Суд совещается уже месяц, и вскоре должно быть вынесено апелляционное решение по Макси-процессу в Палермо. Вердикт определит все. Наконец-то может подтвердиться «теорема Бушетты»: восстановленная им картина мафиозного Купола, его иерархической структуры, роли лидеров, союзов и междоусобных войн. Но в худшем случае эту версию дезавуируют. Что, как прекрасно знает Фальконе, касается не только обвиняемых. Это касается в том числе магистратуры по борьбе с мафией, порядка ее работы в последние годы, ее деятельности, которая уже стала предметом тяжелых споров с Мели, а теперь с Джамманко. Это касается его лично. Потому что очевидно, что если механизм процесса первой инстанции будет дезавуирован, для него самого это окажется тяжелым ударом. А чего ему в данный момент никак не нужно, так это очередной лобовой атаки на глазах у всей страны. На него и так уже нападают политики, бывшие друзья, Высший совет магистратуры и немалое число коллег.

Ребята вели себя хорошо, доставая пистолеты из карманов только спорадически, – хотя эти случаи становились всем известны, потому что из-за тюремных решеток, где находились они сами или их боссы, донесся голос, и этот голос рек: «Не шумите, потому что замок падет. Вас выпустят. Все наладится». Пока не все наладилось. Но уже многое.

Еще восемьдесят шесть человек оправдали – это следует из приговора, объявленного председателем апелляционного суда Пальмеджано. Суд первой инстанции приговорил к пожизненному заключению девятнадцать человек, но только двенадцать приговоров подтверждены апелляционным судом. Более того, для тех, кто останется в тюрьме, срок урезан на треть. Купол не несет ответственность за убийства генерала далла Кьезы, Бориса Джулиано и Калоджеро Дзуккетто. Конечно, авторитет органа «Коза ностры», принимающего решения, признан, но судейская коллегия полагает, что разрешения боссов на убийство префекта, начальника полиции или следователя не требовалось. Похоже, что этот авторитет странным образом применялся только при убийствах мафиози, в конфликтах между разными семьями, в то время как прочие убийства – результат автономных решений отдельных ячеек, которые могли свободно расстреливать из калашниковых кого им вздумается, не испрашивая разрешения у боссов. К тому же для корлеонских боссов были бы контрпродуктивны столь громкие преступления, привлекающие всеобщее внимание. Так сказано в приговоре. Там сказано, что далла Кьезу, Джулиано и Дзуккетто – а также босса Альфио Ферлито, трех карабинеров из его эскорта, Сальваторе Раити, Сильвано Францолину, Луиджи Ди Барку и водителя Джузеппе Ди Лаворе – прикончили мафиози из «проигрывающей» группировки по причинам, вероятно связанным с наркотиками или борьбой за новые территории.

Нино Капоннетто сидит у себя дома в мягком зеленом кресле, укрыв ноги пледом. Сегодня 12 декабря, скоро Рождество, семейный праздник. Он должен быть спокоен. Именно этого он желал каждый проклятый день в Палермо, где пули свистели из-за угла, на земле валялись трупы и люди исчезали без следа. Он должен быть спокоен, но покоя нет. Нет ему покоя с тех пор, как он вернулся во Флоренцию. Бессильным зрителем он наблюдал, как разрушается замок, который он построил вместе с Фальконе, Борселлино, Ди Лелло, Гварноттой, Айялой, Синьорино. И кусал локти. Больше он ничего сделать не мог.

– Джованни, что нам делать, Джованни?

– Ничего, Нино. Все, что мы могли сделать, мы уже сделали. Но, по-моему, это не катастрофа, могло быть и хуже. Общая система следствия выстояла – никакого сравнения с тем, что случилось в Катандзаро двадцать лет назад, когда скопом оправдали сто четырнадцать человек, следствие по делу которых вел Терранова. По крайней мере, сейчас двенадцать человек приговорили к пожизненному заключению. Есть, конечно, странности…

У обоих уставшие, сонные голоса. Джованни разговаривает, лежа в постели в гостинице. Он спрашивает:

– Ты читал, что он сказал газетам?

– Нет, я в деревне, здесь до меня ничего не доходит. Слава богу.

– Он сказал, – Джованни берет с комода «Репубблику», – что судья не может участвовать в борьбе, не может выносить решения, руководствуясь требованиями толпы. Судья или беспристрастен, или нет, а если судья вступает в борьбу, если он поддерживает ту или иную сторону, то он больше не судья… Как говорил Цицерон, «я раб закона…»

– Раб закона? Скорее уж невежества, Джованни. Это симптом полной культурной неготовности бороться с феноменом мафии.

– Я себя спрашиваю: как такое может быть, что Риину приговорили к пожизненному заключению, а Провенцано – к десяти годам? Почему Микеле Греко дали пожизненное, а Сальваторе Греко отделался шестью годами? Почему к пожизненному заключению приговорили Риину, но не Луккезе? В общем, некоторые решения меня даже не бесят, а кажутся мне загадочными.

– Но и бесят, Джованни. И бесят. Меня и тебя. И на это у нас есть все основания. Согласно этому приговору, и профессора Паоло Джакконе убили без ведома Купола. И тогда Джузеппе Ди Кристина, Игнацио Ньоффо, Пьетро Романо, Альфио Ферлито, все эти боссы занимали свои должности в мафии ради чего? Ради престижа? Ради славы? Ради чего, если они якобы не при делах?

– Ну… Что тебе сказать… Будет еще кассация.

Конечно, будет еще и кассация. Когда-нибудь. Но Фальконе учится особо не надеяться на будущее. Надежда еще жива, но она все слабее и слабее. И это проблема. Потому что человеку должно быть комфортно хотя бы в одном из трех временных измерений. В настоящем война проиграна. В будущее двери пока закрыты. В прошлом? Но оно рушится вместе со всем остальным. Так в какой ящик положить надежду? Осталось ли хоть одно еще не занятное, не разрушенное, не проданное на аукционе хранилище?