Итак, годы с 1905-го по 1911-й были довольно успешны для Владимира Ильича Ленина и группировавшихся вокруг него «революционеров». Однако успехи эти в значительной мере зависели от криминальных «талантов» другого большевистского авторитета – Леонида Борисовича Красина.

После победы Ленина над «товарищами» из Большевистского Центра, возглавлявшегося как раз Красиным, казалось бы, мечта Владимира Ильича о единоличном контроле над большевистской партией и ее финансами сбылась. Однако теперь заботы о постоянном пополнении партийной кассы ложились лично на него. И тут выяснилось, что интриги против однопартийцев и персональное руководство требуют немного разных «талантов», которыми новоиспеченный единоличный лидер не обладал в полной мере. Разругаться с каждым, кто хоть в чем-то не согласен с «единственно верной линией», – это пожалуйста, а вот проявить личную храбрость и увлечь собственным примером – от этого, батенька, увольте…

К тому же возникли новые обстоятельства: грабежи, аферы и зарубежные скандалы в исполнении большевиков и их марионеток привлекли повышенное внимание Охранного отделения департамента полиции Министерства внутренних дел Российской империи, что не замедлило отразиться на составе руководящих кадров «революционеров»-ленинцев. Об этом подробнее.

В январе 1912 года в Праге состоялась VI (Пражская) конференция РСДРП, созванная большевиками. В ней приняли участие 18 человек, из которых 14 прибыли из России, а четверо, в их числе Ленин, были эмигрантами.

Все национальные организации, а также персонально приглашенные Г. В. Плеханов и М. Горький приглашения на конференцию отклонили на том основании, что ее созывают исключительно сторонники Ленина.

Объявив ЦК РСДРП, избранный на V съезде (1907 год), завершившим свое существование, в отсутствие конкурентов, большевики «избрали» новый ЦК в составе: Ленин, Г. Е. Зиновьев, Ф. И. Голощекин, Д. М. Шварцман, С. С. Спандарьян, Г. К. Орджоникидзе и Р. В. Малиновский.

В дни работы конференции в состав ЦК были кооптированы И. С. Белостоцкий и И. В. Сталин (1878–1953), а позднее – Я. М. Свердлов (1885–1919) и Г. И. Петровский.

Однако помимо осуществления ленинских «желаний», один из эпизодов Пражской конференции ярко демонстрирует уровень «секретности» большевистских планов, которые никогда не являлись «закрытой книгой» для Охранного отделения Российской империи.

Дело в том, что на указанной конференции в ЦК избирается Роман Вацлавович Малиновский (1876–1918), член РСДРП с 1906 года, о котором нужно непременно рассказать более подробно. Дело в том, что с 1910 года Малиновский был агентом Московского Охранного отделения, а с 1912 года – Департамента полиции, по кличке «Портной», получавшим за свои «неоценимые» услуги оплату в размере 700–800 рублей в месяц, что равнялось жалованью министра или генерал-губернатора.

Более того, уже после Пражской конференции Малиновский как член профсоюза металлистов был избран от Московской губернии депутатом Государственной думы IV созыва, которая начала свою работу 15 ноября 1912 года.

В состав Думы – 442 депутата – прошла фракция социал-демократов из 13 человек, немедленно поделившаяся на «так называемые на революционном языке того времени – “шестерку” и “семерку”». (Спиридович А. И. История большевизма в России от возникновения до захвата власти. С. 233.)

При этом меньшевиков представляло семь депутатов, а большевиков, вопреки названию, – шесть. И председателем большевистской «шестерки» стал как раз Малиновский.

Возвращаясь к событиям Пражской конференции, отметим, что согласно воспоминаниям участника конференции А. К. Воронского, опубликованным в 1929 году, инициатором избрания в ЦК Малиновского являлся сам Ленин.

«Еще за несколько дней до закрытия конференции, – вспоминал Воронский, – среди ее участников оживленно обсуждался вопрос о составе Центрального Комитета. Ленин настаивал на введении в него Малиновского. Русские делегаты его отводили… Узнав о нашем сговоре, Ленин убеждал нас, как он выражался, “голоснуть” за Малиновского: его надо провести в Думу, у него связи, он рабочий. Кой-кого из нас Ленину удалось перетянуть на свою сторону, но большинство было против Малиновского и за своего кандидата. Мы посчитали свои голоса: провал Малиновского казался обеспеченным». (Заворотнов С. М. Коба выходит на связь. С. 27.)

