На фоне идущих переговоров в Брест-Литовске 5 января 1918 года в Петрограде начало работу законно избранное Учредительное собрание, в котором Ленин и компания получили всего 25 % мест. Открытию Собрания предшествовал расстрел большевиками мирных демонстраций, проводившихся в поддержку «Учредилки».

Потрясенный трагедией М. Горький так описал произошедшее:

«Лучшие русские люди почти сто лет жили идеей Учредительного Собрания – политического органа, который дал бы всей демократии русской возможность свободно выразить свою волю. В борьбе за эту идею погибли в тюрьмах, в ссылке и каторге, на виселицах и под пулями солдат тысячи интеллигентов, десятки тысяч рабочих и крестьян. На жертвенник этой священной идеи пролиты реки крови – и вот “народные комиссары” приказали расстрелять демократию, которая манифестировала в честь этой идеи. Напомню, что многие из “народных комиссаров” сами же, на протяжении всей политической деятельности своей, внушали рабочим массам необходимость борьбы за созыв Учредительного Собрания. “Правда” лжет, когда пишет, что манифестация 5 января была сорганизована буржуями, банкирами и т.д. и что к Таврическому дворцу шли именно “буржуи”, “калединцы”.“Правда” знает, что в манифестации принимали участие рабочие Обуховского, Патронного и других заводов, что под красными знаменами Российской с.-д. партии к Таврическому дворцу шли рабочие Василеостровского, Выборгского и других районов.Именно этих рабочих и расстреливали, и сколько бы ни лгала «Правда», она не скроет позорного факта…Итак, 5 января расстреливали рабочих Петрограда, безоружных. Расстреливали без предупреждения о том, что будут стрелять. Расстреливали из засад, сквозь щели заборов, трусливо, как настоящие убийцы». (Горький М. Несвоевременные мысли. С. 232.)

Впрочем, кровь рабочих никогда не смущала верховных борцов за права этих самых рабочих.

На первом и одновременно последнем заседании Учредительного собрания с программной речью от большевиков выступил Свердлов. Вот некоторые цитаты:

«Октябрьская революция зажгла пожар социалистической революции не только в России, но и во всех странах. Мы не сомневаемся, что искры нашего пожара разлетятся по всему миру и недалек тот день, когда трудящиеся классы всех стран восстанут против своих эксплуататоров так же, как в Октябре восстал российский рабочий класс и следом за ним российское крестьянство…» (Свердлов Я. М. Избранные произведения. Т. 2. С. 95.)

«Позвольте надеяться, что основы нового общества, предуказанные в этой декларации, останутся незыблемыми и, захватив Россию, постепенно охватят весь мир!» (Свердлов Я. М. Избранные произведения. Т. 2. С. 98.)

Что это, если не официально озвученная претензия на всемирное господство? И прозвучало это из уст «товарища» Свердлова.

Заметим, что в ночь на 26 октября 1917 года Троцкий и Ленин объявили о победе большевистского переворота на Втором Всероссийском съезде Советов рабочих и солдатских депутатов. Звучит громко, однако есть нюансы. Во-первых, большевиками было объявлено о том, что их правительство тоже носит название «Временное», то есть действует до созыва Учредительного собрания. Во-вторых, среди сил, присутствовавших на ленинско-троцкистском съезде, отсутствуют крестьяне, коих, напомним, в России было подавляющее большинство. В-третьих, со съезда со скандалом ушли эсеры и меньшевики, что, естественно, еще больше понизило ценность упомянутой сходки.

А еще стоит учесть, что в ту же ночь на 26 октября был создан Комитет спасения Родины и революции, в который вошли представители Петроградской городской думы, Предпарламента, ЦИК 1-го созыва, ЦК партий меньшевиков, эсеров, кадетов, почтово-телеграфного и железнодорожного союзов. Как видим, у Комитета довольно авторитетное представительство, во всяком случае не меньшее, чем у так называемого Второго съезда Советов.

Открытие законно избранного Всероссийского Учредительного собрания, созванного для определения государственного устройства России, никаких «противовесов» не имело.

