматизм, который у меня немножечко по другому выражается…

Ведь некоторые вещи лучше выяснять прямо на берегу. А не когда вы уже три года дружите — а потом (внезапно!) выясняется, что дружба-то была односторонней…

С браком такие же дела.

***

Стрешнев сидел, заёбанный по уши. Эту маленькую злобненькую фигню по дуге обходили почти все. Хм. Лишь бы под почти прозрачный, льдистый взгляд не попадаться? Да не, эт вряд ли. Дима пока не настолько суров. Так что же послужило?…

Реальная причина "дуги" выяснилась, когда я дотопала ближе. На полу, радиусом метра в полтора, блестела… корка льда. Прям до полной прозрачности рафинированная.

Типа, лента: "не входи, убьёт"? Оригинально…

С моим приближением в обледеневшем безобразии протопилась дорожка. Тоненькая. Рассчитанная ровно на одного человека… Чёртов мизантроп…

На усталый, вопросительный взгляд взъерошила короткий серебристый ёжик. Плюхнула ему на колени сухо стукнувший содержимым свёрток.

— Иди, сиротинушка, к братьям сгоняй, пусть тебе ещё чё соберут… А то ты, как потерял в воде тех первых два — так всё. Через день — не в настроении… — Сказать, что Дима удивился — значит, не сказать ничего.

— Василис, мне ж уже новые выковали?! Забыла?

— И что? Всё равно ты горестно сопишь по ночам, натирая остатки арсенала… Те, из подводного мира с той стороны — сорян, вернуть уже не могу. А вот дать материал на новые — очень даже. Езжай, в общем! Думайте, чего там тебе для счастья в жизни не хватает… Я сегодня пьяная, добрая женщина… И вообще — твой день рождения на носу. Так что — подарок… А то Славка очень переживал, что у него никак не получается придумать ничего приличного… Даже контрольные за каких-то идиотов решал, чтоб карманных побольше насобирать… В общем, считай, это — от него. Изыму у нашего начинающего Илона Маска копилку…

— Серьёзно? — изумился лейтенант. Я кивнула.

— Конечно, серьёзно. Знаешь, как он уже месяц грузится? У тебя, в его понимании — вроде, всё есть. А дарить фигню он не приучен. Вот и мечется, как рыба в проруби… В общем, бери. И иди, ваяй себе подарок.

— Спасибо! — засветился не хуже новогодней гирлянды Стрешнев, и сразу ломанулся на парковку.

Только инверсионный след остался…

Зевнула. Пора домой… А этот печальный Арлекин пусть валит к ребятам. Ирка сказала: так и быть, накормит! Раз уж у человека день рождения вот-вот нагрянет…

Народ вокруг, конечно, местами пребывал в ахуе. Фойе, толпа, пальмы-кресла, все дела… Они тут мирно отдыхали, и на такую сценку "из семейной жизни" вряд ли кто рассчитывал. Да. Наверное, даже по меркам ЗД мы довольно странные…

Тут вдруг Сонька отписалась — мол, подожди! Я уже с площадки выдвинулась, скоро буду! Пришлось ждать. Потому что она меня ещё со вчерашнего вечера бомбит сообщениями на тему: надо пересечься!

Мимо прошёл кто-то формата Геры — только отчётливо пахнущий пеплом и дождём — и Кощей вяло заворочался. Как раз вспомнила про эту проштрафившуюся, подлую дрянь…

— Ах ты, импотентишка! — вполголоса обратилась к луку. — У тебя совесть есть?! Как ты мог меня, зараза такая, оставить наедине с тем наглым и борзым конём?! Я тебе что — Муромец, что ли, разбираться с полплевка с трёхтонной злобной тушей? Ты! Душонка деревянная! Не слышу оправданий?… — И чё-т от меня потихоньку расползались зрители.

Наверное, как Максимка — унюхали настоечку и предположили, что буйная…

А я не буйная. Я просто немножко расстроена. И самую капельку пьяна!

— Ну так что? Так и будем молчать? А, Буратино?…

Отруганный лук молчал. Старательно и стойко.