Получив информацию о раскладе сил, Ленин усилил давление, использовав «персональную обработку». И в итоге победил.

Воронский: «Вечером по секрету стало известно, что избран Малиновский. Все были удивлены». (Заворотнов С. М. Коба выходит на связь. С. 27.)

Но на этом чудеса Пражской конференции не закончились.

В состав ЦК был кооптирован Сталин. И это интересный факт, если учесть, что: сам Иосиф Виссарионович на конференции не присутствовал, в ее работе участия не принимал и в списках для избрания в ЦК не баллотировался. (Заворотнов С. М. Коба выходит на связь. С. 25.)

И еще одно характерное событие – инициатором появления Сталина в ЦК являлся как раз «провокатор» Малиновский. Ему благодаря его влиянию на Ленина удалось уговорить последнего поспособствовать продвижению Сталина.

А вот иллюстрация того, насколько важен был Сталин, или «Коба», для Ленина в те годы.

Письмо Ленина Зиновьеву от июля 1915 года:

«Посылаю Вайнкопа. Верните тотчас. Что с ними делать? Они явно влияют. Ругать не стоит – промолчать лучше, кажись?

Посылаю Коллонтайшу. Верните. Вот это баба дельная!

Посылаю статью о Соединенных Штатах. Возвращать не надо. Если не согласны, телефонируйте (сами или с Зиной, или с Шкловским) тотчас мне.

Не помните ли фамилию Кобы?

Привет!» (Ленин В. И. ПСС. Т. 49. С. 101.)

Или вот: письмо Ленина Карпинскому от ноября 1915 года:

«Большая просьба: узнайте (от Степко или Михи и т.п.) фамилию “Кобы” (Иосиф Дж......?? мы забыли). Очень важно!!» (Ленин В. И. ПСС. Т. 49. С. 161.)

С. М. Заворотнов пишет: «Как известно, забывчивостью и провалами памяти Ильич не страдал. А вот фамилию “Кобы” – Джугашвили – члена Центрального комитета партии большевиков, кооптированного в ЦК за выдающиеся заслуги перед партией, взял, да и просто забыл». (Заворотнов С. М. Коба выходит на связь. С. 33.)

А еще Ленин до последнего не верил в сотрудничество Малиновского с Охранным отделением. Более того, судебно-следственная комиссия ЦК РСДРП в составе Ленина, Зиновьева и Ганецкого отвергла обвинения Малиновского в провокаторстве.

В. М. Молотов (1890–1986): «Когда до революции был разоблачен провокатор Малиновский, депутат Государственной думы, большевик, член ЦК РСДРП, лучший оратор у большевиков, Ленин не поверил… Меньшевики сообщили нам, что он провокатор. Мы не поверили, решили: позорят большевика… А он выполнял все поручения большевиков и в то же время был агентом царской охранки, проваливал организации, выдавал большевиков полиции…» (Чуев Ф. Сто сорок бесед с Молотовым. С. 177–178.)

Отношение Сталина к обвинениям против «продвинувшего его в ЦК» Малиновского однозначно отрицательное. Вот доказательство:

«На страницах меньшевистской газеты “Луч” появилась заметка, публично обвинявшая Малиновского в провокаторстве. И хотя автором заметки, подписанной буквой “Ц”, был меньшевик Циоглинский, большевики решили, что “Ц” означает Цедербаум. По воспоминаниям Л. О. Дан – урожденной Цедербаум, – “к ней на квартиру пришел, добиваясь прекращения порочащих Малиновского слухов, большевик Васильев (Джугашвили)”». (Романенко К. К. Борьба и победы Иосифа Сталина.)

Удивительно, не правда ли?

Однако в любом случае можно уверенно говорить, что в течение 1912 и 1913 годов вся деятельность ЦК и большевистской фракции в Государственной думе находилась под «колпаком» Департамента полиции.

