В кабинете Джованни Фальконе на четвертом этаже на виа Аренула все взгляды прикованы к телевизору. Никогда еще речь Джулио Андреотти не удостаивалась такого интереса. Но если учесть, что это речь по окончании его мандата и полномочий его правительства, становится понятно, что столь пристальное внимание вызвано чем-то иным.

30 января 1992 года по-настоящему интересные новости поступают не из Дома правительства, но из зала суда. Неделю назад заместители прокурора Вито Д'Амброзио, Джованни Транфо и Витторио Мартушьелло, представляющие обвинение, потребовали восстановить приговоры боссам, аннулированные апелляционным приговором по Макси-процессу. После чего судьи удалились в совещательную комнату. Уже прошла неделя, и теперь все ждут, что с минуты на минуту расскажут, что произошло в зале суда. Как завершился самый большой процесс против мафии в истории Италии.

А пока Джулио Андреотти с необычайным спокойствием рассказывает о реформах, ожиданиях, результатах. Речь председателя правительства бесконечна. В какой-то момент она начинает казаться церковным речитативом.

Джованни медленно сползает в воспоминания. Паоло Борселлино, Леонардо Гварнотта, Джузеппе Ди Лелло, Рокко Кинничи. А потом Джузеппе Айяла, Нино Капоннетто. Он знает, что те из них, кто жив, тоже сейчас думают о нем, и даже «Папа Рокко» наверняка где-то там ждет. Как и Антонино Скопеллити. Все они связаны нитью, которая протянулась с Сицилии в Рим. Фальконе не ждет, что кто-то это поймет, не ждет даже, что это кому-то важно. Сразу после убийства судьи Скопеллити он позвонил магистрату, который занял его место, спросил, какие новости, кое-что посоветовал. Может быть, того это и встревожило – не столько новости, сколько советы. Так что Джованни услышал в ответ:

– Бросьте, коллега, у нас тут дел полно. Вы только все замедлите. Ухудшите ситуацию.

И разговор прервался. Невозможно понять, почему близость к смерти, это зловещее родство, от которого по спине бегут мурашки, объединяющее группку обездоленных, исключенных из общества, вызывает зависть и злобу. Словно это признак «статуса». И получается, что Антонино Скопеллити был прав, когда упрямо отказывался от этого знака приговоренного к смерти. Когда отказывался от эскорта, тонированных стекол и бронированного автомобиля. В конце концов, лучше подохнуть, пока тебя любят.

Все смотрят на лицо председателя правительства, ожидая, что вот-вот что-то произойдет, что в эфир выйдет экстренный выпуск новостей и станет известна концовка этого длинного романа – Макси-процесса. Но новости сообщают не по телевизору.

На столе трезвонит телефон. Фальконе раздраженно машет рукой, хочет даже попросить отключить проклятый аппарат. Но потом берет трубку:

– Да.

– Мы выиграли.

Это Вито Д'Амброзио. У Джованни учащается ритм сердца.

Сам он того не замечает, но по лицу его расползается улыбка. Другие смотрят на него. И понимают.

– Какая прекрасная новость, – говорит он, пытаясь скрыть волнение. – Как… как здорово!

– За это надо выпить, – говорит Д'Амброзио.

– Конечно. А теперь… Спасибо, Вито. Большое спасибо за новость.

Джованни кладет рубку.

Подтверждены все приговоры, вынесенные судом первой инстанции. Аннулированы все оправдательные приговоры по громким убийствам: далла Кьезы, Бориса Джулиано, Паоло Джакконе. Для определения вины боссов состоится новый процесс. «Теорема Бушетты» выдержала испытание апелляционным судом, а все аргументы, которые в ходе апелляционного процесса привели к смягчению приговоров, оправданиям, освобождению из тюрьмы, опровергнуты.

Вот теперь у «Коза ностры» точно проблемы. В особенности у Коротышки.