Пока Ленин приходил в себя, в России началась кампания славословий в его адрес.

В. Шамбаров: «Газеты превозносят его, соревнуются в восхвалениях и придумывании эпитетов – “великий”, “гениальный»”, “славный»”, “неутомимый»”, “самоотверженный”, “дорогой учитель”. По всей стране проводились митинги: в городах, районах, воинских частях, на заводах. Принимались и пересылались в Москву резолюции… Кто инициировал этот поток лести, проследить нетрудно. Начала его газета “Известия ВЦИК”. Орган Свердлова. Именно Яков Михайлович и как раз после покушения на Владимира Ильича принялся делать из него Вождя с большой буквы, раздувать культ Ленина, превращая его в “живое божество”». (Шамбаров В. Свердлов. Оккультные корни Октябрьской революции. С. 363.)

А еще Свердлов не оставил мысль устранить восхваляемого им же Ленина. Однако в Кремле рядом с вождем постоянно находились Владимир Бонч-Бруевич и его жена Вера Величкина, оказавшая Ленину первую помощь после покушения на заводе Михельсона и продолжавшая входить в группу лечащих его врачей.

И вот 25 сентября Ленин, по инициативе Свердлова, был перевезен в подмосковные Горки, где был фактически изолирован. По странному совпадению, спустя пять дней, 30 сентября, Величкина умерла в Кремле, по официальной версии от «испанки».

В. Д. Бонч-Бруевич пишет в своих воспоминаниях: «Осень 1918 года. […] В Кремле в течение двух дней от испанки умерли три женщины. Владимир Ильич находился за городом на излечении после тяжелого ранения. Получив известие о смерти женщин, он выразил самое душевное соболезнование семьям и сделал все распоряжения об оказании им помощи». (Фельштинский Ю. Вожди в законе. С. 205.)

Одной из трех женщин, умерших в течение двух дней, и была жена Бонч-Бруевича, о чем безутешный муж «забыл» упомянуть. Добавим, что все умершие были медицинскими работниками. И кроме них никто от «испанки» в Кремле не умер.

Тем временем, ко всеобщему удивлению, восстановление раненого вождя шло довольно быстрыми темпами.

1 октября Ленин совершает попытку вернуться к делам. Он пишет Свердлову записку, в которой предлагает созвать на следующий день объединенное заседание ВЦИКа, Московского Совета и рабочих организаций, чтобы провести практические мероприятия помощи германскому пролетариату.

«…Назначьте собрание в среду в 2 ч. Начнем в 4, мне дайте слово на ј часа вступления, я приеду и уеду назад. Завтра утром пришлите за мной машину (а по телефону скажите только: согласны)». (Ленин В. И. ПСС. Т. 50. С. 186.)

Н. Крупская вспоминает, как хотел Ленин выступить на этом собрании:«Согласия на приезд Ильич не получил, несмотря на его страстную просьбу об этом, берегли сугубо его здоровье… Ильич знал, что машины за ним не пришлют, и все же в этот день сидел у дороги и ждал… “А вдруг пришлют!”». (Драбкина Е. Черные сухари // Повесть о ненаписанной книге. С. 251.)

Не правда ли, своеобразная забота о здоровье «товарища» Ленина? Выступить на собрании нельзя, а сидеть, нервничая, весь день у дороги на холоде – можно?

И еще одна особенность ленинского «больничного» режима: ни разу за время пребывания Владимира Ильича в Горках к нему не допускался ни один высокопоставленный руководитель партии и правительства. Только Свердлов.

Ю. Фельштинский: «Здесь сама собой напрашивается аналогия: Ленин, Сталин и Горки в 1922–1923 годах. Официально в 1922–1923 годах Ленин был отправлен в Горки на выздоровление. Сегодня мы знаем, что он был отстранен Сталиным от дел, сослан и умер при загадочных обстоятельствах. Но мысль о Горках впервые зародилась не у Сталина, а у Свердлова. И когда читаешь о том, как Свердлов “заботился” о здоровье раненого “Ильича”, это слишком напоминает “заботу” Сталина о больном Ленине в 1922–1923 годах». (Фельштинский Ю. Вожди в законе. С. 203.)

Отметим также, как неплохо себя чувствовал Яков Михайлович, фактически единолично управляя партией и государством.

Вот, например, доказательство того, что Яков Михайлович контролировал деятельность важнейшего в условиях «красного террора» органа – Революционного трибунала. Это демонстрирует протокол заседания ВЦИК от 4 октября 1918 года, в котором мы читаем:

«Слушали: Предложение тов. Свердлова о поручении Президиуму ВЦИК наметить и утвердить список кандидатов для замещения убывших членов Революционного Трибунала.

Постановлено: Предложение принять». (Пятый созыв ВЦИК. Стенографический отчет. М.: Издательство ВЦИК, 1919. С. 45.)

