Джованни прав, ожидая худшего. Макси-процесс – это цирк, а в каждом цирке есть тигры и львы, укротители, клоуны и ярмарочные уродцы.
Процесс только начался, а адвокаты уже пошли на уловки, чтобы помешать его ходу. Они заявили отвод председателю суда присяжных Альфонсо Джордано – действие, практически не имеющее прецедентов, – потому что тот якобы подсказал ответ одному из допрашиваемых. Но апелляционный суд сразу же отказал в требовании.
Потом они зацепились за другой крючок. В юридической практике по соглашению сторон в зале суда не зачитывают все процессуальные акты, чтобы не терять зря времени. Однако на этот раз адвокаты мафиози уперлись, требуя, чтобы были зачитаны вслух все страницы, относящиеся к Макси-процессу. А их почти семьсот тысяч: председателю Джордано пришлось бы читать два года без перерыва. Чтобы процесс не развалился, парламент вынужден был в рекордные сроки принимать соответствующий закон.
Но подножки ставят не только адвокаты. Воспрепятствовать процессу пытаются все, кому есть что терять. Тури Эрколано, двоюродный брат босса Нитто Сантапаолы, заявил протест необычным образом: утверждая, что суд ему в любом случае не поверит, он накануне допроса зашил себе рот степлером, так что без помощи медиков не обошлось. А когда Винченцо Синагра, тезка и двоюродный брат другого Винченцо Синагры, известного сотрудничеством с правосудием, проходил через металлодетектор, расположенный у входа в клетки в зале суда, тот зазвенел. Винченцо искренне признался остановившему его карабинеру: «Я два гвоздя проглотил». Арестанта срочно отвезли в больницу. Джордано пришлось сообщить собравшимся, что заседание переносится.
Но в любом уважающем себя цирке должен быть и кордебалет. Группа из семи женщин – жена, дочь и пять сестер босса Бранкаччо Винченцо Буффы – ворвались в зал суда, выкрикивая фразы, которые председатель Джордано попросил записать как «неразборчивые». Хотя многие их разобрали, в особенности заключенные, для чьих ушей они и были предназначены. Женщины кричали: «Куда подевался Винченцо?! Что с ним?! Куда вы его дели?!» Винченцо Буффа исчез несколько дней назад, но это только видимость. Ходят слухи, и некоторые газеты уже об этом написали, что он решил сотрудничать с правосудием. И тогда куда понятнее крики его жены Катерины Ла Мантии: «Мой муж – не Конторно!» Женщины защищали «честь» семьи Буффа, а может быть, и собственные жизни. Чтобы выставить их, потребовалось вмешательство сил правопорядка. Джордано в очередной раз пришлось прервать заседание.
Если бы только преступники и их родственники вели себя как сумасшедшие, ситуация еще была бы управляемой. Но это не так. В зоне, предназначенной для публики, полицейский уцепился за перила и, прижимая к уху рацию, по которой якобы передавали ужасные откровения, принялся кричать: «О боже мой! О боже мой! Вас убьют! Вас всех убьют!» И в этом случае слушание тоже прервали. Похоже, что агент страдал нервным расстройством и не смог справиться с напряжением.
Нервы у всех участников процесса на пределе. Не только у обвиняемых, адвокатов, магистратов и полицейских. Даже председатель суда Альфонсо Джордано не нашел лучшего средства, чем йога, чтобы сохранить душевное спокойствие. Он принес спортивный костюм в свой кабинет в бункере – в кабинет, в котором он буквально поселился, – и проводит то немногое время, которое у него остается до или после заседаний, выполняя дыхательные упражнения. Маленькая дверца выходит в такой же маленький дворик, где судья каждый день несколько минут бегает, чтобы расслабиться душой и телом. Он уже много лет практикует пранаяму. До этого момента он никогда бы не подумал, что дыхательные упражнения ему пригодятся, что он не сможет без них обойтись.
Но Макси-процесс – это еще и цирк ужасов. Музей пыток, который, да, поражает, но никого не смешит. Нет ничего смешного в рассказе Винченцо Синагры о том, что газеты окрестили «комнатой смерти». Бушетта и Конторно уже упоминали о ней в зале суда, но разница в том, что первые двое описывали преступления, совершенные другими, а Синагра описал чудовищные преступления, при совершении которых он присутствовал или являлся их соучастником. Его заявления касаются в первую очередь Филиппо Маркезе, босса семьи из Корсо-деи-Милле, одного из самых кровавых киллеров в истории Италии. Подсевший на кокаин Маркезе – чудовищный садист, но только Синагра открыл присутствующим в зале суда степень его садизма.
Комната смерти находится на пьяцце Сант-Эразмо, на юго-востоке Палермо, рядом с парком «Вилла Джулия», в нескольких метрах от моря. Это низенькое, ничем не примечательное строение, что-то вроде заброшенного склада, но только с виду. Вокруг лодки и другие здания-развалюхи. Сюда Маркезе и его приспешники привозили десятки людей, преступников, которые заблаговременно не испросили дозволения на кражи и грабежи на территориях, подконтрольных боссам, но также и тех, кто просто располагал информацией, которой хотелось завладеть семье из Корсо-деи-Милле и за которую она готова была искупать человека в кислоте. Таким образом избавлялись от трупов: сначала, пока жертвы умоляли о пощаде, их душили (иногда сам Маркезе), а потом бросали в ванну с кислотой, где они «таяли». «Становились жидкими», – объяснил Синагра. Или их расчленяли, части бросали в море, прятали в багажнике автомобиля. Но сначала забирали кошельки и снимали с жертв все, что помогло бы их опознать: часы, цепочки. Все оказывалось в карманах кузена и тезки Синагры по прозвищу Буря. Пентито получал с каждого человека, лишенного имущества, пятьдесят тысяч лир.
Живым из комнаты смерти было не выбраться. Каждый, кто переступал ее порог, едва увидев веревки в пятнах крови, ванну с кислотой и орудия пыток, разражался рыданиями. Он знал, что смертный приговор уже подписан.
По иронии судьбы именно этого приговора удалось избежать самому Синагре, виновному в похищении человека, близкого к «Коза ностре». Хотя наказанием в таких случаях всегда была смерть, он мог рассчитывать на поддержку кузена, мафиозо и полного тезки, поэтому ему предложили выбор: умереть, навсегда покинуть Сицилию или сделаться палачом на зарплате у семьи из Корсо-деи-Милле. Он выбрал зарплату в двести пятьдесят тысяч лир в месяц, за которую держал за ноги рыдающих людей, пока Филиппо Маркезе, бесноватый с маленькими черными глазками, душил их веревкой.