— Слушай, я ж тебя и впрямь — пущу на швабру! Мы либо вместе и заодно, до конца — либо я ищу себе другого. Что непонятного?

— Ва-а-ась? — донеслось сбоку. — Вась, ты в адеквате?

— В полном… привет, Шурик.

— Видимо, не совсем, — задумчиво молвил Саша и присел рядышком. Проконтролировать "командное имущество" в моём лице.

— Ну вот тебе не стыдно, а? Как ты мог меня так под монастырь подвести?… Импотента кусок! Чтоб я этих "всё, не могу!" — больше не видела и не слышала, понял?…

Издалека донёсся хохот Рыжей:

— Что ты хочешь, развратная Мальвина от бедного Буратино? Он ещё маленький!…

— Маленький, да удаленький, — буркнула я. — И вообще — размер не главное… В смысле — возраст — не главное! — Сонька ушла в покат. Сашу тоже — подозрительно скрючило.

— Дак ты чё хотела-то? — перешла я на более серьёзный тон.

— Чё хотела, чё хотела… — тоном кота из "Возвращение блудного попугая" процитировала Холодкова. — У тебя ж День рождения!

— Когда? — затупила, смутно припоминая, что чё-то да, числа-то уже близко…

— Послезавтра! Ты чё, мать? — изумилась Сонька.

Снова подумав, словила фейспалм: точно, блин. Главное, про Женькин и Димин помню…

— Синдром матери-одиночки, — прокомментировала расстроенная Сонька и грозно посмотрела на Лебедя. Тот спохватился:

— Да, Вась! Пошли на пиво! — Холодкова словила собственный фейспалм и застонала. Отняла руку от лица, махнула:

— Что с вас взять, обезьяны невоспитанные! Ладно, сами разберётесь… Вась. Держи. Откроешь дома. Инструкция в коробке. Передача "налево" запрещена. Всё, я пошла! — коротко обняв на прощание, пыльная мечница убежала. Я повертела в руках небольшую деревянную коробку. Замок-паззл, уже интересно… Сунула во внутренний карман куртки, вернула пристыженного Кощея в петлю.

— Вася, погоди… — тормознул меня мнущийся Саша. — Я насчёт пива с пацанами серьёзно. Там и Коловрат придёт… Мелкоте ток пиво не положено, кваса нальём.

Прорыдавшись в его исцарапанный чьими-то когтями наплечник, сообщила, что наутро просплюсь и решим…

***

Утром обнаружила, что… чёрт возьми, мой дэ-рэ уже завтра!

Как?! Вот как я могла впасть в такую внутреннюю кататонию, чтоб даже не заметить щёлкающие дни календаря? Жесть.

Так, кажется вчера Сашка чего-то там про пиво с квасом баял?

Позвонила Первому. Зевающий Примо заметил — мол, даже не сомневался, что меня в такую рань снесёт… Глянула на часы — ёпрст, шести утра нет! Извинилась. Извинения не приняли, трубку отдали такому же "жаворонку недоделаному", Луке. Который, цитата: "вроде, сонный — но уже, падла, бодрый!".

Словом, Саша огрёб леща и продолжил мирно сопеть, а мы быстренько обсудили варианты.

Скинула сообщения Соньке и Насте… Феликс выкопался, как из ниоткуда. Без лишних реверансов и каких-то там "приглашений" — которые ему лично, я смотрю, вообще не нужны… Тоже обещал подтянуться, с Олежей. Если их внезапно никуда не ушлют. Коловрат ответил в стиле: "Я уж думал, ты никогда не разродишься!"…

Тусовка обещала собраться приличная — даже сёстры Батоевы черканули — мол, заглянут… хоть они пиво и не любят.

Отпросила у Немоляева Диму. И оказалась перед фактом: мелкого либо тащить с собой, в приют разврата и порока, либо сдавать на вечер хоть кому. Ну просто чтоб ему было не грустно… Либо — я даже не знаю? Как-то раньше у нас такой вопрос вообще не возникал. Мы даже мои "тридцать", в прошлом году — так сказать, мирно встретили всем семейством… С Макаровым и Гошей.

