Семь участников Суперштуки уже в Риме. Как и парламент. Как и правительство. Как и общественное телевидение. Они ведь тоже обладают влиянием. Они тоже, без сомнения, представительский орган. В их власти решать судьбы страны. Они вооруженные послы, несущие просьбы с юга, и просьбы эти, как правило, не остаются без ответа.

Команда Коротышки двинулась в путь с Сицилии, договорившись о встрече через два дня у фонтана Треви. Кто сел в самолет под чужим именем, кто отправился на неказистом «фиате уно», а кто на «ауди 80».

Маттео Мессина Денаро по прозвищу Сухой – восходящая звезда «Коза ностры». Вундеркинд. Он очень предан Риине, и хотя ему нет еще и тридцати лет, на его счету череда убийств – первое он совершил в двадцать лет – и репутация босса, на которого Купол может рассчитывать. Он расстреливал, душил, сжигал людей. Делал это он ради корлеонцев, чтобы они выиграли войну против старой палермской мафии, но отчасти и из личного каприза тоже. Например, когда убил владельца гостиницы в Кастельветрано, потому что тот позволил себе сказать официантке, которая работала у него и с которой Сухой был в связи, что ему надоели эти «мафиозишки, которые постоянно путаются у него под ногами».

Франческо Джерачи официально – ювелир. И в самом деле, через его руки проходит прорва драгоценностей. У себя дома он хранит золотые слитки Коротышки, а также серьги, колье и браслеты его жены и дочерей. В сейфе магазина – деньги наличными, которые ему регулярно передает Мессина Денаро. В знак признательности за доверие, оказанное ему «дядей» Тото, он подарил его сыну Сальво часы «Ролекс Дайтона». Ювелира привлекли к операции, хоть он и не киллер, потому что нужен человек с настоящей работой, чтобы арендовать автомобиль, подписывать документы и выполнять все официальные операции.

Антонио Скарано – калабриец, живет в Риме, а с Маттео Мессина Денаро познакомился благодаря сокамернику по сицилийской тюрьме, который представил его Маттео, как только они вышли из тюрьмы. Сухой сразу понял, что этому человеку он может доверять, так что в Рим с Сицилии Антонио Скарано уезжает с подарком – пятью литрами домашнего вина. Если кто знает столицу и может оказать логистическую поддержку, так это он.

Винченцо Синакори – «человек чести», которого очень уважают в регионе Трапани. Он близко дружит с Мариано Агате, боссом района Мадзара-дель-Валло, который не может участвовать в римской командировке, потому что согласно приговору кассационного суда по Макси-процессу ему еще досиживать срок и он предпочитает его досидеть, а не пускаться в бега, потому что осталось мало. Это Агате представил Винченцо Коротышке. Он человек надежный.

Фифетто Каннелла и Лоренцо Тиннирелло – два «человека чести» из района Бранкаччо. Представил их босс этого района Джузеппе Гравиано, также принимающий участие в Суперштуке – и также находящийся в Риме – в ходе собрания в доме босса Сальваторе Бьондино. Оба тоже люди надежные и предприимчивые.

– Но когда же мороженое приедет? – спрашивает Винченцо Синакори, бросая монетку в фонтан за спиной.

Рядом с ним Мессина Денаро – обтягивающие джинсы, очки «Рэй-Бэн» в форме капли, одна нога на бортике фонтана, другая на асфальте.

– Всему свое время.

– А оно не разморозится? – спрашивает Фифетто, но никто не смеется над шуткой.

Они слишком заняты разглядыванием туристок, которые фотографируют фонтан.

У смелости хрупкие кости и сердце, которое всегда бьется слишком быстро. Ты прекрасно знаешь это, Джованни. Смелость боится, как хомячок в клетке. Она сворачивается клубочком у груди мужчины, женщины и боится нападений. Но отражает их, потому что только это и возможно: наступать, идти вперед, когда страх идет по пятам. Как далеко от тебя твой страх, Джованни? Ты чувствуешь его, когда, бросая вызов судьбе, гуляешь по Риму? Он что-то нашептывает тебе, пока ты притворяешься, что все нормально, что твоя жизнь не под залогом?