Верный ленинец В. Д. Бонч-Бруевич так описывает те дни:

«“Вот, Владимир Дмитриевич, – сказал мне как-то Я. М. Свердлов, – и без Владимира Ильича мы все-таки справляемся”. Больно и тяжело мне было это слушать…» (Бонч-Бруевич В. Д. Воспоминания о Ленине. С. 336.)

22 октября 1918 года состоялось первое публичное выступление Ленина после покушения. Однако возвращение Владимира Ильича в Кремль отнюдь не означало его автоматической победы над Свердловым. Борьба за главенствующую роль в партии и стране неминуемо должна была продолжиться. Причем позиции Ленина были гораздо менее твердые, чем до ранения и изоляции в Горках, что подтвердили и последующие события.

С 6 по 9 ноября 1918 года в Москве проходит VI Всероссийский Чрезвычайный съезд Советов рабочих, крестьянских, казачьих и красноармейских депутатов. Я. М. Свердлов руководил работой съезда в качестве председателя.

Всего состоялось три заседания: 6, 8 и 9 ноября.

«Товарищ» Ленин ограничился речами на первом и втором заседаниях. На третьем – итоговом – Владимиру Ильичу слова не дали, предпочтя ему выступления Троцкого, Стеклова, Позерна и Зиновьева.

Тогда же были проведены выборы в ВЦИК 6-го созыва. На первой же сессии вновь избранного комитета, 9 ноября, был избран и председатель ВЦИК. Им, в пятый раз подряд, стал Яков Михайлович.

Ну а Владимир Ильич в тот же день «выступает с речью на совещании делегатов комитетов бедноты центральных губерний». (Ленин В. И. ПСС. Т. 37. С. 706.)

Съезд еще больше укрепляет власть Свердлова. Приведем пример, который проиллюстрирует иерархию внутри большевистской партии того периода.

Осенью 1918 года началась реорганизация Николаевской военной Академии Генерального штаба и превращение ее в высшее военно-учебное заведение Красной армии. Группу партийных и военных работников, выделенных для сего мероприятия, возглавлял свердловец Подвойский.

Официальное открытие академии состоялось 8 декабря 1918 года. Вот как об этом событии рапортует официальный источник:

«На торжественном собрании присутствовали Председатель ВЦИК Я. М. Свердлов, председатель и заместитель председателя Реввоенсовета Республики, Главный комиссар ГУВУЗ, председатель Моссовета, командующий войсками Московского военного округа, представители партийных и общественных организаций Москвы.

С большой и яркой речью выступил Я. М. Свердлов. От имени ЦК РКП(б) и ВЦИК он горячо приветствовал слушателей Академии Генерального штаба… “До сих пор, – подчеркнул Я. М. Свердлов, – мы создавали инструкторские курсы, до сих пор мы выпускали красноармейских офицеров десятками и сотнями, но у нас не было своих ученых офицеров, генштабистов, офицеров-генштабистов коммунистов. Но сейчас, когда мы присутствуем при открытии новой Академии Генерального штаба, мы можем смело сказать, что мы завершаем создание коммунистической Рабоче-Крестьянской Красной Армии”… Яркая речь Я. М. Свердлова была выслушана с огромным вниманием». (Академия генерального штаба. С. 21.)

Как видим, среди присутствующих находится и Л. Д. Троцкий, зафиксированный в отчете об открытии Академии как безымянный «председатель Реввоенсовета Республики», однако с приветственной речью к присутствующим обращается именно Председатель ВЦИК, то есть глава государства – Я. М. Свердлов. Заметим еще, что говорит Яков Михайлович и от имени ЦК партии.

Для сравнения расскажем, какими делами занимался в тот же день, 8 декабря 1918 года, В. И. Ленин. Еще один официальный источник констатирует:

«Ленин выступает с речью на Московском губернском съезде Советов, комитетов бедноты и районных комитетов РКП(б).

Ленин председательствует на заседании Совета Обороны; выступает с сообщением об осмотре Ходынского склада Московского областного продовольственного комитета; пишет заметки по вопросу об обмундировании, вооружении и снабжении продовольствием десяти формирующихся дивизий. На заседании обсуждаются также доклад об обеспеченности тульских заводов продовольствием, проект постановления против областничества и канцелярской волокиты, вопрос о мобилизации населения для лесных работ и др.». (Ленин В. И. ПСС. Т. 37. С. 714.)

Что важнее, создание Академии, в которой будут готовиться кадры для решающего военного противостояния с буржуазным миром, или участие в губернском съезде бедноты и сообщение об осмотре продовольственного склада, думается, понятно. Как понятно и чья роль – Свердлова или Ленина – в декабре 1918 года является ведущей.

Кстати, на фоне создания Военной Академии Яков Михайлович приступает и к практическому прощупыванию на прочность «загнивающего капитализма».