Антибольшевистская деятельность Малиновского прервалась в январе 1914 года, когда он был уволен из числа сотрудников полиции по требованию товарища министра внутренних дел В. Ф. Джунковского (1865–1938). Заметим, что биография Джунковского включает его арест агентами ВЧК в сентябре 1918 года, сотрудничество с ведомством Ф. Э. Дзержинского (1877–1926), участие в печально знаменитой контрразведывательной операции «Трест» по выявлению монархистов и антибольшевиков, проводившейся ВЧК-ГПУ-ОГПУ в 1921–1927 годах. И тем не менее расстрел в феврале 1938 года на Бутовском полигоне. Имелись ли «деловые» контакты Джунковского с «революционерами» до прихода последних к власти в России, доподлинно неизвестно.

Что же касается дальнейшей судьбы Р. В. Малиновского, то в мае 1914 года Роман Вацлавович сложил с себя депутатские полномочия и уехал за границу, после чего был исключен из РСДРП «за дезертирство».

С началом Первой мировой войны Малиновский вступил в русскую армию, воевал, был ранен и попал в плен. Ленин писал ему в лагерь для военнопленных достаточно теплые письма (впервые опубликованные лишь в 1995 году в сборнике: Ленин В. И. «Неизвестные документы 1891–1922»). В 1917 году Чрезвычайная следственная комиссия Временного правительства доказала тесные связи Малиновского с Охранным отделением.

Осенью 1918 года, освободившись из германского плена, Малиновский добровольно приехал в Петроград в надежде на снисхождение.

«Портной» предстал перед следственной комиссией Верховного революционного трибунала при ВЦИК. Следователи так торопились, что даже не установили его настоящую фамилию и вообще обстоятельства биографии. Решением Верховного трибунала ВЦИК он был расстрелян «в 24 часа». (Заворотнов С. М. Коба выходит на связь. С. 40.)

Но вернемся в 1912 год. Удивительные события январской Пражской конференции отнюдь не прекратили грызню внутри РСДРП. Более того, теперь распри не ограничивались противоборством исключительно большевиков и меньшевиков.

Через два месяца в Париже состоялось совещание представителей группы «Вперед», большевиков-примиренцев, меньшевиков-партийцев, «Голоса социал-демократа», «Правды» и Заграничного комитета «Бунда», которые обсудили выпущенное новым Центральным Комитетом извещение о состоявшейся конференции и ее решениях, решили не признавать произведенного переворота и приглашали все партийные организации к протесту и содействию по созыву действительно общепартийной конференции. «Все эти организации вели против ленинцев горячую агитацию; особенно настойчиво выступал против них в своей «Правде» Троцкий». (Спиридович А. И. История большевизма в России от возникновения до захвата власти. С. 231.)

24 марта 1912 года Ленин пишет из Парижа сестре Анне: «Среди наших идет здесь грызня и поливание грязью, какой давно не было. Все группы, подгруппы ополчились против последней конференции и ее устроителей, так что дело буквально до драки доходило на здешних собраниях». (Ленин В. И. ПСС. Т. 55. С. 323.)

Отчего же в партии царила такая обстановка? Ответ напрашивается сам собой: после распада ленинского союза с Красиным и многочисленных скандалов финансовые потоки, подпитывающие кассу большевиков, стали стремительно сокращаться, что вызывало искреннее недовольство «пламенных борцов за народное счастье».

В итоге в августе 1912 года в Вене состоялась еще одна конференция под председательством Троцкого. На ней присутствовало 29 делегатов. Они осудили ленинскую Пражскую конференцию как фракционную. На заседаниях было констатировано плохое положение дел на местах. Разгорячившийся Ю. О. Мартов (Цедербаум) (1873–1923) – один из лидеров меньшевиков – назвал Ленина и его сообщников «политическими шарлатанами», что вызвало бурю эмоций.

Такое развитие событий даже вынудило Ленина «задуматься над собственным поведением». В ноябре 1913 года он пишет в редакцию «Правды»:

«Надо во что бы то ни стало впятеро спустить тон, стать легальнее, смирнее. Это можно и должно… И назначить свою цензуру. Ради бога, сделайте это, иначе вы губите дело зря». (Ленин В. И. ПСС. Т. 48. С. 217–218.)

