– Станислав? – опешил Чернушевич. – Что за маскарад?

– Impossibile![90] Как вы здесь оказались?

– День добрый, панове! – Стас резко осадил коня в нескольких шагах от шатра. – Пан Пузына! Не серчайте, что я к вам без приглашения нагрянул. Не прого́ните?

Станислав не торопился спешиваться, как будто и впрямь опасался, что его выдворят. Впрочем, в тоне его голоса не было и намека на покорность или сомнение. Как раз наоборот, он говорил уверенно и даже слегка небрежно, словно играючи. Казачья форма Семёна пришлась ему почти впору. Только в плечах была чуть узковата. Все молчали и поглядывали то на Стаса, то на Пузыну.

– Окажите честь, побудьте с нами, пан Станислав, – в тишине прозвучал спокойный и уверенный голос Елены. – Пан Пузына как радушный хозяин для такого гостя найдет лучшее место за столом.

– Конечно-конечно! – с облегчением загоготал Пузына. – Как пожелает пани Елена!

Замершее было застолье вдруг ожило, и поляна наполнилась шумным говором. В один миг дядя Антон оказался рядом со Стасом и помог ему спешиться, привязав лошадь. Он потянул племянника за руку, как в первый раз, когда они повстречались, чтобы непременно усадить рядом с собой. Блощинский неловко сунул юноше в руку чашу с вином. Доктор в изумлении продолжал повторять свое impossibile. Чернушевич настороженно наблюдал за происходящим. Видно было, что он чем-то сильно обеспокоен.

Глаза Александра Булгарина светились откровенной злобой, но он сдержался и ничего не сказал. Шум ненадолго разбудил пьяного Карамзина, однако капитан снова провалился в дрему спустя мгновение. Один лишь Павел Судзиловский никак не отреагировал на появление Стаса. Он продолжал безучастно сидеть за столом, уставившись в одну точку. Самая разительная перемена произошла в поведении Елены. Девушка словно ожила. На лице ее появился румянец. В голосе зазвенели прежние мелодичные нотки.

– Пан Пузына! – заметил Стас, поднимая бокал. – Я своим появлением прервал вас на полуслове. Еще раз простите и скажите свой тост.

– Э-э! Конечно, скажу! – Пузына и сам не мог понять, почему вдруг стал так безропотно подчиняться Стасу. – Дорогие гости! Давайте выпьем за меткий выстрел на предстоящей охоте! Пан Александр, надеюсь, ваша рука сегодня не дрогнет!

– Ну и хитрюга ты, Богдан! – засмеялся Блощинский. – На Александра, значит, зверя погонишь. И чем он тебя купил?

– Вам тоже добрый номер достанется! – обиженно отозвался Пузына.

– А я предлагаю выпить за Елену и Александра! – Стас поднялся из-за стола. – Желаю тебе счастья с твоим избранником, Елена!

– За молодых!

– За Елену и Александра!

– Счастья!

Елена внимательно посмотрела на Стаса, но ничего не ответила и молча выпила. Александр попытался взять девушку за руку, но та отстранилась.

– И все же, пан Станислав! – вступил в разговор Чернушевич. – Со слов нашего дорогого доктора, еще утром он осматривал вас в тюрьме ратуши. А сейчас вы здесь. И форма, что на вас надета, явно чужая. Объясните, уж не сочтите за труд, что происходит. Я не собираюсь быть в дураках на этом празднике. Думаю, что выражаю общее мнение.

– Я поддерживаю пана Чернушевича! – поддакнул Александр. – Как же быстро, пан Станислав, вы масть сменили. То вы улан, то шляхтич, то вдруг казак. Похоже, на этом вы не остановитесь. Каких сюрпризов нам еще от вас ожидать?

– Да, Станислав, – к нему повернулся дядя Антон, – что ты опять натворил? Надолго к нам на этот раз?

– Думаю, час у меня есть, – ответил Стас. – А это, – он показал на одежду, – всё просто. Я сбежал.