И вот что важно: на чисто большевистской говорильне выступали Ленин и Троцкий. А на заседании Учредительного собрания – сцене, по сути, международной, да еще и с фактическим объявлением войны всем правительствам всех стран мира, выступал именно глава ВЦИК, то есть глава большевистского государства – Свердлов.

И в связи с этим напрашивается вывод: это потом, после смерти Свердлова, его роль стала «второй», вслед за Лениным. На самом деле в 1918 году именно Яков Михайлович был самой влиятельной фигурой большевистской партии.

3 марта 1918 года в Белом дворце Брестской крепости советская делегация подписала мирный договор с центральными державами.

Потери России, предусмотренные «похабным миром», по выражению Ленина, оказались столь огромны и позорны, что критика самого Владимира Ильича и главного большевистского переговорщика – Троцкого – возобновилась с новой силой.

В качестве типичного примера приведем выдержку из выступления Р. Абрамовича, состоявшегося 16 марта 1918 года на IV (Чрезвычайном) съезде Советов (1200 делегатов):

«Утверждение Ленина, что позорный мир явился следствием политики самодержавия и Керенского, неверно. Разве 24 октября немцы могли захватить Двинск десятком солдат на велосипедах? Разве тогда побежали бы 2000 русских солдат от семи немцев, как это имело место в феврале? Разве продавались батареи и автомобили врагу, а на улицах Петрограда пулеметы шли по 25 рублей? А не в феврале ли команда одного славного русского крейсера распродала всю обстановку, посуду и медные части и поделила выручку по 8000 рублей на брата! Я спрашиваю вас, товарищи, кто довел до этого?

Со всех концов аудитории несутся возгласы: “Ленин, Троцкий…”». (Мартов Ю. О. 1917–1922. Письма и документы. С. 374.)

Именно на этом фоне, в марте 1918 года, начался стремительный рост авторитета Свердлова. Это подтверждает и тот факт, что именно на имя Свердлова президент США Вильсон послал приветственную телеграмму открывшемуся в Москве съезду Советов. Но не только американский президент выделял Якова Михайловича из общего числа советских деятелей. Германский посол, несмотря на то что креатурой Германии был Ленин, а не Свердлов, тем не менее вел важнейшие дела преимущественно со Свердловым, а не с Лениным.

Использовал Яков Михайлович историю с Брестским миром и чисто практически.

Дело в том, что еще 23 февраля 1917 года, в тщетных попытках сопротивления Германии, был издан декрет о создании РККА (Рабоче-Крестьянской Красной Армии).

Но мало кто знает, что в рамках той же кампании, уже 24 февраля, Свердлов подписал приказ о формировании «1-го автобоевого отряда при Всесоюзном Центральном Исполнительном Комитете». Предназначался отряд для охраны первых лиц государства. Базой формирования стал гараж и автоотдел Смольного, а командиром был назначен личный шофер Свердлова, бывший водитель броневика Ю. В. Конопко (1888–1938). Изначально отряд был небольшим, около 30 человек (в том числе и будущий шофер Ленина Гиль), но вооружен был первоклассно. Два броневика «Остин», четыре грузовика «Фиат» со спаренными «максимами» на турелях, несколько легковых машин и мотоциклов с установленными на них ручными пулеметами. Подчинялся этот отряд непосредственно Свердлову. И только Свердлову.

Существуют свидетельства о создании не только указанного формирования. Вот письмо Я. Свердлова в Штаб Красной армии от 21 февраля 1918 года:

«В распоряжение ЦИК прибыл из Пскова небольшой отряд в 13–20 человек. Отряду будет присвоено название «1-й Партизанский отряд при ВЦИК Красной Рабоче-Крестьянской Армии».

Специально для увеличения отряда будет произведен набор партизан. Отряд дойдет до 100 человек. Он будет в тесной связи с Вами. Необходимо отряд причислить к Красной Армии и поставить его в общие условия. Подробнее переговорите с комиссаром отряда тов. Панюшкиным». (Свердлов Я. М. Избранные произведения. Т. 2. С. 115.)

