– Ну-с, пан Станислав! Все бы мои больные так шли на поправку, как вы. – Викентий Орда аккуратно снял бинты с груди Стаса. – Вам повезло, что рана не загноилась. Как будто Создатель отмерял вам все семь жизней.

Стас вяло улыбнулся. Ему вспомнилось, как еще во время учебы в академии уличная цыганка нагадала ему по руке, что смерть его заберет только с седьмого раза. Он никогда не верил в подобные глупости. А вот сейчас почему-то прикинул, что три жизни он уже потратил. Один раз, когда выжил под Хотином. Затем на галерах. И третий раз сейчас.

Несколько дней он находился без сознания на грани жизни и смерти. Первое, что он увидел, когда очнулся, было потемневшее от горя заплаканное лицо Елены. Напряжение сил ее в тот момент достигло предела. Она упала на колени перед его кроватью и разрыдалась, обняв его. После она долго держала его за руку. Что-то невнятно шептала про себя. Гладила его ладонь и прижимала ее к своей мокрой щеке и груди. Затем она исчезла на несколько дней. Пан Орда сказал, что бедняжка совсем обессилела, поскольку почти трое суток просидела у койки Стаса, когда того обнаружили в снегу всего в крови. Ее сменила София, которая, несмотря на все уговоры, отказывалась уходить и спала тут же в кресле, рядом с кроватью Стаса.

– Добрый день, доктор, – приветствовал его Стас.

– А вы везунчик, пан Станислав! Пуля прошла навылет, не сильно повредив плоть. Убийца ваш, наверное, локти кусает.

– Его так и не нашли?

Орда отрицательно покачал головой. С того момента, как он рассказал Стасу о покушении на его жизнь, ничего не поменялось. Доктор еще ранее с некоторым безразличием поведал ему, как его обнаружил вышедший на улицу Блощинский. Выстрела в доме из-за громкой музыки и шума веселья никто не слышал. Гости с любопытством столпились вокруг уложенного на диван раненого Стаса. Никто не знал, что с ним случилось. Пан Орда отстранил Елену, тут же бросившуюся к его бездыханному телу. После беглого осмотра он произнес: «В него стреляли. Но он жив».

Ситуация была весьма щекотливой, учитывая первое убийство в этом же доме год назад. Кроме того, сейчас никто не сомневался, что убийца находится среди гостей. Не устраивая лишней истерики, Павел Судзиловский попросил всех разъехаться по домам. Он сказал, что найдет возможность известить о происшествии новые власти. Дольше всего ему пришлось уговаривать старого Булата, который расплакался, как ребенок, при виде окровавленного племянника.

– Дорогой пан Станислав, не думаю, чтобы его кто-нибудь искал. – Доктор принялся накладывать свежую повязку. – Пока пан Судзиловский не успел поставить в известность российского коменданта в Минске. Он посылал кого-то из слуг в город. Они вернулись с известием, что тот в отъезде. А больше и обращаться некуда. Военных все наши ссоры внутри шляхты мало заботят. Вы не поверите, однако нынешний status quo[72] всех устраивает. Вы живы и быстро идете на поправку. Я радуюсь, что у меня такой пациент. Молва скоро разнесет, будто это я вас с того света вернул. Хотя по большей части всё так благополучно складывается благодаря вашему крепкому организму. И еще тому факту, насколько «удачно» вас подстрелили. Елена радуется, что вы на какое-то время останетесь рядом с ней. Не удивляйтесь, что я так говорю об этом. Ее поведение в ту ночь выдало ее с головой. Она вас любит. Даже ваш дядя доволен, что вы задержитесь в наших краях. Он пожаловался мне, что вы не хотите оставаться в его имении. А сейчас он надеется, что как только вы достаточно окрепнете, то дальнейшее восстановление продолжится у него дома.

– Вы забыли упомянуть про убийцу.

– Ах да! Assasin![73] Да уж. Забавные вещи творятся у нас в повете. Кто бы мог подумать. Несомненно, он доволен, что дознание по делу не ведется. Кстати, у вас нет никаких догадок, кто бы это мог быть?

