Услышав стук в дверь, Мэдди вздрогнула. Она стояла у окна своей спальни и смотрела в сад. Наступили сумерки, тени начали удлиняться с приближением ночи, которую она страшилась больше всего.

Именно ночью мысли о Харрисоне завладевали её сознанием и не отпускали. Она прокручивала в голове каждый разговор, каждый эпизод их совместной жизни, пока ей не начинало казаться, что она больше не выдержит. Мэдди было больно думать, что больше ничего из этого не произойдёт, что Харрисон навсегда ушёл из её жизни.

"Идеальных людей не существует, даже ты не совершенна".

Нелли ошибалась. Дело не в том, что Мэдди искала идеал. А в том, что хотела иметь рядом спутника жизни, а не мужа, который лжёт и лишает её возможности выбора.

Она не жалела о своём решении аннулировать брак. Для них обоих лучше всего расстаться. А что ещё оставалось делать, если их взгляды на жизнь оказались совершенно разными? Они никогда не будут счастливы вместе, по крайней мере, как пара.

Её взгляд упал на документы об аннуляции брака на туалетном столике. Их доставили, когда она была в Филадельфии, уже подписанными со стороны Харрисона. Всё, что оставалось Мэдди, это поставить свою подпись и передать документы юристам. Тогда браку придёт конец.

Так почему же Мэдди не могла заставить себя это сделать?

В дверь снова постучали.

— Мэдди, — позвала мама.

— Входи.

В дверях появилось встревоженное лицо мамы.

— К тебе посетитель, моя дорогая. Отослать его прочь?

У Мэдди перехватило дыхание. Неужели Харрисон пришёл поговорить? Но хотелось ли ей его увидеть.

Должно быть, какие-то эмоции отразились на её лице, потому что мама быстро добавила:

— Это герцог Локвуд.

Локвуд пришёл? Господи, для чего?

Хотя Мэдди была одета не для приёма гостей, она решила, что обязана увидеться с герцогом после всех неприятностей, которые ему причинила.

— Я спущусь.

— Возможно, сначала поправишь причёску, — мягко предложила мама.

Мэдди подавила желание закатить глаза и ограничилась печальной полуулыбкой.

— Мама, я его унизила. Публично. Поверь мне, ему всё равно, что у меня растрёпаны волосы.

— И всё же он герцог, Мэдлин.

По пути к выходу она поцеловала маму в щёку.

— Не волнуйся. Можно с уверенностью сказать, что мой шанс стать герцогиней упущен.

Дверь в приёмную была приоткрыта, поэтому Мэдди проскользнула внутрь. Облачённый в красивый тёмно-синий костюм, Локвуд разглядывал безделушки на каминной полке. Она закрыла за собой дверь. Видит бог, защищать репутацию ей больше незачем.

— Ваша светлость, какой сюрприз.

— Миссис Арчер. — Он поклонился.

Мэдди сделала реверанс, и её пронзила острая боль, когда она поняла, что её больше не будут так называть. Скоро она вновь станет мисс Вебстер.

— Присядем?

Кивнув, Локвуд подождал, пока она устроится на диване, а затем уселся в кресло.

— Простите за позднее вторжение. Я знаю, что вы только что вернулись из Филадельфии. Как дела на турнире?

— Я вылетела в третьем раунде.

Воспоминания о проигрыше всё ещё травили душу. Противница была не сильнее её. Если бы Мэдди действовала хитрее и уделяла больше внимания матчу, то выиграла бы.

— Прекрасный результат для первого участия на таком престижном мероприятии, так ведь?

— Несомненно, через несколько дней я буду смотреть на проигрыш именно так. На данный момент я немного уязвлена.

Локвуд внимательно изучил её лицо.

— Полагаю, что у вас есть и другой повод для расстройства.

Мэдди растерялась с ответом. Слышал ли Локвуд об аннуляции брака? Вряд ли.

— Прошу прощения, но я не совсем поняла.