А вот и пример действий 1-го Партизанского отряда: в ночь с 1 на 2 марта 1918 года, по приказу комиссара отряда В. Л. Панюшкина (1888–1960), в районе Александро-Невской лавры в Петрограде без суда и следствия были расстреляны семь юношей из петербургских аристократических семей, в том числе три брата Ганглез – сыновья директора Гатчинского приюта.

16 сентября 1918 года ВЦИК – читай Свердлов – учредил орден Красного Знамени. Первым кавалером этого ордена, получившим награду из рук лично Якова Михайловича, был В. К. Блюхер, отличившийся в проведении на Урале карательной операции против казаков атамана А. И. Дутова. А вторым кавалером ордена стал не кто иной, как «товарищ» В. Л. Панюшкин.

А теперь пристальнее взглянем на «исконный» регион Якова Михайловича. На Урале вооруженные группы «бойцов революции» не назывались красногвардейскими формированиями. Им присваивали название «Боевых Организаций Народного Вооружения» (БОНВ).

Структура БОНВ в 1917 году создавалась по старому уставу 1905 года, в котором было внесено одно изменение – дружин внутри каждого отряда было не три, как раньше, а четыре. Четвертая дружина являлась базой первых трех дружин и комплектовалась из граждан обоего пола от 16 до 55 лет.

Ключевая особенность, отличавшая уральские формирования от остальных: в уставах БОНВ «нигде нельзя найти точной формулировки классовых заданий…». (Георгиевский Г. (Г.П.) Очерки по истории Красной гвардии. С. 101.)

Доступ в Боевые Организации (БО) имели не только большевики, но, как в 1905–1906 годах, допускались также анархисты и левые эсеры. При этом штабы БО утверждались и контролировались партийными комитетами и без их согласия не могли и шагу ступить. А партийные комитеты на Урале, в свою очередь, полностью контролировались Свердловым и его людьми.

В 1917 году БОНВ не признавались местными Советами, хотя и существовали открыто, и были легализованы лишь к ноябрю, а кое-где только к январю 1918 года.

В июне 1918 года в Уфу прибыл Н. Подвойский для инспектирования военного комиссариата и реорганизации БОНВ в регулярные части Красной армии. Военная инспекция Подвойского на первых порах просто переименовала «тысячи», «сотни» и «десятки», из которых состояли отряды БОНВ, в полки, батальоны, роты, взводы и отделения.

Проведенный учет показал, что к 23 июня 1918 года численность отрядов «дружинников» на Урале превышала 20 000 человек. (На Южном Урале. Воспоминания участников гражданской войны. С. 17–18.)

Вот это и была личная армия Свердлова. Да плюс Автобоевой отряд и партизанские отряды при ВЦИК…

Тем временем, пока Ленин и Троцкий позорились на весь мир подписанием Брестского мира, Свердлов занимался незаметными, на первый взгляд, делами.

Дело в том, что к марту 1918 года большевистской верхушке стало очень уж неуютно в Петрограде. Голод, холод, трудно контролируемые толпы вооруженных солдат и матросов, массы голодающих рабочих с остановившихся предприятий. А теперь еще и немецкие передовые части находились слишком близко. Все это побуждало Ленина с компанией покинуть разоренную ими бывшую столицу Российской империи. В результате было принято решение перебраться в Москву.

По официальной версии, причиной переезда являлось незащищенное положение Петрограда. Трудно, однако, забыть, что когда Временное правительство полугодом ранее по сходным причинам собиралось эвакуироваться из Петрограда, никто не нападал на него с обвинением в государственной измене яростнее, чем большевики.

Готовил почву для переезда правительства «товарищ» Свердлов. В начале марта 1918 года он выезжает в Москву. 4 марта дважды выступает – сначала на экстренном заседании Московского комитета, потом на Московской общегородской конференции. Подготовив благоприятную почву среди московских партийцев, возвращается в Питер. И вновь выезжает в Москву, уже в составе большевистского правительства, которое с трудом уместилось в три эшелона.

Первый из литерных поездов прибыл в Москву 10 марта, второй и третий – на день позже. В первом, естественно, приехал и Яков Михайлович – первым из крупных советских руководителей.