Еще два характерных письма Ленина Кузнецову Н. В. (настоящее имя – Сапожков Н. И.) от 26 января 1914 года.

«Здесь дела испортились. Один перебежал уже к примиренцам – так что теперь большинства нет и все выйдет по гнилому примиренчеству…

Оттуда пишут, что плохи дела с “Правдой” – денег нет. Тираж меньше. Дефицит. Прямо беда». (Ленин В. И. ПСС. Т. 48. С. 255.)

«Дорогой друг! В Париже больше не буду. План издания национального реферата – ничего не выйдет.

Повторяю: ни копейки ни на что, кроме бюллетеней ЦК…» (Ленин В. И. ПСС. Т. 48. С. 255.)

Однако вот это ленинское «ни копейки ни на что» совершенно не устраивало коллег Владимира Ильича по «революции».

20 июня 1914 года в Брюсселе прошло заседание Интернационального Социалистического Бюро.

«РСДРП была представлена делегатами от: Центрального Комитета партии; Бунда; партии социал-демократов Польши и Литвы; социал-демократии Латышского края; редакции “Правды” и “Нашей Рабочей Газеты”, “семерки” и “шестерки”». (Спиридович А. И. История большевизма в России от возникновения до захвата власти. С. 248–249.)

Делегация большевистского ЦК во главе с Лениным представила письменный доклад, в котором предлагалось объявить всех, кто не признает ЦК, стоящими вне партии – «и тогда получится естественное единство».

«Доклад подвергся горячей критике. Выступавший против него, среди прочих, Плеханов заявил открыто, что главная причина непримиримости Ленина заключается в том, что он не желает выпустить из своих рук партийных денег, часть которых им была захвачена “воровским способом”». (Спиридович А. И. -История большевизма в России от возникновения до захвата власти. С. 249.)

В итоге никакого объединения с большевиками-ленинцами достигнуто не было. Более того, все враждебные ленинскому ЦК течения составили «3-й июльский блок», не успевший сыграть в дальнейшем значительной роли из-за разразившейся Первой мировой войны.

Положение дел в Российской империи в 1913 – первой половине 1914 года поистине служило поводом для зависти многих других развитых стран. (См.: журнал «Москва», июль 2023 года, Ю. Барыкин «Государь – великий, оклеветанный».)

Английский драматург, переводчик и публицист, известный также как путешественник и военный корреспондент (в том числе освещавший боевые действия на Русско-японской войне) Морис Бэринг (1874–1945) писал весной 1914 года:

«Не было, пожалуй, еще никогда такого периода, когда Россия более процветала бы материально, чем в настоящий момент, или когда огромное большинство народа имело, казалось бы, меньше оснований для недовольства». «У случайного наблюдателя могло бы явиться искушение воскликнуть: да чего же большего еще может желать русский народ?» (Ольденбург С. С. Царствование императора Николая II. Т. 2. С. 115.)

Рассказы советских историков о том, что это царское правительство втянуло Россию в ненужную ей войну, как обычно, не соответствуют действительности.

Война действительно России была не нужна, вот только решение о ее начале принималось не в Петербурге, а в Берлине.

«После ухода с политической арены Бисмарка перед правительством России уже не стояло выбора отсидеться ли в изоляции или ввязаться в большую политику со всеми вытекающими отсюда последствиями. Этот выбор сделала за Россию Германия, и выбирать оставалось лишь одну из двух дорог: выступить против Германии в одиночестве или же действовать совместно с Францией, а возможно, и с Англией. Ответ на вопрос, поставленный под таким углом, напрашивается сам собой. Если только Россия не готова отказаться от имперского величия, не готова свернуться до границ Московской Руси XVII века и превратиться в германскую колонию, ей следует координировать свои военные планы с планами других западноевропейских стран». (Пайпс Р. Русская революция. Т. 1. С. 221.)

Все вышесказанное суммирует и подтверждает такой лежащий на поверхности факт – 1 августа 1914 года именно Германия объявила войну России, не оставив последней никакого, даже сугубо теоретического, выбора.