А теперь посмотри наверх. Пусть этот прекрасный солнечный день пройдет без последствий. Пусть твоя серая тень на миг забудет про тебя или пусть она станет лишь тем, чем она является, – тенью. А не предзнаменованием, не аллегорией, не неизбежной катастрофой. Притворись, что смелость ничего не стоит.

– Мадам… мадам… – Синакори жестом будто подзывает котенка.

Две высокие блондинки переглядываются и идут дальше.

– Может, мисс, – поправляет его Фифетто.

– Может, нахуй. Давайте-ка потише, – говорит Сухой, не меняясь в лице, зажав сигарету губами. – Без суеты, берем мороженое и уходим.

Они называют его «мороженым», потому что привезут его в холодильном фургоне. Привезет тип по имени Батиста – он тоже приехал в Рим с Сицилии вместе со своим сыном. В зазоре между передними сиденьями и кузовом фургона спрятаны пистолеты, автоматы Калашникова, взрывчатка и детонаторы. Идеально подобранный арсенал, которого должно хватить для нападения. Оружие в прекрасном состоянии. Команда проверила его, прежде чем отправиться на миссию. Оружие почистили бензином, смазали маслом и положили в пару больших сумок, которые Баттиста погрузил в холодильный фургон.

– Но если бы тебе прям нужно было выбрать одного… ты бы кого хотел убить? – спрашивает Тиннирелло.

– Первого в списке.

– Таак… – Синакори перечисляет всех, считая на пальцах: – Маурицио Костанцо, Пиппо Баудо, Барбато, этот козел Фальконе… Потом кто еще?

– Энцо Бьяджи, – помогает ему Гравиано. – Микеле Санторо.

– Блядь. Все такие аппетитные. Так кого бы ты выбрал?

– Всех! – встревает Скарано.

– Всех в одной машине, – добавляет Фифетто.

На этот раз шутка вызывает всеобщий смех. Только Мессина Денаро не смеется. Раздавив окурок ботинком, он говорит:

– Это неважно. Важен сигнал. Мы должны отреагировать на действия государства. И достойно.

– А что может быть достойнее, – говорит Фифетто на сицилийском диалекте, – чем все в одной машине!

Все снова смеются.

Без страха нет смелости. Они идут рука об руку. Как сейчас, Джованни. Это тяжкий груз, который ты носишь на себе, это гвоздь в пятке, это твое увечье. Тебе было бы легче, если бы у тебя было поменьше и того и другого, страха и смелости. Ты думаешь, что теперь можешь растянуться на лужайке у Виллы Боргезе, высунуться на террасу на холме Пинчо, не оборачиваясь три раза. Если бы только экстаз не переходил в головокружение, опьянение в тошноту. Если бы то, если бы это, если бы только смелость…

Если ты не прекратишь себя терзать, ты забудешь даже дышать. Ты ускоряешь шаг. Больше не похоже, что ты просто гуляешь по Риму. Свободные люди так не ходят. Ты забыл, как ведут себя свободные люди? Оглянись по сторонам. Может, найдешь кого-то свободного. Как найдешь, подражай ему.

У них бурчит в животах. Они ничего не ели с утра, кроме круассанов, которые принес Скарано. Обеда еще не было, но к полудню фургон ждут на съезде с кольцевой, и лучше сначала расправиться со срочными делами, а потом уже подумать обо всем остальном – обеде, девушках, заведениях. Сухой велел всем прилично одеться.

Они остановились в разных квартирах. Франческо Джерачи и Винченцо Синакори отправились в дом на виале Алессандрино, который предоставил в их распоряжение один зубной техник, римский контакт Мариано Агате. Едва войдя в дом, они поняли, что из кранов не течет вода и даже электричество отключено. Тогда они поехали к остальным на виа Марторелли. Вот только кроватей там не хватало, так что Скарано добыл еще парочку, разместив их в двух отдельных комнатах. Фифетто Каннелла и Джузеппе Гравиано поехали за город в семью сицилийцев, которых хорошо знает босс Бранкаччо.