Причем поезд Свердлова попал в небольшую заварушку. На станции Малая Вишера пути оказались перекрытыми эшелоном анархистов. Тут-то и пригодился Автобоевой отряд. Его бойцы стремительно блокировали противника, навели пулеметы, заставили разоружиться и освободить проезд.

Благополучно прибыв в Москву, Яков Михайлович использовал «лишний» день сполна. Сразу же вместе с Аванесовым, женой и «кем-то из москвичей», отобранных еще 4 марта, отправился в Кремль. Распределял помещения, организовывал охрану. Разместил свой Автобоевой отряд в местных гаражах и казармах. Так комендатура Кремля, так же как ранее Смольного, оказалась под контролем Свердлова. И начальник в комендатуре остался «питерский» – Павел Мальков (1887–1965).

Вот как последний описывает свой разговор со Свердловым, сразу после прибытия в Москву: «Внимательно выслушав меня и задав несколько вопросов, он перешел к организации охраны Кремля.

– Дело придется ставить здесь солиднее, чем в Смольном. Масштабы побольше, да и мы как-никак солиднее становимся. – Яков Михайлович чуть заметно усмехнулся и вновь посерьезнел. – …Я думаю, нам надо будет создать Управление коменданта Кремля. Да, да, именно Управление. Аппарат раздувать не надо, ничего лишнего, никакого бюрократизма, но организовать все надо прочно, солидно.

Кому будет подчиняться Управление? Ну, это, по-моему, ясно: Президиуму ВЦИК. Штаты вы разработайте сами и представьте на утверждение. Только, повторяю, ничего лишнего. Обсудите все с Аванесовым, посоветуйтесь с Дзержинским. С ЧК вам постоянно придется иметь дело. Нести охрану будут латыши, как и в Смольном, только теперь это будет не отряд, а батальон или полк. Подумайте, что лучше. Учтите при составлении штатов. Довольствие латышей и всех сотрудников Управления возложим на военное ведомство, но оперативного подчинения военведу никакого». (Мальков П. Записки коменданта Московского Кремля. С. 112.)

Этот момент очень важен: охрана Кремля, а также всех первых лиц государства подчинялась Президиуму ВЦИК, то есть Свердлову. Запомним это.

Пока в Кремле, сильно пострадавшем от большевистских орудий, шел ремонт, Свердлов превращает лучшие московские гостиницы «Националь» и «Метрополь» в 1-й и 2-й Дом Советов.

Ленина и прочих «товарищей» Яков Михайлович встречает 11-го уже как здешний хозяин. Демонстрирует назначенные им кремлевские покои. Наделяет временным жильем.

Что касается самого Якова Михайловича, его жены Клавдии Тимофеевны и двоих детей – Андрея и Веры, – то они заняли в Кремле квартиру из четырех комнат.

А когда началась практическая работа правительства в Москве, роль Свердлова выросла еще больше. Начиная с того, что Яков Михайлович подмял под себя только начинавшую действовать систему «совнаркомовских» спецпайков и спецраспределителей. Кому предоставить квартиру в одном из Домов Советов или обеспечить бесплатными талонами на обед в совнаркомовской столовой – все решал Яков Михайлович.

Троцкий свидетельствует: «Столкуйтесь со Свердловым!» – советовал по телефону Ленин, когда к нему обращались с теми или иными проблемами. И действительно, «один из путей решения первостепенных практических вопросов состоял – по неписаной конституции – в том, чтобы “столковаться со Свердловым”». (Троцкий Л. Д. Перед историческим рубежом. Политические силуэты. С. 165.)

При этом основной своей деятельности – распределения кадров – Свердлов, конечно же, не бросает. Президиум ВЦИК он составляет сплошь из своих безотказных подручных. Наряду с Аванесовым туда попадают бывший уральский боевик Лейба Сосновский, кореш по тюремной камере И. А. Теодорович, а также П. Г. Смидович, А. П. Розенгольц и др. Заместителем секретаря ВЦИК становится верная подруга Якова Михайловича Глафира Окулова-Теодорович.