– Браво! – Александр медленно захлопал в ладоши. – Зачем же ждать целый час? Растолкаем пана капитана. – Он кивнул в сторону сопящего Карамзина. – Пускай с вами немедля разбирается.

– Вам-то чего переживать, Александр? – усмехнулся Стас. – У вас вся жизнь впереди. Красавица жена. Новое имение. Вы всего добились. А у меня всего-то час. И одна маленькая история.

– Я всего добился честно! – побагровел Александр. – А не как вы! Обманом втерлись к нам в доверие, чтобы потом доносить новой власти.

– Замолчи, Александр! – воскликнула Елена. – Ты ничего не знаешь. И вы все ничего не знаете! – Она посмотрела на доктора. – Викентий! Расскажите им, что недавно говорили панам Чернушевичу и Блощинскому. – Она перевела взгляд на Станислава. – Ты пытался спасти нас? Правда, Станислав? Ну скажи же! Не молчи!

– Слишком поздно, Елена. – Стас развел руками. – Этим уже ничего не изменишь. По крайней мере, для меня. Выбор сделан.

– Станислав! Вы сказали, у вас есть какая-то история? – напомнил Чернушевич.

– Есть, пан Чернушевич.

– Довольно! – возмутился Александр. – Я не желаю больше ничего слушать от этого лжешляхтича. Мы с Еленой уходим!

– Мы останемся и всё выслушаем до конца!

– Я тоже с удовольствием послушаю! – заявил Блощинский.

– Me quoque![91]

Станислав медленно обвел взглядом всех присутствующих.

– История, панове, простая, но весьма занятная. Я действительно, как изволил заметить Александр, в некотором роде пытался воспользоваться вашим доверием. Только не с личной выгодой! Я искал убийцу. Или убийц. Сначала посланника и кучера. Потом своего неудавшегося ассасина.

– Так вы еще и дознаватель ко всему прочему, – нервно хохотнул Александр. – Прямо кладезь талантов.

– Ты права, Елена! – Стас продолжил, не обращая внимания на колкость Александра. – Это спасло бы невиновных от ареста и пыток. Все без исключения здесь присутствующие попали в список к пану коменданту, как вы его называете.

– Но меня не было у Судзиловских, когда отрезали голову посланнику! – возразил Чернушевич. – Я ведь раньше имение покинул.

– Ерунда! Вы могли незаметно вернуться, – прогудел Блощинский – С вашими-то умениями, пан Чернушевич.

– Хороши методы у новой власти! Так это вы нашли убийцу?

– Нашел, пан Чернушевич!

– И кто же он? Это на самом деле Войцех? Или они? Непохоже, что все убийства совершены одним человеком.

– И тем не менее одним!

– Не смешите меня! – запротестовал Блощинский. – Я еще могу поверить, что Войцех в запале страсти пальнул в вас из-за угла. Но чтобы хладнокровно оттяпать голову посланнику, а потом с шайкой сорвиголов напасть на гарнизонную кассу…

– Пан Блощинский, вы ведь знаете, что убийца посланника имел несколько другой мотив, чем просто страсть.

– И откуда мне это знать, позвольте полюбопытствовать?

– Не прикидывайтесь дурачком, Николай. Вам это не к лицу. Вы и пан Орда уже давно разгадали тайну медальона Елены.

– Я протестую, Станислав! – возмутился Орда. – Мне кажется, вы собираетесь голословно обвинить в преступлении невиновных. Да, у нас с Николя появились определенные догадки после того, как мы внимательно рассмотрели медальон. Однако этот факт никоим образом не указывает на наше участие в преступлениях. В отличие от вас, мы не спешим сыпать пустыми обвинениями налево и направо. Между тем у ваших коменданта с урядником есть признание Войцеха. Да они мне сами об этом сказали.

– Войцеха? Несчастный малец даже в меня не стрелял.

– Как же так? – удивился доктор. – Ведь он сознался.

– Войцех всего лишь прочел мою переписку с дознавателями. Хотя, мне кажется, и нашел-то он ее не сам. Ему помогли. Очень вовремя помогли. Всему виной любовь, пан Викентий. Да-да, любовь! Не смотрите на меня так. Войцех очень сильно любил одного человека. Его благородное сердце подсказало ему только один выход – взять всю вину на себя.