Холодильный фургон приезжает к назначенному времени. Но передача груза происходит не посреди улицы. Команда сопровождает его до старого склада, где они перекладывают оружие в «фиат Y10», арендованный Джерачи. Потом подъезжают к дому Скарано, открывают багажник и заносят сумки в подвал. Туда же прячут духовое ружье и бронежилеты, которые они привезли с Сицилии, спрятав в дверях автомобиля.

Витрина бара, красный свет светофора, таксист паркуется на тротуаре. Рим притворяется дурачком, как и Милан, и Палермо, и Неаполь. Больше не понять, кто за что борется. Слухи ходят из дома в дом, все враги братаются. Дом горит, но никто этого не замечает. Горит смелость, но это не их дело. Джованни – феномен, актеришка, звезда. Осторожно, тебя узнали, пожалуй, лучше свернуть, не бойся.

Еще чуть-чуть, и ты окажешься в правильном кабинете. Не бойся.

Оттуда ты сможешь сражаться с тяжелой артиллерией. Не бойся.

Рано или поздно Франческа тоже сюда приедет. Не бойся.

Буря закончится, будешь ходить без эскорта. Не бойся.

Эстетические вкусы Сухого и остальных не сошлись, так что ребят отвели в магазин на виа Кондотти, где они купили фирменную одежду, расплатившись кредитной картой ювелира Чиччо Джерачи.

Джерачи и Синакори, теперь очень элегантные, наблюдают за входом в здание на виа Аренула, где располагается министерство юстиции. И где на четвертом этаже находится кабинет Джованни Фальконе.

Они уже в третий раз сюда приходят, и сегодня тоже безрезультатно. Повсюду охрана, в форме и в штатском. За главным входом следят очень тщательно. Кроме того, автомобиль не надо парковать на таком расстоянии, что скрыться после того, как они прикончат Фальконе или министра Мартелли, будет невозможно без перестрелки, из которой они в любом случае выйдут проигравшими.

Римский наводчик сообщил, что Фальконе часто обедает в ресторане «Иль Матричано». Ребята из команды неоднократно там побывали, но все впустую. В конце концов они поняли почему: ресторан назывался «Ла Карбонара»[93]. Из-за гастрономической ошибки сицилийцам пришлось долго топать пешком, поскольку два заведения находятся в разных концах города.

Устранить Джованни Фальконе не так просто, как полагает Коротышка. Пусть он и правда, как говорят, гуляет по центральным улицам без особых предосторожностей, но вроде бы не особо уж и часто.

То же самое относится и к Клаудио Мартелли, и до него слишком сложно добраться, не устраивая сцен, уместных разве что на Диком Западе. Конечно, можно было бы его взорвать, но Риина ясно сказал: стрелять. А если нужно бомбу заложить, возвращайтесь сначала на базу, обсудим, а потом уже будете действовать.

Синакори и Джерачи прокутили кучу денег в ресторанах да ушли несолоно хлебавши, поэтому Маттео Мессина Денаро принял решение перейти к другим именам в списке. В первую очередь к журналисту Маурицио Костанцо. Козел несколько раз демонстративно выступал против мафии, и, кроме того, он знаменитость. Каждый божий день он обращается к итальянцам с экрана ТВ. Его убийство имело бы символическое значение. Лучше всего подорвать его – если Коротышка согласует динамит. Так оно громче бабахнет. Корлеонец хочет, чтобы люди напугались, чтобы итальянцы выучили назубок: Государство – слабое. Государство не сможет их защитить.

– Давай, давай, – подгоняет Сухой, – погнали!

Они находятся у театра Парьоли, и Костанцо только что уехал на автомобиле с шофером. Они тоже двинулись.