– Никаких. – Стас ответил искренне. Для него самого это являлось неразрешимой загадкой. – Пан Орда, когда я смогу встать?

– Думаю, что недели две вам еще не стоит ходить. Дайте ране время зажить. Однако если вы решите вернуться к дяде, то сделать это можно даже сейчас. Только бы вас аккуратно уложили на сани. Я бы даже сказал, такая прогулка может пойти вам на пользу. Жар у вас на третий день спал. А вот свежим воздухом вы давно не дышали. Пожалуй, и мне не стоит вас ежедневно осматривать. Достаточно будет, если я вас стану навещать дважды в неделю. Мне сейчас часто приходится наведываться в город. Свободного времени не так много. И потом, у вас прекрасная сиделка.

Раздался робкий стук. Секунду спустя дверь отворилась, и в комнату вошла Елена. Она выглядела намного лучше, чем в первое время, хотя печать тревоги и усталости сохранялась на ее красивом лице. В руках она держала блюдо с едой.

– Отец просит вас к столу, пан Орда, – произнесла она. – А я пока покормлю пана Станислава.

Доктор с понимающим видом удалился, оставив Стаса и Елену наедине. Все эти дни они мало говорили. Стас еще чувствовал себя слишком слабым. Да и Елена была в постоянных хлопотах о его здоровье. Однако каждый миг молчания, проведенный вместе, был наполнен таким сильным чувством, что им обоим этого хватало. Елена присела рядом с кроватью Стаса и убрала с блюда салфетку.

– Что у нас на обед? – как можно более бодрым голосом осведомился Стас. – Я чувствую себя сегодня значительно лучше. И ужасно проголодался.

– Как всегда. Бульон, – улыбнулась Елена. – Доктор не велит пока много кушать.

Стас взял руку Елены и прижал ее к губам.

– Я остался жив благодаря твоей заботе.

Елена не отстранила ладонь. Она невольно вздрогнула от прикосновения, настолько желанным и будоражащим оно было.

– Ах, Станислав! Как ты мог быть таким беспечным! – неожиданно воскликнула Елена. – Если бы ты погиб, я не знаю, что бы с собой сотворила. Я так злюсь на тебя, что готова побить. И сделала бы это немедленно, не будь ты ранен. Обещай мне, что впредь ты не допустишь, чтобы я страдала. Это невыносимо!

Стас рассмеялся, и его тут же скрутило от боли. Эти слова любимой наполнили его теплотой. Счастливая улыбка вновь появилась на его лице. Он неотрывно смотрел на Елену. Та, не выдержав его взгляда, опустила глаза.

– Елена! Родная! Я обещаю тебе, что больше никогда не оставлю тебя. Я люблю тебя и хочу быть с тобой! А ты? Ты любишь меня?

Елена зарделась. Рука ее, которую продолжал прижимать к своей груди Стас, задрожала. Они так долго молчали о своих чувствах, предоставляя друг другу лишь догадываться о них… И хотя обоим всё было понятно, этот самый момент, когда любовь приобрела ясные формы и заветные слова наконец слетели с уст любимого – этот самый момент она с нетерпением ждала. Вся внутренняя боль и напряжение, копившиеся в ней столь долго, разом покинули ее. Елена разрыдалась. Она приблизилась к Стасу и стала осыпать его бледное, заросшее жесткой щетиной лицо пылкими поцелуями.

– Люблю! Люблю тебя! – шептала она. – С первого дня, как только увидела.

– Елена! Любимая! Мне очень нужно с тобой поговорить. Серьезно. Я должен тебе всё рассказать и спросить…

Стас не договорил. В этот момент за дверью послышался странный шум и громкие разговоры. Елена едва успела отстраниться, как в комнату вошли сначала Анжей, а затем Волгин и следом Павел и Адам Судзиловские в сопровождении доктора.

– Е́зус Мария! Живой! – радостно воскликнул Анжей.

– Пан Шот! Как вы здесь оказались? – удивленно воскликнул Стас.