Особое внимание Свердлов уделяет столице. С его подачи Смидович совмещает членство в Президиуме ВЦИК с постом Председателя Моссовета.

А еще креатурами Якова Михайловича являются: нарком юстиции – П. И. Стучка, нарком внутренних дел – Г. И. Петровский. Военное ведомство тоже не забыто, Голощекин становится военкомом Уральского округа, а Подвойский и вовсе входит в Высший Военный Совет, возглавляемый Троцким. Пристроил Яков Михайлович и бывшего «красного Главковерха» Н. В. Крыленко, сделал его Председателем Верховного Трибунала. А главным следователем Ревтрибунала стал вциковец В. Н. Кингисепп. Аванесова Свердлов вводит еще и в коллегию ВЧК. В те же «органы» Яков Михайлович пристраивает и своего родственника Генриха Ягоду.

Вообще, ВЧК привлекает повышенное внимание Свердлова.

22 марта 1918 года вышло постановление ВЧК о создании местных чрезвычайных комиссий, которое предлагало «всем Советам на местах и в районах немедленно организовать означенные, с одинаковым названием, комиссии». (Из истории ВЧК. 1917–1921 гг. Сборник документов. М.: Государственное издательство политической литературы, 1958. С. 103.)

29 апреля 1918 года председатель ВЧК Ф. Э. Дзержинский обращается в президиум ВЦИК «с просьбой пополнить ВЧК идейно выдержанными товарищами».

Что получается? 1) Страна покрывается сетью местных ЧК, 2) все эти ЧК попадают под контроль «идейно выдержанных товарищей», отобранных президиумом ВЦИК, то есть Свердловым.

Следующий шаг – ввод дополнительных верных людей в руководство ВЧК, контролирующей к тому моменту всю страну. И этот шаг совершается по просьбе самого руководства.

18 мая 1918 года на заседании ЦК РАП(б), посвященном усилению ВЧК «новыми товарищами», говорится:

«Тов. Дзержинский – выясняет острый недостаток в надежных товарищах в Чрезвычайной комиссии, собственную усталость и проч. Решено усилить Комиссию новыми товарищами. Перевести т. Лациса из Комиссариата по внутренним делам в Чрезвычайную комиссию, поручить т. Свердлову переговорить с т. Яковлевой, Стуковым для привлечения их к заведыванию отделом по борьбе с контрреволюцией при Чрезвычайной комиссии». (Из истории ВЧК. 1917–1921 гг. Сборник документов. М.: Государственное издательство политической литературы, 1958. С. 116–117.)

Как видим, контроль Якова Михайловича над страной посредством ВЦИК крепнет месяц от месяца. Но кроме «преданных большевиков» в указанной организации сохраняются «попутчики», которые не всегда лояльны.

Поэтому 14 июня 1918 года появляется постановление ВЦИК об исключении из состава ВЦИК и местных Советов представителей «контрреволюционных партий социалистов-революционеров (правых и центра) и российской социал-демократической рабочей партии (меньшевиков)». Подписан столь значимый документ лично Председателем ВЦИК Я. Свердловым и Секретарем В. Аванесовым. (Из истории ВЧК. 1917–1921 гг. Сборник документов. М.: Государственное издательство политической литературы, 1958. С. 139.)

Аппаратный вес Якова Михайловича становится столь значимым, что начиная с мая 1918 года Свердлов «часто назначался содокладчиком Ленина, т.е. был приставлен к Ленину комиссаром; был докладчиком от ЦК на Московской общегородской конференции и зачитывал написанные Лениным и утвержденные ЦК 13 мая “Тезисы ЦК о современном политическом положении”. В протоколе заседания ЦК от 18 мая Свердлов в списке присутствующих стоит на первом месте. Заседание ЦК 19 мая – полный триумф Свердлова. Ему поручают абсолютно все партийные дела. Ленину на этом заседании дали лишь одно задание: “провести через Совнарком разрешение т. Стеклову на присутствие там”». (Фельштинский Ю. Крушение мировой революции. С. 375.)

Показателен и следующий момент – протоколы заседаний ЦК за период с 19 мая по 16 сентября 1918 года не обнаружены. О заседаниях того времени существуют лишь отрывочные сведения, причем эта «странность» никак не комментировалась советскими историками.

