– Курва! Туда! – Анжей махнул рукой в сторону прогремевшего выстрела. Они с небольшим отрядом топтались на месте, вслушиваясь в лай собачьей своры. – Кепско дело!

– Так охота, – усомнился советник.

– Загонка там идет, а палят в другой стороне. Едем, пан Михал. Шибчей!

Репнин дал знак сопровождавшим их казакам, и вся кавалькада рванула с места. Несмотря на солидные габариты, Шот скакал впереди, отчаянно пытаясь удержаться в седле на раскисшей от тающего снега земле. Заметив охотников, он прибавил, рискуя совсем потерять равновесие и разбиться. Шляхтичи стояли одной кучкой, понурив головы. Они почти не отреагировали на появление вооруженного отряда, лишь на несколько секунд повернули головы в его сторону. От них отделился один человек в форме русского офицера и подбежал к осадившему коня Репнину.

– Все кончено, господин советник! Убили злыдня! На моих глазах!

– Карамзин? – удивился Репнин. – Как вы?.. Неважно. После расскажете.

Советник слез с лошади и подошел к остальным. На земле в луже крови лежал Александр Булгарин.

– Мертв, господин советник. Прямо в шею.

– Кто стрелял?

– Вот этот пан. – Карамзин указал на Пузыну.

Только сейчас Репнин заметил невдалеке Станислава, который склонился над женским телом. Он было направился в его сторону, но чья-то сильная рука удержала его.

– Оставьте, пан комендант. – Это был Блощинский. – Ее не спасти. Позвольте им попрощаться.

– Как это случилось? – остолбенел Репнин.

– Она закрыла Станислава собой, – ответил Блощинский.

– И этот мертв! – раздался удивленный возглас Шота.

Репнин посмотрел на поляка. Тот стоял возле бездыханного тела Павла Судзиловского, который так и остался сидеть, уронив голову на стол.

– Сердце не выдержало, – пояснил Карамзин. – Так и упал замертво на месте. Сначала сын, теперь вот дочь.

Стас бережно держал в руках маленькую и, как ему показалось, на удивление легкую голову Елены. Из раны на ее животе тонкой струйкой сочилась темная, почти черная кровь. Доктор только наложил тугую повязку, но беспомощно развел руками. «У вас есть не больше двадцати минут, Станислав. Пуля засела в печени», – сказал он, осмотрев девушку. Лицо Елены было безмятежным, а на губах играла улыбка. Если бы не смертельная бледность, в этот момент его можно было бы назвать невероятно красивым.

– Не плачь, Станислав, – произнесла она медленно. – Сам ведь сказал, что выбор сделан.

– Елена! Зачем?

– Почему же ты сразу мне не рассказал?

– Я боялся, что ты не поймешь… не поверишь…

– Мужчины такие дураки. – Она улыбнулась.

– Елена, я…

– Молчи. Дай мне сказать. – Девушка перевела дыхание. – Хорошо, что так всё случилось. Я всё равно бы не смогла жить без тебя. И с тобой долго бы не выдержала. Какой из тебя шляхтич! – Она тихо засмеялась. – Тебя ничего здесь не держит. Оставил бы меня спустя полгода и уехал на край света за своим счастьем.

– Любимая, не говори так. Я люблю тебя.

– Родной мой, Станислав, я тебя люблю! Я так мечтала, что у нас будет дом… дети… счастливая жизнь. Спасибо тебе…

– За что, Елена?

– За всё, любимый. Что ты появился в моей жизни. Я счастлива, Стас. Мне не страшно умирать. И ты не бойся.

Стас обнял девушку и беззвучно зарыдал.

– Станислав.

– Да, любимая.

– Помнишь, ты обещал простить меня, если я ненароком обижу тебя? Прости, любовь моя.

– Елена…

– Я не такая, как та… Эльжбета.