Герцог скрестил длинные ноги и откинулся на спинку кресла. Казалось, он чувствовал себя абсолютно в своей тарелке.

— Сегодня вечером у меня была интересная встреча. С вашим мужем.

Харрисон виделся с Локвудом?

Мэдди изо всех сил старалась не шевелиться.

— Да?

— Он сообщил мне, что вы с ним расстались.

Стыд волной окатил Мэдди с головы до ног. Она решила, что нет смысла это отрицать, учитывая, с какой охотой сам Харрисон делился новостями.

— Мы подаём заявление об аннулировании брака, которое, я полагаю, будет удовлетворено в кратчайшие сроки.

— Должен сказать, я удивлён. — Локвуд, прищурившись, посмотрел на Мэдди. — Я подумал, что вы идеально друг другу подходите, когда увидел вас вместе на загородном приёме.

— Дружба не всегда перерастает в брак, — неопредёленно заметила она. Подробности того, почему их брак потерпел неудачу никого не касались.

— Верно, но ведь между вами всё же была искра?

Мэдди открыла рот, затем закрыла. Довольно странный разговор с бывшим женихом.

— Да, полагаю, что была, — наконец сказала она.

— Вот почему причина сегодняшнего визита вашего мужа одновременно рассердила и озадачила меня.

— Какая причина?

В свете газовой лампы его карие глаза поблёскивали.

— Он призвал меня снова начать за вами ухаживать. Сначала извинился за то, что скомпрометировал вас. Кстати, всю вину за это он взял на себя, а потом попытался рассказать мне, как вы были разочарованы, когда я разорвал нашу помолвку.

Лицо Мэдди вытянулось, она не знала, смеяться ей или плакать. Как Харрисон мог так поступить? Он снова принялся дёргать за нити её жизни, не сказав Мэдди ни слова. Как унизительно и совершенно бессмысленно.

— Я не знаю, что сказать.

— Тут и нечего говорить. Даже если бы вы не вышли замуж за Харрисона, я бы разорвал помолвку, как только вас застукали вместе. Так велел мне долг чести.

— Конечно, — пробормотала она, желая, чтобы диван разверзся и поглотил её целиком.

— Ваш муж пытался убедить меня в том, что последние события — бредовый сон, и все скоро забудут, о том, что вы вообще были женаты. Затем сказал, что мы с вами созданы друг для друга.

Господи! Бредовый сон? Как же больно это слышать. О чём Харрисон думал? Пытался примирить её с герцогом, но с какой целью? Неужели он так стремился от неё избавиться?

— Мне ужасно жаль, ваша светлость. Мягко говоря, я в замешательстве.

— Вижу, вы этого не ожидали. Честно говоря, я тоже.

— Я не имею к случившемуся никакого отношения, если вы об этом.

— Я и не думал, что имеете. На самом деле я считаю, что ваш муж, пусть и неуклюже, пытается повернуть время вспять. Устроить всё так, как было до его появления, до того, как он внёс хаос в нашу жизнь.

Как ни странно, это имело смысл, особенно когда Мэдди вспомнила, с каким размахом готовилась стать герцогиней у всех на глазах. И всё-таки ничего уже нельзя стереть из памяти. Слишком многое произошло, чтобы об этом забыть. Она грустно улыбнулась герцогу.

— Только мы не можем вернуться назад во времени.

— В самом деле, не можем. Возможно, у меня нет средств, миссис Арчер, но гордость осталась.

— Конечно. Надеюсь, что однажды вы меня простите.

— Я не держу зла ни на вас, ни на вашего мужа. Его попытки исправить ситуацию неуклюжие, но в каком-то смысле милые. Он хочет видеть вас счастливой и готов ради этого пожертвовать своим будущим с вами. Поверьте, ему было неимоверно тяжело нанести мне визит. — Герцог загадочно улыбнулся. — И я не стал облегчать ему задачу.

Мэдди могла только догадываться, насколько неприятной оказалась их встреча.

— Я надеюсь, он извинился перед вами.

Герцог опустил подбородок.