Вот пример из того, что каким-то чудом было «обнаружено»: 26 июня ЦК обсуждал вопрос о подготовке проекта конституции РСФСР для утверждения его на Пятом съезде Советов. ЦК признал работу по подготовке проекта неудовлетворительной, и Ленин, поддержанный некоторыми другими членами ЦК, предложил «снять этот вопрос с порядка дня съезда Советов». Но Свердлов «настоял на том, чтобы вопрос остался» (т.е. пошел против Ленина и других членов ЦК) и победил». (Фельштинский Ю. Крушение мировой революции. С. 376.)

Видимо, протоколы ЦК «не обнаружены» именно потому, что в них со всей очевидностью проявляется падение влияния Ленина.

Зато на данный момент обнаружены и опубликованы десятки приказов «товарищей» Ленина и Троцкого о проведении террора против «врагов советской власти». Заметим, что в этой области Яков Михайлович не только не отставал от «коллег», но даже превосходил их.

Английский журналист Роберт Вильтон (1868–1925), работавший в России в годы Первой мировой войны, Октябрьского переворота, а затем и Гражданской войны, так описал структуру большевистской власти 1918 года:

«Совет Народных Комиссаров – это исполнительная власть только напоказ… Чтобы держать русских в состоянии покорности, “чрезвычайные комиссии”, придаваемые каждому Совету, организовали террор; их деятельность объединялась Московской чрезвычайкой. Очевидно, что Центральный Комитет (т.е. ВЦИК) и Чрезвычайная Комиссия должны были работать рука об руку. Так оно и было. Свердлов верховодил в обоих главных правительственных учреждениях. Его не без основания называли “красным царем”. Скипетр его внушал страх. В сравнении с ним поблек образ начальника Охраны царских времен». (Последние дни Романовых. С. 379.)

Впрочем, о роли Свердлова в «красном терроре» мы еще поговорим, а пока отметим еще одну несомненную «заслугу» Свердлова – развязывание гражданской войны в российской деревне. Яков Михайлович вполне откровенно рассказал об этом сам в докладе «О задачах Советов в деревне», произнесенном 20 мая 1918 года на заседании ВЦИК:

«…Если в городах нам уже удалось практически “убить” нашу крупную буржуазию, то этого мы пока еще не можем сказать о деревне. Если мы в городах можем сказать, что революционная Советская власть в достаточной степени сильна, чтобы противостоять всяким нападкам со стороны буржуазии, то относительно деревни этого сказать ни в коем случае нельзя.Поэтому мы должны самым серьезным образом поставить перед собой вопрос о расслоении в деревне, вопрос о создании в деревне двух противоположных враждебных сил, поставить перед собой задачу противопоставления в деревне беднейших слоев населения кулацким элементам. Только в том случае, если мы сможем расколоть деревню на два непримиримо враждебных лагеря, если мы сможем разжечь там ту же гражданскую войну, которая шла не так давно в городах, если нам удастся восстановить деревенскую бедноту против деревенской буржуазии, только в том случае мы сможем сказать, что мы и по отношению к деревне делаем то, что смогли сделать для городов…» (Свердлов Я. М. Избранные произведения. Т. 2. С. 213.)

Как мы знаем, «расколоть деревню» большевикам вполне удалось.

И именно Свердлов начал новый вид наступления на крестьянство – принудительное создание коммун.

«Под руководством Свердлова и наркома земледелия Середы развернулось принудительное объединение крестьян в коммуны. Причем от последующей сталинской коллективизации эта “коммунизация” значительно отличалась. Обобществлению подлежало все имущество – скот, птица, сады, огороды, инструмент кустарей, даже избы. Члены коммун должны были трудиться бесплатно, централизованно распределяться на работу, питаться в общественных столовых. Жить должны были в общих помещениях наподобие казарм, отдавать детей для коллективного воспитания». (Шамбаров В., Чавчавадзе Е. Лев Троцкий. Тайны мировой революции. С. 256.)