Все вдруг перевели взоры на Елену.

– Ты в своем уме, Станислав? – возмутилась она.

– Войцех влюблен в Елену? – воскликнул Чернушевич.

– Нет-нет, панове. Это не любовь между мужчиной и женщиной. Это братская любовь. Войцех покрывает преступления своего брата Александра.

– Бред! Чушь! – вспылил Александр. – Как вы смеете? У вас нет доказательств. Какой посланник? Какая еще полковая касса?

– Войцех видел вас в саду в ночь убийства посланника, Александр. И он открылся вам. Но вы понимали, что долго хранить такую тайну ваш младший брат не в состоянии. Вспомните, как старательно вы затыкали ему рот во время нашей первой встречи. Вам надо было срочно избавиться от него, и случай подвернулся. Это ведь вы выследили меня в тот момент, когда я пытался переправить письма в Минск. Войцех попросту не мог тогда там оказаться. Они с Яном были на охоте у пана Пузыны. После в самый разгар праздника вы показали брату переписку и сыграли на его патриотических чувствах. Подстрекали его убить меня.

– Похоже, наш лжешляхтич в добавок ко всему еще и медиум, – нервно засмеялся Александр. – Это всё пустые слова и ваши догадки. Меня не было в саду у Судзиловских в ночь убийства посланника. Это очень просто выяснить. Я всегда был на виду у кого-то из гостей и ни на минуту не оставался один. Попробуйте-ка доказать свою ересь.

– Может быть, больше года прошло. Сложно будет всё доказать. Но только это не касается покушения на меня. Вот, полюбуйтесь! – Стас достал из кармана сверток. – Эту пулю извлекли из стены дома Судзиловских. Я показывал ее сегодня нашему доктору. Ее в меня выпустил убийца в тот злополучный вечер, доктор подтвердит. Обратите внимание на калибр и нарезы. У Войцеха при аресте нашли пистоль совершенно другого калибра. Думаю, если бы он тогда выстрелил в меня из своего оружия, мы бы сейчас не разговаривали. Он бы разнес мне всю грудную клетку. Да и выстрел сразу бы услыхали, несмотря на громкую музыку. А эта пулька, – Стас аккуратно взял пулю двумя пальцами, – могла быть выпущена только из вашего терцероля[92], Александр. Это весьма редкое оружие. Я видел его в вашей коллекции, когда был в гостях. Из-за нарезов скорость пули была очень высокой, а благодаря небольшому размеру она просто прошила меня насквозь. К счастью, не задев жизненных органов. Что, уже сожалеете, что решили тогда похвастать дорогими игрушками перед залетным бродягой? У Войцеха нашли при себе значительную сумму. Думаю, вы купили своего родного брата. Дали ему денег на побег и на покупку снаряжения, ведь он так хотел стать уланом. Дорогое удовольствие. Это вы подговорили Войцеха меня убить. Одним выстрелом устранить и соперника на личном фронте, и угрозу быть раскрытым в прошлых преступлениях. Да и от притязаний брата на часть наследства избавиться. Но юноша не смог. Тот, кого все считали сопляком и молокососом, оказался обладателем благородного сердца и не выстрелил исподтишка, потому у вас иного выхода не было, как стрелять самому.

– С меня хватит! – Александр поднял руку. – Я ухожу. Слышите, собаки уже зверя подняли. Пора и на охоту. А вы катитесь к черту, Станислав! Вы здесь лишний. И не только на сегодняшнем празднике, но и вообще… А что касается убийств… это всё ваши домыслы! Этак вы меня еще и в убийстве родного отца обвините.

– Нет! – вмешался Чернушевич. – В убийстве отца вас обвиняю я! Оно не сойдет вам с рук, Александр. Я видел, как вы…

Чернушевич не успел договорить. Александр выкинул вперед руку, в которой блеснул маленький пистолет. Два выстрела грянули почти одновременно.