Мы уже говорили, что отряды ЧОН, состоящие в основном из интернационалистов, применялись на «внутренних фронтах». К сентябрю 1919 года численность этих отрядов в 33 губерниях составляла около 30 000 бойцов.

Р. Гарашин: «Части особого назначения, или, как их сокращенно называли, ЧОН, были, по сути дела, вооруженными отрядами большевистской партии. Практические занятия проводились в Лефортово. На каких только языках не раздавались команды! На русском, венгерском, немецком, украинском, литовском…» (Гарашин Р. Красные гусары. С. 226.)

После окончания организованного сопротивления Белых армий в Крыму в ноябре 1920 года ЧОН занимались подавлением вооруженных выступлений местного населения.

Вождь крестьянского восстания на Тамбовщине 1920–1921 годов Александр Степанович Антонов (1889–1922) писал в своем воззвании: «Правительство Ленина и Троцкого для подавления восстания рабочих и крестьян посылает наемных убийц – латышей и китайцев, которые истязают рабочих и крестьян хуже татар времен Тамерлана». (Грицанов А. А., Тарас А. Е. Научный антикоммунизм и антифашизм. С. 163.)

В 1921–1922 годах Европейскую часть России охватил массовый голод.

Вот пара документальных зарисовок. Октябрь 1921 года в Уфимском уезде: «В деревнях тишина и безлюдье. Во дворах ни скотины, ни клочка сена. Неподвижно валяются апатичные дети с неимоверно раздутыми животами, с опухшими лицами и конечностями. Во всех избах лежат больные и умирающие, в испражнениях и рвоте. Медико-санитарной помощи никакой.

Население так ослабело, что трупы по несколько дней лежат не зарытые. Смертность колоссальная. Холера стихла, но с конца августа началось вымирание от голода». (Нарский И. Жизнь в катастрофе. Будни населения Урала в 1917–1922 гг. С. 360.)

Газета «Уральский рабочий» от 11 мая 1922 года: «Перед нами, современниками переживаемого голода, проходят потрясающие картины голодной смерти, поедания людьми падали, поедания человеческих трупов, поедания родителями своих детей и прочее. Такой голод, какой переживает ныне Россия, явился фактором, двигающим нацию к вырождению». (Нарский И. Жизнь в катастрофе. Будни населения Урала в 1917–1922 гг. С. 560.)

И вновь на фоне страданий и смертей местного населения действуют отряды интернационалистов, которые в основном назначались для охраны поездов, вывозящих хлеб из голодающих русских губерний.

Р. Гарашин свидетельствует: «В марте 1921 года у нас произошел трагический случай. Однажды, когда один из наших составов прибыл на станцию Ишим, что на Урале, на ней собралась огромная толпа народу. Местные кулаки спровоцировали жителей против продотрядовцев. Мятежники обезоружили охрану станции, а затем обезумевшая толпа бросилась к эшелону с хлебом. Их первой жертвой стал машинист паровоза. Охранники мужественно отстаивали хлеб, пока не кончились патроны. Все двенадцать человек, сопровождавшие эшелон, погибли. Зерно, разумеется, мятежники разграбили. Но вскоре на станцию прибыла подмога, и порядок был восстановлен. В память погибших товарищей позже была установлена мемориальная доска с надписью: “Героям-интернационалистам, павшим на продовольственном фронте. Ишим. Март 1921 года”». (Гарашин Р. Красные гусары. С. 220–221.)

Всего голод 1921–1922 годов унес 5 000 000 жизней. (Эрлихман В. Потери народонаселения в XX веке: Справочник. С. 19.)

Для сравнения: в Первой мировой войне Россия потеряла убитыми и умершими от ран 1 260 000 человек. (Эрлихман В. Потери народонаселения в XX веке: Справочник. С. 18.)

Именно массовый голод 1921–1922 годов окончательно сломил сопротивление народов бывшей Российской империи большевикам.

Добавим к сказанному, что в 1922 году, во время страшного голода в России, специальная медицинская комиссия обследует состояние здоровья «ответственных товарищей».

«Результаты неутешительны – почти все больны: у Сокольникова – неврастения, Курского – невралгия, Зиновьева – припадки на нервной почве… Здоровы – Сталин, Крыленко, Буденный, Молотов, у Фрунзе – зарубцевавшаяся язва. Но важны не столько диагнозы, сколько предложения о лечении – Висбаден, Карлсбад, Кассинген, Тироль… Что это – целебный пир во время чумы?» (Чуев Ф. Сто сорок бесед с Молотовым. С. 596.)

А простым людям на той территории, которую большевики завоевали в 1917 году, помогают другие.

Летом 1922 года Американская администрация помощи (ARA) кормила ежедневно 11 миллионов голодающих. Другие иностранные организации взяли на себя заботу еще о 3 миллионах. (Пайпс Р. Россия при большевиках. С. 493.)

В письме главе ARA Эдгару Гуверу М. Горький писал: «Ваша помощь будет вписана в историю как уникальное, гигантское свершение, достойное величайшей славы, и надолго останется в памяти миллионов русских… которых вы спасли от смерти». (Пайпс Р. Россия при большевиках. С. 496.)