Не беремся судить, выглядит ли на фоне Свердлова «товарищ» Сталин, организовавший спустя десятилетие ужасы принудительной коллективизации, этаким благодетелем, но то, что Иосиф Виссарионович был менее тороплив и более осторожен, чем Яков Михайлович, – сомнений не вызывает.

4 июля в Москве, в здании Большого театра, начал работу V Всероссийский съезд Советов, открытый Свердловым. С отчетом ЦИК и Совета Народных Комиссаров выступили Ленин и, опять же, Свердлов.

5 июля фракция левых эсеров (353 делегата, у большевиков – 773, прочих – 38) во главе с бывшей террористкой Марией Спиридоновой резко выступила против большевистской политики, осуждая продразверстку и комбеды (комитеты бедноты – опору большевиков в деревне). А еще левые эсеры всем скопом наступили на больную ленинскую мозоль, обрушив шквал критики на Брестский мир. Обстановка на съезде была накалена до предела.

6 июля 1918 года в Москве был убит германский посол Мирбах. Убийство совершили два сотрудника ВЧК Николай Андреев и Яков Блюмкин, проникшие в посольство Германии по мандатам за подписью Дзержинского.

Кому было выгодно это убийство? Точно не Ленину, если учесть, что еще 11 июня 1918 года, менее чем за месяц до убийства, Мирбах получает известие из Берлина о том, что «ему срочно предоставляется 40 миллионов марок, плюс ежемесячно три миллиона в дальнейшем, которые должны быть переданы большевикам. До выполнения условий договора Ленина нужно удержать у власти». (Хереш Э. Купленная революция. Тайное дело Парвуса. С. 331–332.)

По официальной версии, убийство Мирбаха послужило сигналом к началу так называемого «мятежа левых эсеров против большевиков».

Однако тогда получается, что Яков Михайлович явил городу и миру буквально сверхъестественное предвидение.

Во-первых, заранее подтянул к Большому театру броневики и машины с пулеметами своего «спецназа» – Автобоевого отряда, латышей из охраны Кремля, а также вооружил слушателей курсов «агитаторов и инструкторов ВЦИК», созданных два месяца назад, в мае, по личному распоряжению Свердлова и при деятельном участии Г. И. Окуловой-Теодорович.

А во-вторых, заранее осуществил «сортировку» делегатов съезда. Дело в том, что для делегатов разных фракций, по распоряжению Свердлова, были отпечатаны разные мандаты, по которым было легко определить, кто большевик, а кто – левый эсер.

Это был первый и единственный случай, когда на съезд Советов для делегатов разных фракций отпечатали разные карточки. Понятно, что печатали мандаты намного раньше, чем Яков Михайлович услышал от Владимира Ильича о левоэсеровском «мятеже», что, согласно официальной версии, произошло 6-го около 13.30.

«Сортировка» делегатов перешла в спецоперацию. На дневное заседание съезда Ленин, разбиравшийся с «изменой» ВЧК, не явился. Зато в Большой театр прибыл Свердлов. И тут же объявил заседание по фракциям. Левые эсеры – в фойе театра, большевики – на Малой Дмитровке, в школе инструкторов ВЦИК. Все двери были заблаговременно заперты, выход остался только один, через оркестровую яму. Там дежурила верная свердловская помощница Окулова-Теодорович, давая указание пропускать лишь тех, кто предъявлял карточку члена большевистской фракции. А с левоэсеровскими карточками вежливо заворачивали. Вам, мол, товарищ, выходить не надо, ваша фракция остается в театре.

После «сортировки» свердловские «спецназовцы», развернув пулеметы, мгновенно обезоружили и сменили охрану. Не левоэсеровскую, а обычную красноармейскую, не знающую и не понимающую, что к чему.

