Белые шпили Дуомо презрительно возвышаются над потемневшими от копоти крышами зданий. Автомобили и прохожие сливаются в суетливый поток вокруг собора, а золотая Мадонна на вершине главного шпиля кажется чуть ли не дорожным регулировщиком.

Милан просыпается рано. Просыпается первым, чтобы прийти первым. Он и так первый – во всем.

– Если бы ты была медведицей, где бы ты охотилась?

Перед Фальконе открывается превосходный вид. Он сидит в баре на втором этаже здания, выходящего на Дуомо. Справа из огромного окна видно всю площадь. У его ног две сумки, полные папок с документами, которые он всегда носит с собой. Это его личные копии расследований, и он не хочет, чтобы они пропали, оттого что их поручили немного «рассеянному» сотруднику. Некоторые документы исчезают в один момент.

Перед ним сидит женщина с длинными рыжими кудрями.

– Но ты и так медведь, ответ сам знаешь. И потом… что за вопрос?

– Вообще-то я серьезно. Знаешь, как медведи ловят лососей? Они неподвижно стоят у реки и ждут, когда лососи поплывут вверх по течению, а как только завидят косяк… цап! Хватают лапой и сжирают.

– Интересно.

Женщину с рыжими волосами зовут Ильда Боккассини, она судья из Неаполя, но служит сейчас в Милане. Ильда, как и Джованни, – заместитель прокурора. Она работает с Фальконе и лейтенантом карабинеров Серджо Де Каприо над расследованием «Связи через Дуомо», начавшимся пару лет назад со слежки за баром «Нэт и Джонни» на виа Фрателли Росселли в городке Чезаре-Босконе возле Милана. Среди постоянных посетителей бара – Гаэтано Ла Роза, он же Танинелло, подозреваемый в убийстве трех карабинеров. Установив контроль за его передвижениями, лейтенант Де Каприо обнаружил, что к нему тяготеют персонажи из мафии и ндрангеты – калабрийской преступной группировки. Выяснилось, что и улицы прекрасного Милана затопили наркотики. Милана, который просыпается прежде других, а значит, иногда и он – в особенности он – нуждается в синтетических средствах, чтобы справиться с безумным темпом жизни.

Расследование «Связи через Дуомо» завело их далеко – как в плане дружбы (она сложилась крепкая), так и в плане географии: все еще живо воспоминание о совместном путешествии в Аргентину. Они отправились из Рима в Буэнос-Айрес, Фальконе в сопровождении капитана карабинеров Джузеппе Де Донно, а Ильда Боккассини – полицейского Массимо Маццы. По соображениям безопасности Джованни и карабинеру полагались места в первом классе, а его коллеге – в бизнесе. Де Донно согласился занять место магистратки, чтобы она могла сесть рядом с Фальконе, обсудить работу и насладиться спокойствием. В пустынном первом классе, где, кроме них, никого не было, они вместе, на одном плеере, прослушали кассету Джанны Наннини. Потом оба заснули. Проснувшись, Ильда обнаружила, что Джованни работает, нацепив очки на нос и погрузившись в информационную записку о расследовании. Покой на высоте нарушил только визит командира воздушного судна, который счел важным поблагодарить Фальконе за его работу, сказав, что для него честь приветствовать его на борту, и последовавших за ним других членов экипажа, также взволнованных присутствием Джованни Фальконе. Несмотря на застенчивость, с которой Джованни принимал комплименты, ему было приятно столкнуться в небе с выражением теплых чувств, которых ему слишком часто не хватало на земле.

В Буэнос-Айресе их ждали до предела насыщенные дни, полные допросов и обмена информацией с аргентинскими коллегами, а скрашивали работу превосходные обеды с мясными блюдами. Так что Ильда решила задержаться еще на денек, а Джованни улетел в Италию.

– Если бы ты была медведицей…

– Опять эта медведица…

– Да. Если бы ты была медведем, в какой реке ты бы ловила рыбу? Там, где плещутся четыре или пять лососей, или там, где сплошной косяк плывет у тебя между лап?

Джованни бросает взгляд на площадь.

– Под лососями ты подразумеваешь людей? – спрашивает Ильда.

– Нет. Под лососями я подразумеваю деньги. Мне ясно, что мафии больше там, где больше денег, но эти воспринимают мою идею едва ли не как личное оскорбление. Для них мафия – это выстрелы.

– Здесь тоже постреливают.

– Да, но не так, как у нас. Здесь перестрелка – событие. Никто не считает, что мафия пустила корни в Милане.

– Синьор Фальконе, желаете чего-нибудь еще?

Он уже не нуждается в представлениях, его и без эскорта узнают на всех широтах.

– Бокал пассито, спасибо. Хочешь пассито? – спрашивает он Ильду.

Она кивает. Официант, слегка поклонившись, удаляется.

– И потом, если бы речь шла только о «людях чести» и их приспешниках…

И на самом деле, похоже, что у ног Мадонны – тот же клубок из организованной преступности, бизнеса и политики, что и на Сицилии. Мафиозные группировки уже давно организовали в Милан трафик героина и кокаина, но им нужно отмывать доходы в легальных компаниях, поэтому мафия прибегает к услугам миланских предпринимателей, весьма активных в строительном секторе, которые, в свою очередь, пользуются связями в высокопоставленных политических кругах. Беспроигрышная схема, которая повторяется повсюду.

– Весь мир – деревня, Джованни. По-моему, очевидно, что чем более общество считает себя защищенным от этого, чем более его, так сказать, оскорбляет сама подобная возможность, тем оно уязвимее. Послушай, эта история с Высшим советом…

Фальконе качает головой:

– Не хочу об этом говорить.

– Я знаю, но я хочу. Я тебе советовала не выставлять свою кандидатуру.

– Советовала, советовала.

– А теперь что ты намерен делать?

– Не знаю. Мне нужно уйти, это ясно.

– А апелляция по Макси-процессу? Беспокоит тебя?

– Ну а что, – смеется Джованни, – меня в последнее время не беспокоит?