— Извинился и дал впридачу будущие акции ”Арчер Индастриз".

Мужчины. Всё решают либо кулаками, либо деньгами.

— Рада слышать.

Локвуд подался вперёд.

— Прежде чем я уйду, у меня есть две просьбы.

— Конечно. Я у вас в долгу.

— Во-первых, разыщите мужа до того, как утром он отплывёт в Париж.

Мэдди молчала, она с трудом могла вздохнуть, пока переваривала услышанное. Харрисон уезжает? Собирался ли он сообщить ей об этом или попрощаться? А как же дела компании?

Локвуд деликатно откашлялся.

— Прошу прощения, если вы не знали. Я думал...

— Не волнуйтесь. Рано или поздно кто-нибудь бы рассказал.

— Несомненно, но мне кажется особенно жестоким услышать новость от меня. Тем не менее, этот человек явно вас обожает.

Мэдди потеряла дар речи, у неё голова шла кругом от всего, что она узнала. Наверняка, Харрисону было неимоверно сложно прийти к Локвуду, чтобы помирить его с ней. И всё же он это сделал в попытке хоть как-то исправить свои мнимые ошибки. Но ей не нужен Локвуд.

Да поможет ей Бог, она всё ещё тосковала по Харрисону.

— А вторая просьба? — спросила она, когда герцог замолчал.

Локвуд встал и одёрнул манжеты.

— Я был бы признателен, и это касается вас обоих, если бы вы оставили меня в покое. Каким бы восхитительным ни был полученный опыт, я бы предпочёл никогда больше не оказываться в центре семейных разборок моей бывшей невесты.

Покраснев от стыда, Мэдди встала.

— Разумеется, и, пожалуйста, примите мои извинения.

Любезный, как и всегда, герцог склонил голову.

— Тогда я прощаюсь, и больше не буду занимать ваш вечер.

— Я провожу вас до двери.

Они вышли в прихожую, где он взял цилиндр и трость. Затем герцог повернулся к Мэдди и посмотрел на неё по-доброму, но серьёзно.

— Как бы то ни было, я полагаю, что в начале каждого брака обязательно случаются какие-то неприятности. Кто знает? Возможно, приехав в Англию вы бы её возненавидели. — Он надел шляпу и направился к двери. — Желаю вам счастья, миссис Арчер.

— А я вам, ваша светлость.

Локвуд вышел на вечернюю улицу и скрылся в экипаже, а Мэдди закрыла дверь и задумалась над его словами. Не слишком ли поспешно она решила расстаться с мужем? Нелли тоже об этом говорила. Ведь в их браке было не только плохое, случались и хорошие моменты. Но как она снова сможет поверить Харрисону? Ведь он столько раз лгал!

Невероятно, что Харрисон вообще решил встретиться с Локвудом, но просить герцога снова начать за ней ухаживать уже чересчур. Неужели Харрисон так хотел свести её с другим мужчиной? Более того, мысль о том, что он вернётся в Париж и, возможно, прямиком отправится к Эсме, вызывала у Мэдди желание заколоть его шляпной булавкой.

"Он хочет, чтобы ты была счастлива и готов пожертвовать своим будущим с тобой ради этого".

Будь это правдой, наверное, она смогла бы простить ему самоуправство. Наверное. И всё же Мэдди была не уверена, что он готов стать спутником жизни, а не диктатором. Сможет ли она поверить, что он снова не причинит ей боли?

* * *

Стоя у поручней парохода, Харрисон смотрел на простиравшийся на многие мили голубой океан. Волны разбивались о корпус судна и орошали его кожу мелкими брызгами. Он их не замечал. На самом деле, с тех пор как покинул Филадельфию, Харрисон практически ничего не замечал.

Нью-Йорк остался позади. Больше половины дня пути отделяло Харрисона от всех его потерь. Он навсегда застрял в тюрьме, которую сам же и создал, в аду, в который попал благодаря своим махинациям и глупости.