В декабре 1918 года в Германии было запланировано проведение Первого Всегерманского съезда Советов, о большевистских планах на который повествует видный «революционер», будущий член ЦК РКП(б) и Исполкома Коминтерна Карл Радек (Кароль Собельсон) (1885–1939):

«Мы добились приглашения на съезд рабочих и солдатских депутатов в Германии. Свердлов составил делегацию из Бухарина, Раковского, Иоффе, Игнатова и меня… Мы собрались для установления линии действия. Свердлов у телефона давал распоряжения насчет снабжения нас на дорогу, сам из своих кожаных штанов вытащил пакет с деньгами (…мы получили 200.000 марок) и распределил роли, все шутя. Через час приехал и грузовик с продовольствием для нас, которое должно было подкормить и Либкнехта, Меринга, Розу Люксембург и других истомившихся в тюрьмах товарищей. Каково же было мое удивление, когда я на грузовике увидел бочку меда и кашу. Что-то перепутали в кладовых ВЦИКа, и мы, как древние евреи на пути своем из Египта в Палестину, должны были питаться всю дорогу манной кашей. Между прочим, этой же манной кашей с медом мы кормили немецких солдат, когда нас в Вильне арестовал генерал Фалькенгейм (так в тексте, правильно – Фалькенгайн (Falkenhayn) – Ю.Б.) и отправил в товарном вагоне в Минск. Правду говоря, я рассердился на эти две бочки и приказал их снять, но Свердлов добродушно сказал мне: “Каша, так каша, может, пригодится, берите ее спокойно с собой”. Мы расстались, и это был последний раз, когда я видел Свердлова.

Мне пришлось с ним только еще раз говорить по Юзу из Минска, куда мы попали после того, как наш поезд был задержан немцами и мы были отправлены через Литву обратно в Советскую Россию.

Я по Юзу обратился к Свердлову с запросом, не попытаться ли мне проехать нелегально в Берлин через отступающие немецкие войска. Свердлов без единой минуты задержки дал ответ: поехать, приказав только ждать нарочного с полномочиями на мое имя как представителя ВЦИКа». (Яков Михайлович Свердлов: Сборник воспоминаний и статей. Л.: Государственное издательство, 1926. С. 110–111.)

Что же касается германского съезда, то он прошел с 16 по 21 декабря 1918 года. И прошел не только без Радека, который так и не успел «проехать нелегально», но и без видных лидеров европейской левой социал-демократии Карла Либкнехта и Розы Люксембург, кашу для которых вез посланец «товарища» Свердлова.

Обоих не допустили на съезд их «правые» коллеги под предлогом того, что Карл и Роза не являются делегатами от какого-либо предприятия.

Другой Карл – Радек, – не успев на одно германское мероприятие, поучаствовал в другом – общегерманской конференции марксистов-«спартакистов» и леворадикальных групп немецкой социал-демократии, которая состоялась с 29 декабря 1918-го по 1 января 1919 года. Именно на этой сходке была учреждена КПГ (Коммунистическая партия Германии), в руководство которой вошли отвергнутые ранее коллегами Либкнехт и Люксембург.

Впрочем, долго радоваться новым должностям им не пришлось. С 5 по 12 января в Берлине полыхало вооруженное восстание «спартакистов», подавленное вставшими на защиту правительства отрядами фрайкоров – добровольцев, ранее служивших в кайзеровской армии. А 15 января 1919 года теми же фрайкорами были убиты одни из руководителей восстания – Карл Либкнехт и Роза Люксембург.

Карл Радек по обвинению в организации того же восстания был арестован германскими властями 12 февраля 1919 года и заключен в Моабитскую тюрьму города Берлина. Был освобожден и выехал в Москву в январе 1920 года.

А еще к концу 1918 года Свердлов организует административную комиссию при ВЦИКе по вопросу об административном разделении Советской республики, в работе которой принимает активнейшее участие. Это тот самый «национальный» вопрос, которым позднее озаботится Сталин.

Тем не менее свою руководящую позицию Свердлову предстояло отстоять. И решающая схватка свердловцев с ленинцами, очевидно, должна была состояться на VIII съезде партии, который был запланирован на вторую половину марта 1919 года. Именно там должны были пройти выборы в ЦК партии. А голосовать имели право только делегаты съезда.

