Небо все еще чернело. Вьюга продолжала кружить ледяные иглы, но ветер стал потише, и, несмотря на мороз, женщины вспотели, пока бежали по тропе. Зои понимала отчаяние Анны. В душе надеялась, что она права и что мальчишке на самом деле удалось укрыться в доме охотника. Была уверена – второго удара ей не вынести.

Им нужно торопиться.

Услышала ее крик.

В этом крике звучала боль страдающей матери, женщины, снедаемой чувством вины, утратой мужа и страхом, что может потерять и единственного сына.

Зои ускорилась. Бежала рядом с Анной. Какие-то общие древние узы связывали ее с этой женщиной. Что-то сверхъестественное и не поддающееся описанию. Неудержимое желание, пробудившийся инстинкт – словно две волчицы в метели в поисках потерявшихся щенков.

За поворотом на тропе замаячил домик охотника.

Анна бросилась вперед. Зои держалась рядом. Сугробы навалило высокие, дыхание перехватывало, мышцы ног горели и болели, появилась нервная одышка из-за напряжения и снега, который сыпал не преставая, хоть и не так сильно.

Вот тогда они и узрели их. В таком огромном количестве, что Зои вмиг поняла все происходившее до теперешнего момента.

Из-за стаи воронов небо цвета черненого серебра походило на кишащее чем-то живым пространство. Мрачное, огромное, агрессивное; грай, разносимый под сводом полчищем хищных птиц, походил на хор сотни тысяч бесов. Эти бесы обладали огромными, как воздушные змеи, крыльями, мощными клювами, сравнимыми с волчьими клыками и железными прутьями, а глаза их отливали металлическим блеском – синим, зеленым, фиолетовым.

Вороны спускались на них, как гремучее войско, бороздили кружащий в воздухе снег и намеревались забрать их жизни. Иначе Зои подумать и не могла – с такой явно выраженной злобой пикировали они на Анну.

Зои схватилась рукой за пистолет. На взмокшей под обтягивающими джинсами, и рубашкой и паркой спине почувствовала холод стали. Достать его было делом одной минуты.

Анна упала, закрыв лицо рукой. Закричала.

Зои смотрела, как стая планировала над ними. Сжала рукоятку «Беретты 92», прицелилась и выстрелила. Залп раздался, словно гром. Зои хотела не убивать птиц, а только напугать в надежде отогнать их.

И кажется, удалось, потому что вороны в последнее мгновение сменили курс, передумав бросаться на Анну. И на нее тоже. Может, они хоть чего-то боялись.

– Давай же! – закричала Зои. – Беги, я тебя прикрою.

– Но что им надо? – спросила Анна, потрясенная, потому что произошедшее только что не укладывалось у нее в голове.

– Беги!

Анна послушалась.

Домик охотника был недалеко.

Марко услышал свое имя. Это голос матери, он не сомневался. Доносится снаружи. Вмиг оказался у двери и вместе с Пьетро снял с петель деревянную балку.

В следующую секунду открыл дверь. Снег все еще шел. Но в полом сумраке погасшего неба слабый луч света выхватил его мать, бегущую, выбиваясь из сил, к домику, а за ней инспекторшу, которую Марко видел несколько дней назад. В руках та сжимала пистолет и целилась в небосвод, где собиралось огромное темное пятно, похожее на сгусток черной крови. Но кровь выглядела тягучей, и ожившее пятно в едином крике стекало с неба.

Это были вороны.

Вороны пришли забрать их.

И это он привел их сюда. Он и его мать. Виновные в убийстве птенца.

Убийцы.

Марко вперил в птиц глаза.

Лу смотрела на его силуэт, вписанный в проем двери. Казалось, уведенное парализовало парня.

– Марко! – крикнула она.

Тогда он пришел в себя. И теперь уже сам закричал:

– Мама!

Анна разглядела его. Сквозь снежную завесу, под когтями воронов, намеревавшихся схватить ее и инспекторшу, мать узнала сына и… Разве Марко мог поверить в увиденное, разве это реально, когда вокруг происходит такое.

Она улыбнулась.

Тотчас оказалась у двери.

– Внутрь! – крикнула за ее спиной инспектор полиции.

И в следующую секунду обе женщины были в доме.

Закрыли дверь на мгновенье раньше, чем один, десять, двадцать, сто воронов, каркая, принялись бить в нее клювами и царапать когтями – и дверь, и ставни на окнах, и черепицу на крыше. В единый ужасающий хор слились визг, стон, грай, хруст, хрипы.

Анна упала на колени. Она обессилела. Зои, согнувшись, уперлась руками в стену и, запыхавшись, хватала воздух открытым ртом.

– Вы кто? – спросила Лу. – Почему вас преследовали вороны?

Зои посмотрела на девчонку. Ей, наверное, максимум лет тринадцать или четырнадцать, но изумительное самообладание.

Немного пришла в себя.

– Я инспектор Зои Тормен, – ответила, – полиция Беллуно. Со мной Анна, мама Марко, – добавила она, указывая на парня. – Полагаю, вы друзья.

– Точно, – подтвердила Лу, глазом не моргнув.

– А ты кто? – спросила Зои.

– Я Лу. Марко вы уже знаете, а это Пьетро Корона, – произнесла девочка, кивая в сторону второго парня.

– Приятно познакомиться. Ну что ж, на твой второй вопрос отвечу, что понятия не имею, почему на нас напали вороны.

– Я знаю почему, – послышался голос Марко.

– И почему же? – заинтересовалась инспектор.

– Это моя вина.

– Твоя?

– Я взялся выхаживать птенчика, маленького вороненка. Но не справился с таким ответственным делом. И сейчас он мертв, – заключил Марко, и в его голосе звучало торжественное волнение, словно наступило осознание жестокой правды, притом не подлежащей сомнению.