Позже, правда, выяснилось, что с «памятью» существуют некоторые проблемы.

Уже после эвакуации с Дальнего Востока собственных солдат, 9 февраля 1921 года, американский консул во Владивостоке опубликовал декларацию правительства США, в которой осуждалось нарушение территориальной целостности России. 26 мая того же года, после военного переворота во Владивостоке, к власти пришло правительство Меркулова, опиравшееся на японские войска. И вновь реакция США была однозначной – уже 31 мая Японии была направлена нота с предупреждением, что Америка не признает никаких притязаний и прав, являющихся следствием японской оккупации Сибири.

На состоявшейся с 12 ноября 1921 по 6 февраля 1922 года Вашингтонской конференции Япония фактически оказалась в изоляции из-за своей антибольшевистской дальневосточной политики, которую резко осуждали США, Британская империя и их союзники. В итоге 25 октября 1922 года японские войска покинули Владивосток. Вместе с ними эвакуировались Белые отряды Земской Рати генерала М. К. Дитерихса (1874–1937).

Не будем здесь обсуждать побудительные мотивы американцев, это отдельная большая тема. Просто зафиксируем этот факт: именно пресловутые «англосаксы» буквально вынудили Японию вывести свои войска с территории России. Впрочем, доблестные советские «историки» не преминули дать свою оценку свершившемуся, объявив все уступки, на которые пошла Япония, большевистской победой, одержанной вопреки всему остальному миру.

Надо сказать, что и после ухода японцев организованное вооруженное сопротивление народов России большевикам продолжалось. Лишь в июне 1923 года завершился победой красных последний эпизод гражданской войны – Якутский поход белого генерала А. Н. Пепеляева.

Однако в большей части Сибири советская власть утвердилась еще в 1921 году, после чего от выполнивших свою миссию интернационалистов было решено, по возможности, избавиться.

Как это происходило на практике, на примере бывших венгерских военнопленных, нам расскажет венгерский интернационалист Э. Шик, начавший свою службу большевикам еще в 1918 году, а спустя три года обретавшийся в Омске:

«Однажды утром меня вызвали в областной комитет и сказали, что со мной хочет побеседовать секретарь губернской парторганизации. Меня это удивило: русские вышестоящие партийные организации все вопросы к нам разрешали через венгерскую парторганизацию… Губернский секретарь встретил меня следующими словами:

– На вас возлагается ответственное задание. Вам сегодня же вечерним поездом следует выехать в Петропавловск. Как вам известно, мы направляем туда военнопленных, подлежащих отправке на родину. В пересыльном лагере несколько тысяч венгров ждут отправки на родину. В большинстве их привезли из областей, где они находились на сельскохозяйственной работе. Они не знают о положении в мире… Перед дальней дорогой их нужно просветить… Даем вам на это две-три недели. Затем вы вернетесь в Омск и по нашему заданию объедете все города, находящиеся между Омском и Читой, где очень много венгерских пленных, которые до сих пор служат в частях Красной Армии или в ЧК. Несколько недель назад мы получили из Москвы распоряжение всех их демобилизовать и направить на родину. Распоряжение это мы направили местным властям, но они и в ус не дуют или же заявляют, что пока не могут выполнить его, так как венгров некем заменить. Ваша задача и будет заключаться в том, чтобы распоряжение это было выполнено». (Шик Э. Годы испытаний. С. 455.)

Проведя три недели в Петропавловске, Э. Шик вернулся в Омск, однако здесь за время его отсутствия произошли изменения: центральные сибирские партийные и государственные организации перевели в Новониколаевск, который становился центром Сибири. Вместе с русскими организациями туда же переехал и венгерский областной комитет.

Э. Шик: «По приезде в Новониколаевск я получил копию приказа Наркома обороны и распоряжение председателя ЧК, согласно которому нужно было немедленно демобилизовать венгров, находящихся на службе в Красной Армии или в военных частях ЧК, и направить их в эвакуационный комитет. Я должен был побывать в Красноярске, Иркутске, Верхнеудинске и Чите, связаться с секретарями губернских партийных комитетов, а также с военными начальниками и ЧК с целью поторопить их выполнить приказ, который они уже получили официальным путем». (Шик Э. Годы испытаний. С. 463.)

Насколько эта задача была сложной, видно на примере Читы, где Э. Шик встретился с начальником местной ЧК – венгром по фамилии Тимеско (наст. фамилия – Варга).

«– Что касается демобилизации венгерских чекистов, – сказал он мне, – то пока это дело безнадежное. В армии, как мне известно, здесь, на Дальнем Востоке, венгров уже нет, а у меня, например, работают почти исключительно одни венгры. Если их у меня заберут, то мне не останется ничего другого, как закрыть свое “хозяйство”». (Шик Э. Годы испытаний. С. 471.)

Как видим, полностью избавиться от бывших военнопленных-интернационалистов большевикам было попросту невозможно еще довольно значительное время.