Кстати, где Саркин?…

***

В байк-центре на деле оказалось ОЧЕНЬ шумно. Кроме нас там околачивались весьма разудалые завсегдатаи…

У приехавшей почти одновременно с нами Соньки тут же попросили автограф. На что она открестилась, что-де бухгалтеру в миру — не пристало расписываться, где бы то ни было "просто так"! Народ поржал и отвалил.

Стояла прохладца… Не долго думая, мы оккупировали летнюю площадку, чтоб прочие посетители не отмораживали себе зад.

Припёрший на движуху Мустанг вручил вместо меня (!) Славке какой-то невидимый в нормальных частях спектра покров, с питанием от небольшого голыша. Бахнул один коктейль и свалил по собственным делам. Хм. А нафуа малому эта шапка-невидимка? Продвинуто шкодить?

Ребята из обоих корпусов приезжали и уезжали — большинство то в ночь, то на утро собирались в порталы. Федька со своими так вообще — сделал крюк, только чтоб поздравить. Даже пиво пить не стали — они прям через час выходили в сопределье…

— Ты коробку-то открывала? — уточнила сосущая второй чайник Холодкова. Я, оглянувшись по сторонам, понизила голос:

— Открывала. Ты где вообще смогла это достать?!

— В портале, ясен пень, — пожала плечами Рыжая. — С Магнусом ходила недавно. Пригодится, как дорастёшь… Наверное, уже через месячишко…

— А что она тебе вручила? — очень тихо поинтересовался сидящий рядом Макаров, когда мечница свалила с кем-то потанцевать на площадке, и стол в очередной раз опустел.

Я, всё ещё под впечатлением, прикрыла глаза.

— Эта отмороженная успела где-то завалить виверну. В смысле, настоящую — ту, которая летает и кислотой плюётся… Или наиболее близкое её подобие, если судить по нашим описаниям. Ну и ещё горячей крови целый флакон нацедила… Я так понимаю, это вообще леваком прошло — все, типа, слепые и глухие, отвернулись… Поэтому и передавать больше никому нельзя.

— И на что сгодится? Ведь не на зелья? — прагматично уточнил шеф, отрицательно кому-то кивая.

— Нет, для зелий там сначала куча исследований, растянется минимум на пару месяцев… Это для пропитки лука. Я туда как раз накладки из кости дракона поставлю, и… В общем Соня решила, что это отличный вариант, чтоб "слегка оживить"… Конечный результат.

— Удачи. В Москве только не стреляй, она мне пока нужна, — отшутился, мнимо потеряв интерес к теме обсуждения Макаров. К столу шагал… Арсеньев.

Не помню, чтоб я его вообще приглашала? Но, честно говоря, и Мустанг самостоятельно припёрся.

Игорёша сделал хорошую мину при плохой игре — и довольно вежливо кивнул шефу. Шеф сощурился. Придирчиво оглядел это упакованное в броник чудовище, количество арсенала… и сделал вид, что на этот вечер они слегка знакомы… Так, издали. Арсеньева это устроило.

— Привет. Выйдем? — Ну пойдём, коли припёрся… И может быть даже послушаем, чё ты там мне опять скажешь нового…

Кудрявый, вопреки своей дурной привычке лезть ко мне с попытками морально повоспитывать — не стал дразнить гусей. Молча достал из ближайшего подсумка тонкую коробку и вручил.

— Открывать-то можно?

— Можно-можно, это не портальные материалы, а вполне земная цацка, — махнул гильдмастер.

…Мля. Он вообще в своём уме?

Хотя, о чём это я…

— Тебе хоть нравится? — с долей независимости, через которую проглядывало нехилое беспокойство, поинтересовался Ковбой. Ему уже кто-то названивал на мобильный, втиснутый в крепление на приборной панели мота… Как раз на парковку вышли.

— Да. Просто пытаюсь понять…

— Когда успел? А это не важно… Ладно. С днём рождения! — клюнув в щеку, прокомментировал:

— Это золото ты не любишь, а про остальное ничего не говорила!

И весьма спешно свалил, брать трубку. Рявкнул на кого-то: "Да! Да не обломитесь, ещё полчаса подождёте! Да, еду!" — бросил трубку и завёл мотор, помахав мне рукой.

