Mala tempora currunt[92] для Коротышки. Он хоть и не учил латынь в школе, но прекрасно знает это выражение. Он не большой ученый, но в житейских вопросах разбирается отменно и умеет делать выводы. А значит, понимает, что по Макси дело приняло нехороший оборот.

Новости из Рима поступают пренеприятные. Похоже, что по поводу ухода судьи Карневале решение уже принято. Карневале попытался вернуться к рассмотрению Макси-процесса в кассационном суде. Когда председатель кассационного суда Антонио Бранкаччо зашел напомнить, что время уходит и нельзя рисковать срывом процесса, что если его заместитель Молинари уйдет на пенсию, то придется начинать все сначала и тогда мафиози освободят по истечении установленных законом сроков, Карневале постарался развеять его опасения. Беспокоиться не о чем. Молинари человек ответственный, он сделает все, что нужно, и своевременно.

– Да, но адвокаты, конечно же, выдвинут какие-нибудь возражения, чтобы затянуть дело и добиться освобождения.

– Не будет такого. Я их знаю, этих адвокатов. Можно не беспокоиться.

Но Бранкаччо не успокоился, он так и насел на Карневале, даже вызвал его к себе на разговор, а потом еще повторил содержание разговора в официальном письме. Вот так – чтобы оставить следы. В общем, он оказал на судью нешуточное давление. Так что Карневале подумал, что, может, лучше вернуться на исходную позицию и самому заняться Макси. Но решил, что, с одной стороны, это показалось бы проявлением неуважения к коллеге Молинари – забрав у него дело, которое сам ему и вручил, он будто обвинит того в некомпетентности, – а с другой стороны, вокруг него самого снова поднимется буря, он окажется в центре шторма из полемики и обвинений. И Карневале сдался. Председателем суда третьей и последней инстанции по Макси-процессу будет Арнальдо Валенте, который недавно закрепился в уголовном отделе. Прямо как этот судья Альфонсо Джордано, что председательствовал в суде первой инстанции. Эта аналогия не ускользает от синапсов Коротышки. У Фальконе тогда все получилось, это он один виноват в том, что происходит. У «дяди» Тото больше нет сомнений.

А сейчас Фальконе сумел выдрессировать свою собачонку, министра Мартелли, – сначала заставил его написать декрет, чтобы засадить в тюрьму только что отпущенных на волю мафиози, а потом и повлиять на состав судейской коллегии.

Уж не говоря о том, что и началось тоже все с него. Фальконе пробрался туда, куда ни в коем случае не должен был пробраться. А в своем кабинете на виа Аренула он принесет даже больше вреда, чем прежде.

– Хватит, – говорит Коротышка главам округов, которые сидят вместе с ним за столом в деревенском доме. – Пора ему рога пообломать. Они хотят Суперпрокуратуру? А мы устроим Суперштуку.

Собрания следуют одно за другим, то в одном доме, то в другом. Меры предосторожности принимаются, но не чрезмерные, учитывая, что сицилийские следователи, кажется, не особо стремятся поймать главного из укрывающихся от правосудия преступников. Сегодня с Коротышкой самые верные приспешники из Трапани и квартала Бранкаччо, это Маттео Мессина Денаро, Мариано Агате, братья Филиппо и Джузеппе Гравиано, а также Винченцо Синакори.

– Эта история должна закончиться, – говорит корлеонец. – Ищите Фальконе там и тут, в Палермо, в Аддауре, в Риме… Этот козел совсем охуел. Хватит. Нужно дать ответ. И серьезный. Кто попадется, того и прикончим. Подойдет Фальконе, но и Мартелли тоже. И этот рогоносец Маурицио Костанцо.

Костанцо – телеведущий, что сжег в прямом эфире майку с надписью Mafia. Made in Italy и пожелал неизлечимых болезней боссам, которым с такой легкостью удается укрываться в больнице. Он даже позволил себе пригласить на передачу Карлу Коттоне, невестку босса Мадонии, которая демонстративно набросилась на родственников своего мужа. Как тут не оказаться под прицелом мафии.

– И этого, Андреа Барбато с TG2, тоже.

Барбато больше не директор канала TG2, но был им, как и главным редактором либеральной газеты «Паэзе сера» и депутатом от независимых левых. Вина его в том, что он поддержал на телевидении инициативу Костанцо.

– И потом, надо и сухие ветви посрезать.

– Сенатора? – спрашивает Мессина Денаро.

– Его.

Они говорят о Сальво Лиме, который дал личную гарантию, что между апелляционным и кассационным судом все «уладится», что несколько лет придется отсидеть, но в конце концов все будет хорошо. Только вот сейчас непохоже, будто что-то там налаживается. Вообще ничего не налаживается. Ладно тюрьма, ладно пожизненное, но «папа» Риина гарантировал и всякой мелочи, и шишкам, что он лично об этом позаботится. Он дал слово чести.

– Он нас наебывает, он и этот мудак Игнацио Сальво. Не хочет разговаривать, прячется, а как отловишь его, то трындит, что ситуация плохая, что теперь все не так, как прежде, что даже сенатору сложно приходится… Я этим ебланам покажу сложности.

Мужики переглядываются. Проблем нет. Они готовы.

– Если Макси плохо закончится… – Риина обрывает фразу, но продолжать ее нет смысла. Хлопает себя по ляжке: – За дело! Пошли.

Ножки стульев скрипят по полу, гости встают. И берутся за дело.