– Как я здесь оказался? Найле́пше пускай пан Судзиловский скажет, как так случилось, что в его доме подстрелили шляхтича. А никто ниц не ведает! – Урядник разразился бранью, и только присутствие Елены удерживало его от использования самых крепких выражений. – Мы с паном Павлом позже пому́вим про то. А сейчас мы вас забираем до Минска!

– Он никуда не поедет! Вы что не видите, что он ранен? – Елена вскочила и возмущенно уставилась прямо на урядника. – Станислав останется здесь!

– Для че́го? – Анжей спокойно выдержал горящий взгляд Елены. – Чтобы его еще раз подстре́лили?

– Отец! Доктор! Скажите же ему! – Она беспомощно глядела на окружающих в поиске поддержки.

– Дочь моя, я не уверен, что имею право удерживать пана Станислава и перечить уряднику, – начал было Павел Судзиловский.

– Тогда я поеду с ним. Ему нужен уход! – твердо настояла Елена.

– Елена! Ты с ума сошла! – вступил в разговор Адам.

– Станислав! Скажи им, что ты не можешь ехать. Это опасно! – Елена с надеждой глянула на Стаса.

– Я должен ехать, – ответил он. Как ни хотелось ему остаться, он понимал, что Шот не отступится. Любые возражения от кого бы то ни было сейчас будут только во вред. Советник вконец разозлится и пришлет за ним уже не Анжея с Волгиным, а отряд казаков. И увезут они в его Минск не по доброй воле. И не только его одного. А пока оставался шанс выпросить у Михайло Ивановича еще хоть сколько времени. Месяц, первоначально отведенный ему Репиным, истек. – Я обещаю, что скоро вернусь.

– Не переживайте, пани! – Тут уже и Волгин не удержался. – Вернем мы вам вашего Станислава в целости и сохранности, как только во всём разберемся. Дал бы бог здоровья, а дней впереди много. А этого пана, похоже, и о надолбу головой не зашибешь.

Елена совсем растерялась. Разлука с любимым пугала ее. Только-только Стас выкарабкался с того света, вернув ей надежду. И вот она его опять теряет. Она боялась, что не увидится с ним больше. Что-то произойдет, и она навсегда лишится его. Ужасное женское предчувствие закралось в ее сердце. Никто не мог ее понять. Как же им всем объяснить, что нельзя играть с судьбой до бесконечности. Надо здесь и сейчас пользоваться тем, что она подарила. Не пренебрегать счастьем. Не откладывать его на будущее. Сердце ее сжалось. Ей показалось, что Стас растворится и исчезнет, словно мираж, оставив ее одну, как это было до его появления в ее жизни.

– Выйдите все из комнаты! Раненого надо покормить. После пускай едет, – обреченно заявила она.

– Пойдемте, панове, – твердо произнес Адам, обращаясь в первую очередь к Шоту. – Вы и нас прямо из-за стола подняли. Вам также перед дорогой следует подкрепиться.

Последний час, отпущенный Елене и Стасу, они провели в молчании. Елена машинально кормила его. По щекам ее непрестанно катились слезы. Сердце Стаса разрывалось на части. Дальше скрывать от Елены свою роль в дознании он не мог, как и мучиться вопросом о ее причастности к убийствам. Их разговор прервали в самом начале. Как же невовремя Анжей с Волгиным приехали… Пускай бы хоть на четверть часа позже. Говорить же с ней в таком состоянии о своем задании, и уж тем более выяснять, причастна ли она к убийствам, он не решался. Придется отложить разговор до его возвращения. Он надеялся, скорого.

В конце она прижалась к Стасу, не желая выпускать его из объятий. Он гладил ее волосы и нежно шептал ей слова любви и обещания скорой встречи. Время вышло, и раненого наконец осторожно перенесли в сани. Доктор обещал наведываться в военный госпиталь в Минске, куда урядник собирался отвезти Стаса. Повозка тронулась. А Елена еще долго стояла на крыльце, всматриваясь в едва заметную черную точку, которая вскоре скрылась за горизонтом. Ни отец, ни брат не решались позвать ее в дом.