— Мать твою, Игорёша… — пробормотала, глядя вслед этому умотавшему волшебнику. — Ты где его вообще достал? За двое суток?

В коробке лежал редчайший зелёный турмалин, оттенка… Если мне зрение не врёт, то точного оттенка глаз мелкого. Такой, дивно светящийся, бутылочный… Аж с сероватым отливом, если присмотреться… Крупный, зараза! В ажурной, но крепкой оправе и на цепочке плетения "верёвочка", из палладия.

Из палладия, мать вашу! Выкрутился…

Это ж по стоимости минимум — ещё один мот. Но чёрт с ней, со стоимостью… Тут вопрос в редкости. И в том, что с ним многие ювелиры работать отказываются — берут на обработку только самые опытные, ибо запороть — фигня вопрос…

Зараза. Угодил. Да я пол-жизни о таком мечтала! Но сначала всё финансы не позволяли, а теперь — время.

И хотя носить мне данное сокровище попросту некуда, носить буду принципиально! Каждый день! Ибо ещё наша с Танькой бабушка говорила: надевай самое красивое платье, без причины носи украшения, улыбайся как в день свадьбы. И, к чёрту, купи себе то, на что давно засматриваешься. Повод не нужен. Поводы — портят всё. А моложе, чем сегодня, ты уже не будешь.

…Да-а, светит биполярная звезда, снова мне то хорошо, то плохо.

— Чёрт возьми, психа кусок… — бормотала, застёгивая драгоценную "цацку" на шее. — И с длиной, говнюк, угадал! Убила бы, к чёртовой матери… Где ты взялся вообще такой?! Чёртов Кудрявый…

***

На следующий день, хорошо под вечер, в гости принесло Костю с Ольгой. Женечку с переработок шеф не отпустил — так что коробку от них с Милкой он, скрепя сердце и скрипя зубами, передал с будущей невесткой…

— Вась, а чё у тебя пол-дома со стаканами-то дежурят? — невинно поинтересовалась Оля, разувшись и вымыв руки. Взвизгнула, когда почти споткнулась о сощурившегося Потапа — подкрался этот зверь на её дорожку… Обошла по кругу опасное место. — В переносном смысле, естественно…

— Нет, ну не настолько палевно и гротескно, — со смешком возразил счастливый до безобразия Костя. Вручил мне корзинку с букетом, винишком, мяском и конфетами. И ещё пакет с какой-то дребеденью, разложенной по подарочным коробочкам. Прибамбасы для массажа гуаша, вроде.

— Но чё-т явно: и хмырь какой-то, тощенький — прогуливается под окнами, и бабки — скопом и по одной, выглядывают на площадку… А завывания соседки с пятого — ну которая страшненькая такая, с пекинесом — аж отсюда слышно… — Кстати, да. Яночку ж опять вернули… Кажется, ещё вчера, когда я на пиво укатила?

— Блин, хорошо вам, с мышиным слухом! — возмутилась Оленька. — А я вот, кроме кофеварки в кухне, ничё не слышу!

— Ну не много потеряла, — усмехнулась, прислушавшись. — Скандирует на тему: шалавы!

— Кто шалавы? — сощурилась почище Потапа Мохова. — Если это в наш адрес, то я этой дряни щас быстро волосья повыдергаю схожу! Совсем охуели… Думают, если работающая беззащитная соседка с малолетним племянником на шее не буянит, не пьёт и здоровается не матом, — так сразу всё можно?!

— Тихо, тихо, воинственная моя, — ласково погладив по руке, угомонил её младший Евстигнеев. — Тут живёт охотница, с целым гаремом таких же охотников… Так, стоп. Вась… Кажется, я начинаю понимать, что послужило первопричиной.

Отсалютовав этому "догаливому" чайной кружкой, пригласила всех за стол. Щас ещё Дима с мелким подтянутся, как только Стрешнев свалит из своего портала и заберёт малого с очередных курсов… Забив на возню в ЗД с разнообразным оформлением — всё равно не он командир группы, и даже не куратор свежевылупившегося охотника из этого рейда. Теперь можно, ха-ха…