Оказалось, что Кит прав. Всё было не так, как прежде, а намного хуже. С Мэдди он обрёл маленький кусочек счастья, настоящего счастья и теперь его лишился. Остаток жизни простирался перед Харрисоном, как этот холодный и пустой океан, — невыносимо мрачная перспектива. Поэтому ему необходимо очистить разум и обуздать свои эмоции, ни о чём не думать. Стать никем.

Бурбон определённо в этом помогал. Харрисон поднёс к губам серебряную фляжку. В Париже его ждали другие пороки, которые тоже помогут забыться, например, абсент и женщины. Возможно, он найдёт сладкое забвение в опиумной трубке. Какая теперь уже разница?

Он не хотел вспоминать о Мэдди. Больше никогда. Харрисон попросил Престона и Кита не навещать его в ближайшие несколько лет, ему был необходим полный разрыв всех связей. Казалось, это всё равно что отрезать себе руку. Но другого способа выжить не существовало.

Америка больше ничего для него не значила. Арчеры разорены, по крайней мере, в этом Харрисон преуспел. Он допил бурбон из фляжки и встряхнул её, чтобы на язык упали оставшиеся капли алкоголя. В его чемоданах лежало ещё одиннадцать бутылок, более чем достаточно, чтобы пережить недельное путешествие, а это означало, что пора вернуться в каюту за добавкой.

— Простите, — произнёс женский голос. — Вы случайно не мистер Харрисон Арчер?

Господи, неужели он ни на минуту не мог сбежать от высшего общества? Не нужно было путешествовать первым классом. Палубы здесь напоминали наводнённые людьми ресторан "Дельмонико", аллею Центрального парка и клуб для джентльменов "Никербокер" вместе взятые.

Обернувшись, он увидел женщину, вероятно, лет тридцати пяти, которая смотрела на него из-под зонтика от солнца. В её взгляде читалось то ли любопытство, то ли симпатия, но алкоголь притупил внимательность Харрисона. Вероятно, сплетница, коих он терпеть не мог, или очередная мадам, желающая провести ночь с мужчиной помоложе, что Харрисона не интересовало.

Сжимая в руке пустую фляжку, он покачал головой.

— Нет. Вы обознались.

— Мы познакомились в Парижской опере в прошлом году. Я уверена, что это были вы.

— Вы ошиблись. Я никто.

— Это мой муж, — раздался другой женский голос за его спиной.

Харрисон оглянулся и моргнул. Она здесь.

Мэдди здесь.

Должно быть, у него начались галлюцинации. Уронив фляжку на палубу, Харрисон ухватился за перила, чтобы не упасть. Неужели это на самом деле она?

Будто откуда-то издалека донёсся голос женщины с зонтиком:

— Тогда надеюсь, вы станете лучше о нём заботиться. Выглядит он ужасно.

Харрисон предположил, что после этих слов она ушла, но его взгляд был прикован только к Мэдди.

Мэдди на борту.

Но как? Протирая глаза, он слегка покачнулся. Внезапно она оказалась рядом с ним и схватила его за руку.

— Пожалуйста, отойди от перил. Ты меня пугаешь, Харрисон.

— Неужели я сплю?

— Нет. Однако ты пьян, и я не хочу, чтобы ты свалился за борт.

— Не хочешь?

Она потащила его к каютам первого класса.

— Нет, конечно. Пойдём со мной, пожалуйста. Давай выпьем по чашечке кофе.

Харрисон так ничего и не понимал.

— Зачем?

— Потому что я хочу с тобой поговорить, и было бы неплохо, если бы ты запомнил мои слова.

Поговорить? Он остановился как вкопанный, его ноги отказывались двигаться дальше.

— Зачем?

На её лице застыла раздражённая улыбка, которой она обычно одаривала его каждый раз, когда он выдавал какую-нибудь глупую идею.

— Мы можем пройти внутрь и поговорить наедине? Я узнаю не менее шести человек на палубе, и, без сомнения, они с нетерпением ждут возможности нас подслушать. Пожалуйста, Харрисон. — Мэдди потащила его за собой, и он с готовностью последовал за ней, как, впрочем, и всегда, если она оказывалась рядом.