– Сегодня мы с этим покончим, – говорит Сухой.

Уже трижды они некоторое время следовали за журналистом, а потом уезжали, чтобы не вызвать подозрений. Но сейчас решили проследовать за ним до дома. Темно, улицы Рима освещены фонарями и фарами автомобилей, которые то и дело вклиниваются между ними и машиной журналиста. Несколько раз они едва не упускают ее из вида. Но лучше это, чем выдать себя, потому что в таком случае провалится не только покушение, но и весь план. И тогда «Коза ностре» придется на какое-то время затаиться. А такое боссам не понравится.

– Он поворотник включил.

– Спокойно.

Они следуют за ним на расстоянии пятидесяти метров.

– Она точно бронированная, – говорит Синакори.

– Железно.

Автомобиль с Костанцо на борту доезжает до квартала Прати. Останавливается у подъезда. Водитель открывает журналисту дверь и провожает до подъезда, держась к нему вплотную.

– Они как склеились, – говорит Синакори.

Мессина Денаро вздыхает, снимает очки с диоптриями, которые надевает по вечерам вместо «Рэй-Бэнов», и кладет их на приборную панель. От всеобщего внимания не ускользнуло, что рядом находится комиссариат полиции, потому, конечно, район этот не из тех, где можно совершить убийство, надеясь остаться незамеченными.

– Поехали, – говорит Денаро.

– Чего? – спрашивают с заднего сиденья.

– Уезжаем, – повторяет старший. – Ничего не выйдет. Слишком рискованно. Нужно просить о помощи.

И на сей раз они удаляются.

Чиро Нуволетта – единственный босс каморры, которому дозволено сидеть за столом Купола «Коза ностры». Он лично знаком с «дядей» Тото, и представил его как раз Винченцо Синакори. Но связи между боссами Марано и корлеонцами уже давно налажены: клан Нуволетты имеет долю в строительной компании из Мазара дель Валло, которой от имени Риины управляет подставное лицо. Перед римской экспедицией Коротышка ясно сказал дону Чиро, указывая на Синакори: «Если к вам явится этот синьор, окажите ему услугу».

Чиро Нуволетта прекрасно ориентируется в Риме. У его клана здесь много интересов. И, кроме того, на их готовность помочь уже рассчитывают.

Дон Чиро прибывает на вокзал Термини в сопровождении типа, которого называют только по имени – Армандо. Мессина Денаро говорят, что они сегодня же поедут в театр Парьоли посмотреть обстановку своими глазами и составить мнение.

– Сегодня нет, – возражает шеф.

– А почему? – спрашивает Чиро Нуволетта.

– Потому что сегодня четверг. По четвергам передача не выходит.

Нужно подождать денек. Но неаполитанский босс быстро понимает, что «это не дело». За домом Костанцо наблюдают не только участники Суперштуки. Много и других. Машины снуют туда-сюда, медленно кружат вокруг дома позади пьяццы Кавур, контролируя всю зону. Наружное наблюдение надежно защищает дом Маурицио Костанцо от обстрелов. Но главное, что это вообще дом не Маурицио Костанцо, а министра внутренних дел Винченцо Скотти, который принимает журналиста каждый вечер, потому что они вместе готовят новую телепередачу, направленную против мафии.

– Это не дело, – расстроенно повторяет Чиро Нуволетта. – Так не получится. Нужна бомба.

– Вот именно, – соглашается Синакори. – Нужна бомба. Ехать все равно по той же дороге.

– Можем положить ее в мусорку, – говорит Сухой. – Положим ее туда, и как только машина повернет… бум! Или, – почесывает он подбородок, – можем заложить тритол в машину. Оставим ее здесь на парковке…

– Как с Кинничи, – говорит Скарано.

– Как с Кинничи.

Но нужно добро Коротышки.

– Поезжай ты, – говорит шеф Синакори. – Спроси у «дяди» Тото.

Тот отдает честь: слушаюсь. И уже встает.

