Минск, февраль 1793 года

Стас уже четвертую неделю находился в госпитале. Единственным его собеседником за всё это время был худой как жердь, лысый военный доктор Ерофеев. Тот был весьма рад новому знакомству. Раненых привозили немного, в основном солдат с бытовыми травмами, потому госпиталь стоял практически пустой. В первый же вечер Ерофеев по-дружески обратился к Стасу: «Вот что, пан Станислав, давайте сразу договоримся, что я врач, а не сыщик. Потому бегать за вами, коль вы сбежать удумаете, я не собираюсь. И наставления вам читать считаю излишним. Рана ваша опасная. Вам покой нужен. Да и не получится у вас бежать-то. Ваш казачок у палаты всегда пару конвойных держит. И еще пару – у входа в госпиталь. Так что не тратьте попусту силы. Они вам понадобятся. Ну что, голубчик, договорились? Вот и ладно».

Анжея Стас за всё это время не видел. Пару раз заявлялся Волгин. Из его рассказов Стас узнал, что Репнин всё еще в Петербурге. Несколько оброненных казаком фраз в отношении Шота дали понять Стасу, что Роман и Анжей в ссоре. Ничего нового в расследовании не появилось. Волгин также предупредил Стаса, чтобы тот не помышлял о побеге. И что никого из родни и новых знакомых к нему не допустят. Роман опасался за его жизнь и от советника на орехи получать не собирался. «Хорошо, что ты не помер, Станислав, – всякий раз говорил казак. – Иначе в твоем родном повете еще один убийца объявился бы. Я бы самолично всю вашу шляхту перебил без разбора».

– Ста́ни, проснись.

Стас открыл глаза. Над ним склонилась медицинския сестра и сильно трясла его за руку. Что-то в облике ее маленькой, почти детской фигурки показалось ему знакомым. Стас перевел взгляд на ее лицо.

– Соня! Ты как здесь оказалась?

Девочка рассмеялась.

– Ты забыл, что так со мной и не попрощался.

– Прости, ты спала. А отец приказал тебя не будить.

– Вечно так. Как сиделкой побыть, так пожалуйста. А как разбудить, то забыли.

– Откуда у тебя этот наряд?

– Я сестрам с утра помогаю вещи стирать. Они на обед отлучились. В город ушли.

– Вот чертовка! Елена с тобой?

Девочка отрицательно покачала головой.

– Ты что из дома сбежала?

– На прогулку уехала.

– Одна? Верхом до Минска? Сумасшедшая! – Внезапно Стас задумался. – Соня, как ты меня назвала?

– Ста́ни, а что?

– Меня так только отец называл.

– Болит? – София обняла Стаса за грудь.

– Нет.

– Обманщик. Я же знаю, что болит. Сестры сказывали. Я тебе принесла кое-что.

Девочка протянула Стасу льняную тряпицу. Он поднял ладонь, и ему в руку упал маленький металлический шарик.

– Пуля! – воскликнул Стас. – Моя?

София кивнула.

– Где ты ее нашла?

– В бревне застряла возле двери. Я ее саблей Адама выковыряла.

– Надо же, такая маленькая.

– Только бед много натворила, – вздохнула девочка. – Пора мне, Стани. Сестры вот-вот воротятся. Да и домой дотемна надо вернуться. Отец с ума сойдет. Тебя повидала, и ладно. Елене передать что?

Стас на миг задумался.

– Нет. Не говори никому, что у меня была. С Еленой мне лично поговорить надо. На бумаге такое не скажешь.

– Ну смотри. Не тяни. А то плачет она.

– Я скоро выйду и сразу к ней наведаюсь. Не договорили мы с ней.

– Помнишь, ты спрашивал у меня? Видела ли я что в тот вечер, как у нас в доме человека убили?

– Помню, Соня. Ты тогда говорила, что не видала ничего. – Стас затаил дыхание.

– Я тогда неправду сказала. Я видела.

– Что видела, Соня? – Стасу казалось в этот момент, что его сердце выскочит из груди.

– Я человека в саду видела.

– Кого?

– Войцеха.

– Войцеха? Почему же ты сразу не сказала?

– Войцех хороший. Он не мог это сделать.

– Почему же сейчас сказала?

– Он уехал в Варшаву и уже не вернется.