Присутствовавший лично в Большом театре капитан французской армии, атташе при французской военной миссии, сблизившийся с большевиками настолько, что вступил в РСДРП(б), а позднее входил в Исполком Коминтерна, Ж. Садуль (1881–1956) писал о событиях 6 июля 1918 года:

«Хочу выйти. Театр окружен красногвардейцами. Входы охраняются. Мы – пленники. Теперь говорят еще и о том, что в городе левые эсеры как будто бы подняли восстание… Большевики… завладели драгоценными заложниками и оставили эсеров без их самых самоотверженных агитаторов; Камков и Карелин, вероятно, возглавили бы восстание…

Проходит не один час. Оставшийся в зале знакомый большевик опасается, что его товарищи, если восстание эсеров приняло угрожающий характер, могут начать кровавые репрессии против делегатов. Он убеждает меня уйти. Когда эсеров будут арестовывать, мое качество французского офицера (представителя проклятого империализма) может навлечь на меня ненужную жестокость солдат. Около трех часов утра я последовал его совету. С трудом выхожу из театра, несмотря на то что у меня пропуск, который незадолго до этого незаметно передал мне Аванесов, один из организаторов съезда». (Садуль Ж. Записки о большевистской революции. С. 320.)

А затем, около 7 часов вечера, вдруг открылись двери фойе, где заседала фракция левых эсеров, и вошедшие вооруженные люди объявили арестованными всех делегатов, в том числе весь ЦК левых эсеров.

В последующей зачистке улиц от «мятежников», наряду с «настоящими» латышами, принимают активное участие интернационалисты – московский интернациональный батальон во главе с Ференцем Янчиком, а также венгерские слушатели московской партийной школы под руководством Бела Куна и Тибора Самуэли. (Гарашин Р. Красные гусары. С. 28.)

Утром 7 июля большевистские части обложили кольцом Покровские казармы – «гнездо» левых эсеров, – а затем открыли по «мятежникам» артиллерийский огонь, нимало не смущаясь тем, что у последних якобы находились заложники – Ф. Э. Дзержинский с коллегами. После появления на сцене артиллерии «нелепое восстание» было подавлено. Феликс Эдмундович с «товарищами» не пострадали.

9 июля прерванный съезд Советов, состоявший теперь из одних большевиков, продолжил работу. Принял резолюцию об изгнании левых эсеров из всех Советов. Принял решения о продразверстке и создании в деревнях комитетов бедноты (комбедов), на которых ранее настаивал Свердлов. Кроме того, съезд официально одобрил применение против противников советской власти «массового террора».

А 10 июля была принята Конституция РСФСР, историю с принятием которой тоже можно отнести к странностям левоэсеровского «мятежа».

Дело в том, что работа по созданию первой Советской Конституции началась 30 марта 1918 года. Комиссия по ее разработке была сформирована 1 апреля, в ее составе: Аванесов, Бердников, Покровский, Стучка, Курский, Петровский, Рейснер и др. В основном свердловцы.

Член комиссии М. А. Рейснер вспоминал: «Я. М. Свердлов был председателем комиссии. И, по правде сказать, лишь он один был в состоянии вывести комиссию из ее многоразличных разноречий и дать форму, которая точно отражала существующее и вместе с тем открывала пути и ставила вехи для грядущего». (Свердлова К. Т. Яков Михайлович Свердлов. С. 485.)

Когда процесс разработки Конституции нужно было ускорить, Яков Михайлович умел моментально подкорректировать «форму». Практически это выглядело так: «3 июля Свердлов, в тайне от левых эсеров, поручил Стеклову и Я. С. Шейнкману составить проект конституции заново. Те провели в запертой комнате «Метрополя», куда усадил их Свердлов, весь день. Ленин, со своей стороны, дал Стеклову и Шейнкману «принципиальные указания насчет формулировки вопроса о «свободах». В тот же день проект конституции был выработан». (Фельштинский Ю. Крушение мировой революции. С. 403.)

Конституция была принята, как уже отмечалось, 10 июля, и провозглашала большевистскую партию правящей. Эта Конституция фактически узаконила однопартийное правление. А значит, еще в период ее разработки заведомо предполагалось отсутствие партии левых эсеров на политической карте Советской России.

Кстати, в тот же день, когда была создана комиссия по подготовке Конституции, 1 апреля 1918 года, «ВЦИК утвердил, по предложению Свердлова, национальный флаг РСФСР – «боевое красное знамя». (Свердлова К. Т. Яков Михайлович Свердлов. С. 486.)