Следы от саней Репнина хорошо виднелись на снегу, и Станислав пустил коня широким галопом в надежде скоро нагнать советника. На душе у него было легко. Теперь ему было совершенно очевидно, что ни Павел, ни Адам, и уж тем более Елена не имеют никакого отношения к убийствам. Оставалось только убедить в этом Репнина. Стас был уверен, что сделать это будет несложно. Он представил себе, как вытянется лицо Михаила Ивановича, когда тот поймет, что его версия рассыпалась. Да и на помощь Анжея он очень рассчитывал.

Каково же было удивление Стаса, когда след от саней свернул в сторону от дороги на Минск по направлению к имению Судзиловских. «Может, заблудились?» – подумал он, однако на душе у него стало тревожно. Он повернул коня следом за повозкой и рванул по уже знакомой дороге. Вскоре покажется Василевщина. А после до дома Елены рукой подать.

Вид на хутор открылся сразу, как только дорога вывела Стаса на вершину холма. Одного взгляда вниз хватило, чтобы он понял – случилась беда. Сани советника стояли поперек дороги. Вокруг них суетились вооруженные люди. Стас еще издали узнал Яна по его заметной красной шапке и отметил незнакомца с ружьем в руках. Ян с кем-то возился на земле. Силуэт еще одного человека выделялся темным фоном на белом снегу. Судя по его позе, тот был мертв.

Стас быстро приближался, на ходу извлекая саблю из ножен и мысленно благодаря дядю за такую предусмотрительность. Сейчас он уже хорошо видел лицо брата и понял, что тот связывает человека. Это был Репнин. Сердце Стаса ёкнуло. Безжизненно лежащее тело принадлежало Волгину. Яркое пятно крови рядом с телом казака не оставляло сомнений в том, что того убили. Ян с напарником заметили Стаса. Незнакомец принялся быстро перезаряжать ружье, однако Ян остановил того успокаивающим жестом.

– Станислав! Ты-то как здесь оказался? Я думал, ты в госпитале.

Стас осадил коня и начал шагом нарезать круги вокруг брата. Он мельком кинул взгляд на связанного Репнина. Шапка у того слетела с головы. На щеке виднелась свежая ссадина. Глаза советника горели бессильной злобой.

– Ты что творишь, Ян? Зачем на советника напали?

– Ты что, Станислав? Это же комендант из Минска!

Стас лишь одним глазом поглядывал на Яна. Его больше беспокоил второй. Тот всё время молчал и незаметно пытался зарядить ружье. Скорее всего, он не подчинялся брату и мог напасть в любой момент. Не дожидаясь выстрела в спину, Стас резко вонзил шпоры в бок лошади и в мгновение оказался рядом со ним. Один короткий удар рукоятью сабли ему в висок – и тот свалился в снег, уронив ружье.

– Станислав! Ты с ума сошел? Это же Збигнев. Мой товарищ!

– Освободи пленника, – приказал брату Стас, подъезжая к тому вплотную с саблей в руке.

– Так вот, значит, как! Ты меня что, моей же саблей ударить хочешь? А я думал, ты мне брат, родная кровь! Я верил тебе! А ты! Ты вместе с этими! – Ян кивнул на связанного советника. – Значит, Войцех правду говорил, что ты предатель! А я сомневался. Ну что же ты застыл? Давай! Руби!

– Устал я от вас, братик. От всех вас. Вроде как и головы есть на плечах. В университетах учились. А мозгов как у куриц. Только гонору без меры – торговать впору.

– Зато в тебе ни чести, ни гордости! Продался русским за тридцать серебреников! Из-за таких, как ты, у нас и отобрали свободу!

– Замолчи, сморкач! Что ты знаешь о свободе? Что толку в шляхетских вольностях, коли долг перестал быть в почете? Не страна, а базар, ей-богу!

