Автомобиль «аутобьянки A112» кремового цвета, принадлежащий генералу далла Кьезе, покинул Виллу Уитакера около девяти часов вечера. Крышу и лобовое стекло припорошил мелкий песок, напоминающий сахарную пудру, – вечерний сирокко принес его и рассыпал на автомобили, припаркованные во дворе префектуры и во всем Палермо. Эмануэла Сетти Карраро, жена генерала, повернула ключ в замке зажигания и включила дворники, чтобы счистить песок со стекла, потом они тронулись. За рулем сидела она.

Пока они разворачивались, пришла в движение другая машина. Синяя полицейская «альфетта» последовала за ними, держась на расстоянии в несколько метров. Все нормально, все как обычно. За рулем машины – агент полиции Доменико Руссо, который всегда сопровождал их.

– Он поехал? – спросил генерал, пытаясь разглядеть синюю машину в боковом зеркале. – Я его не вижу.

Жена подняла глаза к зеркалу заднего вида:

– Да, он за нами.

Генерал кивнул и опустил стекло, чтобы поправить зеркало.

– Хочешь есть? – спросил он.

– Мамма мия, – улыбнулась Эмануэла.

Они выехали из дворика префектуры и медленно двинулись по виа Данте Алигьери.

Агент Руссо ехал позади и не спускал с них глаз. Но не только он.

– А ты нет?

– Хочу. Не знаю, – пожал он плечами.

– Не знаешь, хочешь ли есть?

Эмануэла повернула к нему лицо, вопросительно улыбнулась.

– Уже и не пойму. В последние дни я так нервничаю… Все бесит.

– Жаль.

Объяснения тут не нужны. За сто дней, прошедшие с тех пор, как далла Кьеза стал новым префектом Палермо, он несколько раз объяснял жене свое положение. Но сейчас решил еще раз объясниться, больше для себя, чем для нее.

– Меня отправили на войну с мотыгой и в спущенных штанах.

– Ага.

– Меня отправили… координировать борьбу с мафией на национальном и местном уровне, – продолжил он, чеканя слова, – но я не знаю даже, в чем заключаются обязанности координатора, эти особые полномочия, которые мне должны были дать. Ничего официально не оформлено. Я такой же префект, как и все остальные, нет никакой иерархии. Комиссар полиции или префект другого города может поступать, как считает нужным, и имеет такую же власть, как и я. Ну и вот, – он покачал головой, – я не понимаю, что я здесь вообще делаю. Меня хотят обдурить, вот в чем правда.

– Сейчас покушаем свежей рыбки, и я тебе покажу, что…

– Все это цирк с конями. Вот что нужно было сказать этому Бокке, который брал у меня интервью. Надо было сказать: «Уважаемый синьор Бокка, выслушайте меня и передайте слово в слово: „Все это цирк с конями. Никто не борется с мафией, никаких особых полномочий у меня нет. Тут никто ни с кем бороться не хочет“».

– Ты бы этого никогда не сказал. Государственный человек так не рассуждает.

– Государственный человек… Государство… Я столько раз повторил это слово, что уже не знаю, что оно значит.

– Ты же воевал, Карло. Что еще может случиться?

Эмануэла погладила его по щеке, но он уклонился от ласки. Префект не хотел, чтобы его жалели.

– Но вообще-то нет, я прекрасно знаю, что такое государство. Может быть, это государство больше не знает, кто я такой, может, государство больше меня не признает.

Некоторое время они молчат.

– Война? – хмыкнул он наконец. – На войне ты хотя бы знал, с кем сражаешься. Там были окопы. И у солдат с разных сторон была разная форма. Они отличались.

Генерал с женой заказали столик в ресторане на открытом воздухе с видом на залив Монделло. Сардины, осьминог, жареные кальмары, меланхоличный ветерок, который снимет раздражение.

