Теперь поговорим о том, что помимо «борцов за революцию по приказу» – представителей Центральных держав, красные интернациональные отряды пополнялись различными авантюристами и просто наемниками. Среди них встречались поляки, сербы, представители стран Антанты, корейцы, но основную массу составляли китайцы. Много китайцев. Куда же без них…
Граждане Поднебесной, которых в годы Первой мировой было завербовано и завезено на работы в Россию порядка 100 000 человек, довольно быстро попали в поле зрения большевистского руководства. В декабре 1918 года в Петрограде все китайские организации в Советской России были объединены в «Союз китайских рабочих в России», председателем которого был избран Лю Шаочжоу (1892–1970). Задачами Союза были пропаганда коммунизма среди китайских рабочих и их последующее возвращение на родину.
К июню 1920 года отделения Союза были созданы в Петрограде, Москве, Киеве, Самаре, Екатеринбурге, Вятке, Ташкенте, Челябинске, Омске, Тюмени, Томске, Красноярске, Иркутске, Новониколаевске и других городах. Позднее под влиянием Союза стали создаваться местные организации китайских рабочих в Благовещенске, Чите, Мурманске, Перми, Верхнеудинске, Оренбурге, Хабаровске, Владивостоке и т.д.
18–24 июня 1920 года прошел очередной (3-й) Всероссийский съезд китайских рабочих в России, его почетными председателями были избраны Ленин и основатель партии Гоминьдан Сунь Ятсен (1866–1925). На нем нарком иностранных дел РСФСР Г. В. Чичерин так определил миссию российских китайцев: «Им предстоит быть звеном между движением, которое уже есть, и тем, которое будет в ближайшее время в Китае».
Однако боевое сотрудничество китайцев с большевиками началось еще до образования Союза. Приведем несколько примеров.
После переезда советского правительства из Петрограда в Москву караульную службу в Кремле несла и группа китайских красногвардейцев во главе с Ли Фуцином. (Конев А. М. Красная гвардия на защите Октября. С. 107.)
На Урале первый добровольческий красный отряд, состоявший из китайцев, был создан в марте 1918 года. В Самаре вооруженные китайцы на большевистской службе появились в мае того же года.
В августе 1918 года в Москве был создан специальный штаб по формированию китайских боевых отрядов. Во главе штаба стоял Шен Чен-хо. Уполномоченные штаба находились в разных городах страны, где имелось китайское население, входили в местные комиссариаты. Созданные китайские отряды вливались в интернациональные части и подчинялись командованию Красной Армии. (Интернационалисты. С. 580–581.)
А вот что о Гражданской войне в России вспоминал китайский «товарищ» Ся Ю-Шань: «Китайский батальон, в котором я служил, был создан в 1918 году в Тирасполе. Нас, китайских бойцов, было около тысячи человек, и, конечно, имена всех боевых товарищей запомнить невозможно. Помню только вот кого: командира батальона товарища Сун Фу-яна (затем небольшой период времени батальоном командовал Пау Ти-Сан), командира взвода Ли Лу, переводчика Ян Сана и товарищей Ху До-яна, Син Ди-тана, Чу Ху-лана, Ян До-лина, Су Шина…
После успешных боев… наш батальон влился в состав 397-го полка 45-й дивизии, которая в то время стояла под Одессой. 2-й бригадой этой дивизии командовал Г. И. Котовский… Начальником 45-й дивизии был И. Э. Якир» .(Командарм Якир. С. 53–54.)
Яркие воспоминания о Гражданской войне оставил и упомянутый красный «начальник» И. Э. Якир (1896–1937), член РСДРП(б) с апреля 1917 года, будущий командарм 1-го ранга: «Людей вообще было немного, и воевать было трудно… Мужик не хотел воевать, не мог, он устал… Наши митинги, уговоры на станциях не давали никаких положительных результатов, только одиночки из тысяч оставались с нами». (Якир И. Э. – Воспоминания о гражданской войне. С. 8.)