Ян заметил, что Станислав смотрит куда-то вдаль, и тоже повернул голову. К ним быстро приближался еще один всадник. Это был Адам. Тот что-то выкрикивал на скаку и махал руками. Понять его было невозможно.

– Остановитесь! – разобрал он наконец крик Адама.

Стас соскочил с коня. Он подошел к брату и отобрал у того саблю от греха подальше. Ян даже не попытался оказать сопротивление. Он был словно в ступоре.

– Станислав! Ты как здесь… Что здесь происходит? – взволнованно спросил Адам, наконец подъехав и также спешившись.

– Адам! Мы со Збышком ждали тебя… – начал было оправдываться Ян, однако Стас перебил его:

– Твой небольшой отряд вступил в войну раньше срока, Адам. Они убили казака и связали советника. Предполагаю, что собирались его вздернуть на ближайшей осине. – Стас посмотрел на брата.

Поникшая фигура и опущенные вниз глаза Яна подтвердили его догадку.

– Ян! Как вы могли додуматься до такого?

– Это Збышек стрелял, – только и смог ответить Ян.

– Похоже, Адам, ты хорошо научил их сражаться. Но забыл рассказать про воинскую честь, – произнес Стас, глядя тому прямо в глаза.

– В войне нет чести! – озлобленно ответил Адам. – Особенно когда на кону свобода отечества. Дай нам уйти, Станислав, и мы оставим тебе коменданта.

– Не могу, Адам! Вы убили человека.

– Мы убили врага!

– Он был моим другом!

– Что же ты собираешься делать? Арестуешь нас? Попытаешься убить? А как же Елена? Что-то я в толк не возьму, ты на чьей стороне, Станислав? Ты сам-то знаешь, кому служишь?

Стас пребывал в отчаянии. Еще несколько минут назад он летел, полный вдохновения и веры в счастливое разрешение всех проблем и надежды на скорую встречу с Еленой. Неужели этому всему никогда не будет конца? Казалось, достаточно было лишь протянуть руку – и вот оно, счастье. Когда же судьба закончит измываться над ним? Он поверил, что разрубил гордиев узел, а на деле им оказались головы гидры. С каждым взмахом его клинка на месте старой вырастали новые. На кой ляд ему семь жизней, если ни в одной из них нет покоя?

Стас не знал, как поступить. Конечно же, он не мог поднять руку ни на своего брата, ни на брата Елены. Но и отпустить их он не мог. Да и советник быстро организует погоню. Толку от их побега не будет никакого. Отпустит Адама – советник всю злобу на Елене выместит. Схватит – потеряет девушку.

Наступившую тишину разорвал выстрел. Адам дернулся и стал медленно заваливаться вперед.

– Не-е-е-ет! – Стас заорал диким голосом и подхватил Адама.

Он осторожно опустил брата Елены на снег. На груди Адама расползалось красное пятно. Ян бросился к нему на помощь. Стас обернулся, пытаясь понять, кто стрелял. Репнин продолжал лежать связанным в той же позе. Збигнев также не показывал признаков жизни и, очевидно, всё еще находился без сознания. Роман! В руке казак держал пистолет. Стас кинулся к нему. Роман хрипел. Горлом у него шла темная, почти черная кровь.

– Роман!

– Станислав, – прошептал тот, – вишь, как оно. Теперь уж только в следующей жизни свидимся. Сам же мне про карусель жизней рассказывал. Семье моей отпиши, у Семёна адресок возьми… Сказывал я им про тебя… Сестренка моя про тебя всё спрошала. Запал ты ей в душу, пан Станислав. Хоша и не видала она тебя ни разу. Хочу, чтобы ты им про меня поведал… Ты красиво смогёшь. Ты уж прости, что одного тебя оставляю, некому присмотреть будет. Бабу тебе надо… хорошую… казачку. Не такую, как твоя паненка. Каза́чки – они ждать умеют, сколько б ты белый свет ни копытил. – Роман дернулся. – Прости меня, мой батюшка Тихий Дон Иванович! Мне по тебе теперь не ездити…

Волгин закрыл глаза. Стас почувствовал, как тот обмяк у него на руках. Казак умер. Стас вернулся к Адаму. На войне ему нередко приходилось видеть подобные раны. Тяжелая мушкетная пуля пробила грудь молодого шляхтича и засела глубоко внутри. Она задела сердце и, вероятно, раздробила позвоночник. Адаму оставалось жить от силы несколько минут.