– А вы знаете, – говорит Джерачи, – что в баре на виа Венето я встретил Ренцо Арборе?

Остальные пристально смотрят на него.

– Ренцо Арборе, – повторяет Джерачи. – Певец. Или ведущий, неважно. Он был в баре «Дони», там, где отель «Эксельсиор». Я подумал: «Бля, он ведь тож в списке, все прям как надо».

Винченцо Синакори только прилетел в аэропорт Пунта-Раизи и сразу связался с людьми босса Сальваторе Бьондино. Без лишних пояснений он сказал, что ему нужно срочно поговорить с боссом. Теперь они в машине. Автомобиль едет по деревенской дороге, окна приспущены. Теплый, наполненный ароматами воздух робко проникает в салон, соревнуясь с сигаретным дымом. Март, скоро весна. Но если Коротышка согласует операцию, то Винченцо придется наслаждаться весной в Риме. И эта весна, весна 1992 года, станет незабываемой.

Они подъезжают к вилле. Бьондино идет первым. По грунтовой дорожке они подходят к двери. Она открывается, не успели они постучать. Входят. Их ждут двое надежных людей. Один из них – Сальваторе Канчеми, Синакори его узнаёт. После того как в 1985-м арестовали Пиппо Кало, кассира «Коза ностры», Риина назначил Канчеми, связанного с неким Витторио Мангано, главным по округу Порта-Нуова.

– Ну? – спрашивает Канчеми. – Как твои римские каникулы?

– Э-э-э, каникулы? Какие каникулы? – отвечает Винченцо, хотя в брюхе у него до сих пор плещется вино из римских бутылок, губы перепачканы карбонарой, а на ногах фирменные туфли.

– Давай, выпей, – говорит босс, вынимая пробку из бутылки деревенского вина.

– Все в порядке. Спасибо.

– Ну тогда расскажи нам…

Он не успевает закончить фразу, потому что с верхнего этажа появляется Джованни Бруска. Он молча спускается по лестнице, на лице – ледяное выражение.

Бьондино поворачивается к Синакори:

– Ступай. Можешь идти.

И он идет. Поднимается на верхний этаж.

В комнате его ждет Коротышка.

– Так что пока… ничего, дядя Тото, – разводит он руками. – Ситуация такая. У министерства ничего не сделаешь, Фальконе достать слишком сложно. Уж очень много полицейских. И по Мартелли то же самое. Костанцо убрать можно. Но и для него нужна бомба, потому что и это непросто.

– М-м-м, – мычит Коротышка.

– Что скажете, дядя Тото? Можем действовать?

Немного подумав, Риина качает головой:

– Нет. Ничего не делайте. Возвращайтесь.

– То есть мы должны…

– Возвращайтесь. Здесь нашлись дела посерьезнее.

Синакори прощается с боссом, спускается на нижний этаж, выходит на улицу, садится в машину с Бьондино, и они направляются в аэропорт Пунта-Раизи. Нужно сообщить парням хорошую новость – или плохую, это как посмотреть. Жаль. Он бы не возражал задержаться в Риме еще чуток.

Как только Синакори выходит из виллы, на верхний этаж поднимается Джованни Бруска. Он берет стул и садится сбоку от Коротышки. Несколько минут они ничего не говорят. Вглядываются в пустоту. Слушают рев удаляющегося автомобиля.

– Нихуя они не сделали, – говорит Коротышка. – Нихуя. Развлекаются.

Бруска молчит.

– Фальконе хочу. Хватит всей этой поебени, Костанцо, Мартелли… Здесь все тратят время на какую-то мелюзгу. Только Фальконе.

– Я в вашем распоряжении.

Босс пристально смотрит на него. Сначала неудача в Аддауру, теперь эти балбесы по ресторанам шляются. А Бруска здесь терпеливо ждет. Он уже не раз заявлял о своей готовности, но, по той или иной причине, подходящий момент пока так и не настал.

– Обсудим еще, – говорит Коротышка, хлопнув Бруску по плечу. – Обсудим.