В доме ничего полезного она не нашла. Разве что фотографию.

Следов взлома не обнаружилось. Зои надеялась отыскать их в смутной уверенности, что напавший на Никлу Росси какое-то время вел слежку за профессоршей, например в том числе и проникая тайно в ее жилище. В предыдущем случае, который она вела, маньяк шпионил за жертвой приличное время, прежде чем убить. И для этого пробирался в ее дом.

Сказать по совести, то преступление, по сути, единственное было хоть как-то сопоставимо по жестокости с убийством Никлы Росси. Это и подтолкнуло комиссара Казагранде выбрать Зои. Тогда она проявила незаурядное чутье, и ее вывод стал определяющим в раскрытии дела.

Однако Зои считала, что в том случае речь шла о простом везении и ни о чем больше. За собой она признавала только одну способность – никогда не бросать начатое; а вовсе не чутье.

Так или иначе, следов взлома в доме учительницы не обнаружилось. А если они и были, то она не такая уж молодец, раз не смогла их найти. Да и доктор Стелла, который заходил вместе с ней, по правде говоря, тоже. Этим делом нужно заниматься вдвоем, ведь четыре глаза всегда лучше, чем два.

Но оказалось и их недостаточно.

Зои надеялась получить хоть немного информации из разговора с директором школы.

Они с доктором как раз сидели в ее кабинете. А директор вот-вот подойдет, сообщила им секретарша.

И в это утро Альвизе Стелла был безупречен в своей вельветовой куртке и брюках из викуньи. Коричневые полусапожки с серебряными пряжками – настоящий шик. Где, черт побери, он держит эти свои нескончаемые шмотки, для Зои оставалось загадкой, ведь, как она могла заметить, криминалист прихватил только элегантную дорожную сумку. Да ладно, кроме этого ей решительно есть о чем подумать.

– Добрый день, господа, – сказала, входя, директор школы.

– Инспектор Зои Тормен.

– Доктор Альвизе Стелла. Приятно познакомиться, – продемонстрировал изысканную любезность криминалист.

Женщине в водолазке, стоявшей перед ними, вероятно, не исполнилось и сорока. Из-за стекол очков на них смотрели такие белесо-голубые глаза, что цвет старого португальского изразца азуле́жу казался темнее их радужной оболочки.

– Чем могу быть полезна? – спросила директор, сразу переходя к делу и демонстрируя завидный практицизм.

– Всем, что вам известно о Никле Росси, – ответил Зои.

– А, понимаю, – произнесла директор. Села за стол. – Вижу, что вы уже устроились, очень хорошо. Ну что ж, мне нечего особо вам рассказать. Она местная и никогда и никуда отсюда не выезжала. Даже на один день, насколько мне известно. Хотела оградиться от остального мира? Не знаю, но, мне казалось, чувствовала себя прекрасно. Да, это точно, могу гарантировать.

– Почему вы так уверены?

– Потому что никогда не встречала учителя более прилежного, чем она. Щепетильная, внимательная, старательная. За десять лет работы ни одного дня не пропустила.

– Ничего себе, – сказал доктор Стелла, искренне изумленный.

– Именно так. Настоящий пример самоотдачи.

– У нее был близкий мужчина? – спросила Зои.

– Насколько я знаю, нет.

– Вы бы назвали ее привлекательной женщиной? – продолжала инспектор.

– Она безусловно была привлекательной. Пытался ли кто-нибудь приударить за ней? Разумеется, да. Но именно из-за своей преданности работе она была невероятно сдержанна. Нужно также сказать, что из-за такой исключительной зацикленности на преподавании, думаю, у нее почти и не оставалось времени на личную жизнь. Не знаю, понятно ли я объяснила?

– Вы прекрасно все объяснили.

Директор кивнула.

– Могу я быть откровенна?

– Должны! – призвала Зои.

– Ну что ж, меня всегда не оставляло ощущение, что ей нравилось жить затворницей. Не поймите меня неправильно, ведь сначала я говорила, что она была счастлива в Рауке. И это правда. Или, по крайней мере, это я так видела. Но что хочу отметить: у меня всегда складывалось впечатление, что она стремилась убежать от чего-то, что хотела забыть.

– Значит, в каком-то смысле она любила Раук, потому что он защищал ее от чего-то?

– Именно.

– Итак, – заключил доктор Стелла, – это и впрямь какой-то злой рок. Найти такую ужасную смерть как раз здесь.

– Да, так и есть, – подтвердила директор.

– С другой стороны, вы делаете подобные утверждения на основе ваших ощущений, никаких доказательств этому нет.

И директор снова кивнула. Затем добавила:

– В общем, все, что я знаю, замужем она не была, ни жениха, ни детей. Работала без устали в школе.

– Она любила ходить в лес?

– Не так чтобы прямо любила. Я не владею информацией о ее какой-то особенной страсти к лесным прогулкам. Конечно, ей случалось выбираться в поисках новых идей, умиротворения, подышать ароматным воздухом, но это и все, что приходит в голову.

– Наверняка она никогда не позволяла себе ничего подобного во время уроков, – продолжила Зои.

– Разумеется, – подтвердила директор.

– Когда вы заметили, что профессорша отсутствует?

– Через час после перемены.

– Объясните поподробнее, – попросила Зои. – После перемены она не должна была преподавать?

– У нее было окно.

– Что это значит?

– Простите, но случается, что у преподавателей появляется часовой перерыв между занятиями, – объяснила директор.

– Понимаю. Перемена началась в одиннадцать пятнадцать? – спросила Зои.

– И закончилась в одиннадцать тридцать.

– Значит, во сколько вы заметили, что профессорши нет? Где-то около двенадцати тридцати?

– В двенадцать тридцать пять.

– И что тогда?

– Мы позвонили ей домой. Но никто не подходил. Я проверила, что до перемены у нее был урок во втором «А». И она его провела. Тогда я поняла, что профессорша пропала…

– В промежуток с одиннадцати пятнадцати до двенадцати тридцати пяти.

– Так.

– А если она увидела, что кто-нибудь из учеников ушел из школы? – спросил Альвизе Стелла.

– Очень разумное предположение, доктор, – согласилась директор.

– Вы проверили эту версию? – поинтересовалась Зои.

– Да.

– И?

– Все оказались на месте.

– Не поступало никаких сообщений?

– Нет. Если бы кто-нибудь из учеников после перемены не вернулся в класс, его товарищи заметили бы.

– А если ученик или ученица отсутствовали?

– В каком смысле?

– Предположим, профессорша Росси увидела, как на перемене уходит ученик, который на самом деле отсутствовал в школе в тот день.

Директор, похоже, серьезно задумалась.

– Теоретически такое возможно. Двери школы вообще-то закрывают в половине девятого, хотя потом войти тоже можно, но каждый явившийся в учебное заведение позже обязан отметиться. Мы за этим смотрим.

– Ясно, – произнесла Зои. – Как бы то ни было, версия маловероятная.

– Хотя и не невозможная, – заключил доктор Стелла.