– Станислав, – слабым голосом позвал Адам. – Елена… Она…

– Я всё знаю, Адам. Про Пулавских.

Адам моргнул, подтверждая его слова. Он отходил. Говорить ему было крайне тяжело, но он сделал последнее усилие.

– Береги… ее, Станис…

Адам был мертв. Стас сел на снег и обхватил голову руками. Всё! Теперь точно конец! Сейчас этот кровавый клубок заплелся уже так, что его вовек не распутать.

– Ян. – Стас повернулся к брату. – Уезжай, Ян. Забирай своего подельника и бегите. У вас несколько часов, пока казаки не сели вам на хвост.

– Ты отпускаешь меня?

– Да! Адам расплатился за вас обоих.

Ян тут же подхватился и бросился к товарищу, пытаясь привести того в чувство. Стас медленно поднялся и направился к советнику. Он перевернул Репнина на живот и одним точным взмахом сабли рассек веревки. Советник вздохнул с облегчением. Он с трудом перекатился на бок и безуспешно пытался поднять с земли шапку онемевшими руками. Стас помог ему.

– Ты что творишь, шляхтич? Не смей их отпускать, – прохрипел Репнин.

– Они уедут, Михайло Иванович.

Глянув Стасу в глаза, Репнин отступил. Советник понял, что пытаться возражать сейчас себе дороже. И так надо его благодарить, что жив остался. Еще бы несколько минут, и болтаться ему на суку. Репнин не испугался. В жизни его случались опасные моменты, однако это было давно. Советник никак не ожидал, что подобное может вновь повториться. Потому и попались они с Волгиным, как мальчишки.

Сейчас его распирала злость. И в первую очередь злость на своего спасителя. Советник понял, что Станислав был хорошо осведомлен о том, что поветовая шляхта собирает ополчение. Знал, да ничего не сказал. Потому и проворонил советник это осиное гнездо. Потому и Волгин жизнью поплатился. Ну ничего, он с этим разберется. И очень скоро. Семён должен вот-вот обернуться с отрядом казаков. Тогда посмотрим, на чьей стороне сила. Жалко, не успеют этих двоих сразу сцапать. Всё равно недолго им бегать. Интересно, что еще шляхтич от него утаил? Всему свое время. Придет черед и Станислава пооткровенничать. Если потребуется, он самолично у него калеными клещами правду вытянет.

Тем временем товарищ Яна уже очухался и сидел в седле. Ружья Стас ему не отдал. Ян подошел к брату.

– Прости меня, Станислав!

– И ты меня прости, Ян. – Они обнялись. – Береги себя. Не оставляй отца одного, воротись живым.

– И ты береги себя, Станислав! Что же ты сейчас делать будешь? Такая беда из-за меня приключилась. Да и с тобой что станется? – Он кинул взгляд на советника, который продолжал сидеть в снегу, всё еще потирая руки.

– Не знаю, – искренне ответил Стас. – Скажи мне, Ян, ты ведь не убивал посланника год назад?

– Клянусь девой Марией, Станислав! Не моих это рук дело.

– И на кучера не нападал?

– Нет!

– Езжай, Ян. С богом. И поторопитесь.

Ян вскочил на коня и вскоре скрылся за горизонтом. Стас взял под уздцы впряженную в сани лошадь и подвел ее поближе к мертвому Волгину. С трудом погрузив тело казака, он проследовал к лежавшему навзничь Адаму.

– Мы едем к Судзиловским, – сказал он Репнину тоном, который отметал все возражения.