Большевики были близки к отчаянию. Разжечь полномасштабную гражданскую войну никак не удавалось. И вдруг…
Якир повествует, как однажды утром какой-то китаец вошел в штаб и знаками предложил выйти всем во двор: «Вышли и поняли: во дворе в строю стояли человек 450 китайцев… Людей у нас было мало, оружия много, не вывезешь, все равно придется оставлять, ну и решили мы – чем не солдаты? Будущее показало, что прекрасные солдаты были… Обули, одели, вооружили. Смотришь – не батальон, а игрушка. Вот меня и назначили ими командовать…
Сподручными у меня были – первый знакомый… и один китаец Сэн Фу-ян, именовавший себя капитаном китайской службы. Хороший был солдат. Он-то собственно и командовал, а я так – верховное руководство проводил. Сначала они меня не понимали, я их тоже не понимал, и договориться было трудно. Станешь… толковать “жестами” и – форменная комедия происходила». (Якир И. Э. Воспоминания о гражданской войне. С. 10–11.)
Что же двигало китайскими «товарищами», не понимавшими ни приказы собственного «верховного руководителя», ни речи местного населения? Ответ прост.
Якир: «Жалованья китайцы по 50 рублей получали и на жалованье очень серьезно смотрели. Жизнь легко отдавали, а плати вовремя и корми хорошо. Да, так вот. Приходят это ко мне их уполномоченные и говорят, что их “нанималось” 530 человек и, значит, за всех я и должен платить. А сколько нет (… мы, пожалуй, человек 80 потеряли), то ничего – остаток денег, что на них причитался, они промеж себя поделят.
Долго я с ними толковал, убеждал, что неладно это, не по-нашему. Все же они свое получили. Другой довод привели – нам, говорят, в Китай семьям убитых посылать надо». (Якир И. Э. Воспоминания о гражданской войне. С. 13.)
Как видим, несмотря на взаимоисключающие доводы китайских «товарищей»: «промеж себя поделят» и «посылать надо», красному командиру ничего не оставалось, как платить и платить.
А что делать, если большевистской (и своей собственной) победы хочется, а «митинги не дают результатов»? Вот и приходилось в стране, разоренной Мировой и Гражданской войнами, обдирать местное население снова и снова, чтобы заплатить китайским наемникам.
А тех, несмотря на потери в боях, меньше не становилось.
Якир: «Китайцы мои все таяли… Многих теряли, но по дороге новых набирали. Приводили опять голых, раздетых. Тут уже к нам приблудился один совсем грамотный китаец, в штатском ходил, с револьвером большим поверх пиджака. Жулик был. Шен Чен-хо звали его. Себя представителем от всех китайцев считал.
Ему денег давали, а он поедет и с какого-нибудь завода, лесорубок или шахты приведет человек 200 китайцев. Надувал он их, все деньги себя брал, жалованье им не давал… Однако он и потом возле разных штабов болтался. Торговал китайцами, которые ему на слово верили, а он их по-прежнему обманывал. Всякие тогда жулики были. Был и такой вот – китайский». (Якир И. Э. Воспоминания о гражданской войне. С. 21–22.)
Кстати, сдаваться в плен китайцам было крайне рискованно. Казаки и вообще местное население относились к красным наемникам однозначно.
«Китайцев – тех не миловали. Изуверы, говорят, нехристи, шпионы немецкие». (Якир И. Э. Воспоминания о гражданской войне. С. 25.)
Вот и приходилось «товарищам» интернационалистам биться до последнего, завоевывая все больший авторитет у большевиков.
Что же касается отношения самих китайцев к большевикам, то самым показательным является история самого «верховного руководителя» Якира. «Товарищ» Иона Эммануилович получил ранение под Екатеринославом. Его погрузили в санитарный поезд, где он и провалялся неделю.
Далее слово самому И. Э. Якиру: «Когда этот поезд проходил через Луганск, где стоял наш отряд, пришли ко мне товарищи, пришли и батальонцы – китайцы… Охали они, а врач сказал, что дело мое безнадежно, ну, они попрощались со мной, сочли конченным – сапоги и все мои вещи забрали у меня». (Якир И. Э. Воспоминания о гражданской войне. С. 23.)