И Свердлов готовится. В инструкцию о созыве съезда он внес пункт: «Право избирать (делегатов) имеют члены партии, вошедшие за 6 месяцев до съезда, быть избранными – вошедшие до Октябрьской революции». «Вошедшие до Октября» – значит, не рядовые большевики, а профессиональные революционеры, среди которых было много свердловцев. А если учесть, что большинству делегатов из провинции предстояло пройти фильтр в виде Якова Михайловича – лично, то позиции Ленина на грядущем съезде обоснованно казались значительно более слабыми. Истерики «Ильича», подобные октябрьским 1917 года, были бы теперь бесполезны, ведь тогда, в октябре, его поддерживали Свердлов и Троцкий. Теперь же Яков Михайлович становился прямым противником, а как поведет себя в такой ситуации Лев Давидович, предсказать было невозможно. Вернее, его поведение угадывалось, но в крайне неблагоприятном для Владимира Ильича смысле.

А Свердлов неутомим. Не полагаясь исключительно на «дистанционные» методы контроля местных партийных организаций, совершает несколько предсъездовских поездок. Отметим, на наш взгляд, важнейшие:

26 декабря в Нижнем Новгороде Яков Михайлович общается с городским активом, то есть со своими верными сподвижниками;

28 декабря в Казани проводит заседание губисполкома;

13 января (1919-го) в Риге участвует в работе I Вселатвийского съезда Советов, контролирует создание советского правительства Латвии и участвует в его первом заседании;

31 января – в Минске на заседании Центрального Бюро КП(б) Белоруссии;

2 февраля – в том же Минске на I Всебелорусском съезде Советов;

5 февраля – Свердлов создает комиссию по реорганизации государственного контроля. В состав комиссии входят Сталин и Дзержинский;

23 февраля – на заседании Петроградского Совета;

с 1 по 6 марта – на III съезде Компартии Украины в Харькове.

Между поездками Яков Михайлович уделяет внимание дальнейшему наращиванию террора. Так, в январе в Москве проходит совещание начальников политотделов фронтов, на котором согласовывались детали предстоящей войсковой операции против казачества.

Итогом совещания стало Циркулярное письмо Оргбюро ЦК РКП(б) от 24 января 1919 года:

«Последние события на различных фронтах в казачьих районах – наши продвижения вглубь казачьих поселений и разложение среди казачьих войск – заставляют нас дать указания партийным работникам о характере их работы при воссоздании и укреплении Советской власти в указанных районах. Необходимо, учитывая опыт года гражданской войны с казачеством, признать единственно правильным самую беспощадную борьбу со всеми верхами казачества путем поголовного их истребления. Никакие компромиссы, никакая половинчатость пути недопустимы. Поэтому необходимо:

1 Провести массовый террор против богатых казаков, истребив их поголовно; провести беспощадный массовый террор по отношению ко всем вообще казакам, принимавшим какое-либо прямое или косвенное участие в борьбе с Советской властью. К среднему казачеству необходимо применять все те меры, которые дают гарантию от каких-либо попыток с его стороны к новым выступлениям против Советской власти.

2 Конфисковать хлеб и заставить ссыпать все излишки в указанные пункты, это относится как к хлебу, так и ко всем другим сельскохозяйственным продуктам…

5 Провести полное разоружение, расстреливая каждого, у кого будет обнаружено оружие после срока сдачи…

ЦК постановляет провести через соответствующие советские учреждения обязательство Наркомзему разработать в спешном порядке фактические меры по массовому переселению бедноты на казачьи земли». (Лысенко Н. Н. Геноцид казаков в Советской России и СССР: 1918–1933 гг. С. 242.)

А вот малоизвестный факт: 2 февраля 1919 года «Правда» и «Красная газета» опубликовали объявление, что «День Красного подарка» (день сбора подарков для Красной армии) будет приурочен к празднованию годовщины Красной армии и переносится на 23 февраля. Центральный комитет по устройству «Дня Красного подарка» при ВЦИК 4 февраля 1919 года разослал телеграмму «Всем губсовдепам Советской России. Всем комитетам партии». В ней сообщалось о праздновании 23 февраля «по всей России» годовщины создания Красной армии и Дня Красного подарка. В статье «Известий ВЦИК» от 5 февраля 1919 года местным партийным комитетам и Советам предлагалось провести празднование первой годовщины Красной армии «с надлежащей торжественностью и подъемом». (Переписка на исторические темы. М.: Издательство политической литературы, 1989. С. 163.)

«Красный подарок» – явная попытка ВЦИК, то есть Свердлова, «перетянуть» армию на свою сторону или, во всяком случае, добиться ее нейтралитета в грядущей схватке за партийное и государственное первенство.

В то же время Яков Михайлович не перестает и заниматься вопросами создания своей собственной армии. Так, 27 февраля 1919 года он обращается в Главное броневое управление:

«Прошу… в самом спешном порядке сформировать в надлежащем порядке 5 Броневой отряд и присоединить его вновь к отрядам ВЦИК, с которыми отряд провел год на фронте». (Свердлов Я. М. Избранные произведения. Т. 3. С. 214.)

Никаких возражений в названной инстанции обращение Якова Михайловича не вызвало. А мы отметим для себя порядковый номер Броневого отряда – пятый!