Карло посмотрел в зеркальце. Синяя «альфетта» агента Руссо продолжала следовать за ними. Им с Эмануэлой, конечно, нужно было находиться там, в синем автомобиле, а не в A112 кремового цвета, но генерал всегда утверждал, что ездить в автомобиле без опознавательных знаков безопаснее, чем в полицейском. Если разобраться, это правильный ход мыслей. Вот только агент Доменико Руссо был не единственным, кто знал об этом, не единственным, кто видел, как они сели в машину, не единственным, кто наблюдал, как они медленно ехали по пробкам и как уже добрались до виа Карини.

Вот уже много часов кто-то внимательно наблюдал за всеми перемещениями генерала. В том числе в префектуре.

Когда они выехали с Виллы Уитакера и «альфетта» встала в пробке за A112, за ней на должном расстоянии последовал мотоцикл – мотоцикл с двумя киллерами. Первый, водитель, – чемпион Италии по кикбоксингу Джузеппе Луккезе по прозвищу Ледяные Глаза. Второй – Джузеппе Греко по прозвищу Башмачок. Тот самый, что около года назад навестил Тотуччо Конторно, спасшегося чудесным образом.

Но «чудеса» лишь для тех, кто в них верит, – это из ряда вон выходящие события. Их логика непостижима. Иногда она может показаться извращенной.

На виа Карини движение автомобилей замедлилось. Мотоцикл Луккезе и Греко встал бок о бок с «альфеттой» агента Руссо. Башмачок поднял ствол калашникова и выпустил очередь. У полицейского не было времени среагировать и выскочить из автомобиля, как у Тотуччо Конторно. Ни сделать, ни даже понять, что к чему, он не успел.

Эмануэла Сетти Карраро и ее муж Карло Альберто далла Кьеза, который пробыл префектом Палермо всего сто дней, тоже не успели ничего понять. Даже спросить себя, откуда доносится грохот автоматной очереди, потому что ровно в тот момент BMW 518 с киллерами Калоджеро Ганчи и Антонино Мадонией обогнал A112 и встал перед ним. На лобовое стекло «аутобьянки» обрушился град пуль из другого калашникова, который на этот раз держал в руках Мадония, поразив Карло и Эмануэлу раз тридцать.

Потеряв управление, А112 врезался в «фиат ритмо», припаркованный на обочине. Дальше тишина.

А ведь команда использовала только половину своего огневого потенциала. За автомобилем префекта следовала еще одна машина – с киллерами Франческо Паоло Анцельмо и Джузеппе Джакомо Гамбино, готовыми вмешаться, если бы агент Руссо успел отреагировать. Но он не успел.

Закончив работу, Башмачок спрыгнул с мотоцикла, не торопясь обошел автомобиль, весь в дырках, словно кусок сыра, заглянул в боковые окошки и через лобовое стекло, чтобы убедиться, что генерал и его жена не подают признаков жизни.

Автомобиль и мотоцикл, участвовавшие в нападении, отогнали подальше и сожгли. Забрать ребят, которым нужно было слинять после выполненной работы, примчались три автомобиля, в одном из них сидел Раффаэле Ганчи – отец киллера Калоджеро. Отец и сын поздравили друг друга с удачным завершением дела.

Пока «люди чести» возвращались домой, к своим семьям, от мотоцикла и BMW поднималось пламя, в воздухе распространялся черный, зловонный дым. То и дело кто-нибудь, почувствовав его, морщил нос. Но никто не сказал ни слова, никто не вызвал полицию. Все знали, что лучше молчать. Ведь ничего не стоит развести огонь и возле твоего дома. Достаточно одного лишнего слова, даже так: просто одного слова достаточно. Между тем слова, которые генерал написал в своих документах, пропали из его личного сейфа.

Так и завершилась работа префекта далла Кьезы: пожар, три гроба и пустой сейф.

Таким был итог борьбы с мафией, которую ему поручили.

Его особых полномочий.