Что тут скажешь? Настоящие большевистские «товарищи» наемники.
К таковым почти полностью принадлежал и особый контингент китайских бойцов, который составляли дальневосточные красные партизаны, большинство которых были хунхузами (китайскими разбойниками). Чтобы оценить число последних среди партизан вообще, приведем свидетельство командира красного партизанского отряда Вяземского района Приамурья Г. Ф. Коваля о 1918 годе:
«В те времена на Дальнем Востоке действовало более ста партизанских больших и малых отрядов. И не было ни одного, в котором не сражались бы китайские товарищи. В одних отрядах их насчитывалось 10–20 человек, в других 50 и более». (Этих дней не смолкнет слава: Воспоминания участников Гражданской войны. С. 191.)
Много это или мало? Конкретные цифры численности красных партизанских отрядов найти очень трудно, однако вот что, например, читаем мы в разделе «Партизанское движение на Дальнем Востоке в период гражданской войны» (Научная библиотека им. А. Н. Игнатова): «14 декабря 1918 года в селе Сахатино состоялся съезд крестьян, на который собралось около 30 делегатов из 24 сел. Съезд обсудил вопросы текущего момента и партизанского движения. После окончания съезда был организован партизанский отряд в 60 человек».
Таким образом, число «китайских товарищей» в 10–50 человек в каждом отряде надо признать весьма значительным.
Повествуя о красных партизанах времен Гражданской войны, китайский историк Ли Синпэй констатирует:
«Русские партизаны очень заботились о своих товарищах по оружию. Появится в отряде белая мука – ее прежде всего выдают китайцам; точно так же поступали с хорошим обмундированием; а подвернется случай разместиться на ночлег в доме – его уступают китайцам». (Они остаются с нами. Кн. 1. С. 185–186.)
Доподлинно уже не установить, было это искренним проявлением «интернациональной любви» или китайские «товарищи» просто были «покруче», чем аборигены. Да это и не важно. Важно то, что боевой путь отряда на стороне большевиков все продолжался. Его не прервала даже гибель в одном из боев «товарища» Иванова.
Ли Синпэй: «Но отряд, руководимый большевиками, не распался, наоборот, он еще больше усилился и окреп. В деревнях свирепствовал голод, в городах – безработица. Когда партизанский отряд проходил через населенные пункты, люди целыми группами присоединялись к нему, как железо к магниту. К осени в отряде только бойцов-китайцев насчитывалось уже 500–600 и было создано самостоятельное китайское подразделение, командиром которого стал У Эрху. К этому времени многие китайские бойцы уже научились немного разговаривать по-русски». (Они остаются с нами. Кн. 1. С. 188.)
Все логично: для того чтобы получать жалованье, хорошо говорить на местном языке не нужно. Нужно, чтобы вас было человек 500–600, а в ваших руках были винтовки.
Всего на службу большевикам пошло порядка 40 000 подданных Поднебесной. Однако, судя по всему, китайские красные партизаны не входят в это число, как и в официальное количество интернационалистов (300 000), озвученное нами выше.
Во всяком случае, 19 сентября 1919 года газета «Правда» сообщала такое:
«Восстановление Советской власти в Приамурье…
В Самаре получена следующая телеграмма: “Красные сибиряки-дальневосточники шлют привет красным героям. Товарищи, красные орлы! Наши отряды на Дальнем Востоке, Сибири приветствуют вас. Несмотря на страдания, перенесенные нами в амурской тайге, мы сумели организовать 200 000 китайцев, которые сознали свои классовые интересы и идут с нами стройными рядами строить социализм. Освобожден весь Амурский край от Хабаровска до Куенги, где восстановлена Советская власть. Десант союзников уходит во Владивосток”».
Кстати, белые власти – адмирал А. В. Колчак (1874–1920) или казачий атаман Г. М. Семенов (1890–1946) – тоже пытались вербовать китайцев на военную службу. Однако не добились в этом успеха: им попросту нечем было платить.
Поговорив о китайцах, естественным образом перейдем к теме Сибири.