Харрисон не мог держаться от неё на расстоянии, даже когда она сама об этом просила.

Так, стоп, о чём, собственно, речь?

— Хочешь обсудить аннуляцию брака? Я не буду с тобой спорить, — сказал он, когда они вошли в коридор, ведущий к каютам.

— Я знаю. И да, речь пойдёт об аннуляции.

Сердце упало, к горлу подкатила тошнота. Должно быть, он не заметил какой-то правовой пробел или нюанс, и она хочет исправить документы, прежде чем двигаться по жизни дальше без него. Но почему она не дала телеграмму?

— Потому что это личный разговор, который лучше вести с глазу на глаз, а не в письменном виде, — ответила она.

Неужели он задал вопрос вслух?

Достав из кармана ключ, Мэдди отперла дверь каюты и практически втолкнула его внутрь. Спотыкаясь, Харрисон ввалился в каюту, руки и ноги его не слушались, плечи сутулились. Он рухнул на крошечный диванчик, когда она закрыла дверь.

Мэдди опустилась в кресло, сняла шляпку и бросила на столик. Её простая красота, как всегда, поразила его в самое сердце. Харрисону нравилось смотреть в её зелёные, как мох, глаза и на веснушки на щеках. На вздёрнутый носик и идеальной формы губы. Каждый вздох давался ему с великим трудом, он всё чётче осознавал, чего у него никогда больше не будет. Тело Харрисона будто дразнило его, напоминая что Мэдди больше ему не принадлежит.

Он облизнул губы.

— Я уже подписал документы. Ты здесь, чтобы отдать мне готовые экземпляры?

— Я ничего не подписывала... и не хочу.

— Хочешь развод вместо аннуляции?

— Хочу остаться замужем. Если, конечно, ты меня простишь.

Его сердце дрогнуло, снова забившись, как будто до этого оно было заморожено и находилось в глубокой спячке в груди. Внезапно он стал трезвым, как стекло.

— Ты не сделала ничего, за что стоило бы извиняться. Это мне чертовски жаль, Мэдс.

— Я знаю, но мне всё равно нужно перед тобой извиниться. Я не должна требовать от нас идеального поведения. Все совершают ошибки, в том числе и я. Я была так зла и чувствовала себя бессильной, но должна была тебе довериться. За все годы, что мы знаем друг друга, ты заслужил от меня хотя бы это.

Он ничего не ответил. Не было слов, чтобы описать то, что расцветало в его сердце, ощущение, пугающе близкое к хрупкой надежде. Слова могли испортить момент.

Она сняла перчатки.

— Тебе нужна спутница жизни, Харрисон? Равноправная? Женщина, которая идёт с тобой рядом рука об руку, а не остаётся в твоей тени?

— Мэдс, моё единственное желание — это быть с тобой. Ты можешь идти со мной рядом или впереди, даже сесть на меня сверху, но только оставайся со мной.

— И всё же ты пытался вернуть меня Локвуду, как какую-то фамильную реликвию.

— Ты хотела стать герцогиней. Я думал, ты будешь счастлива, если Локвуд снова начнёт за тобой ухаживать. Вернувшись, я перевернул твою жизнь с ног на голову, поэтому попытался хоть немного возместить причинённый ущерб.

— В этом не было необходимости. И я тоже имела непосредственное отношение к этому, так называемому, ущербу. Так что не нужно брать всю вину на себя.

— Но я торопил события. Я старался изо всех сил заполучить желаемое.

— Верно, ты опережал меня на пару шагов с тех пор, как вернулся из Парижа. Мне просто нужно было время, чтобы тебя догнать.

— Догнала?

— Думаю, да. Теперь, когда турнир закончился и у меня появилось время подумать.

— К слову сказать, поздравляю. Я горжусь тобой.

Щёки Мэдди вспыхнули, улыбка смягчилась.

— Я дошла только до четвертьфинала.

— Это поразительный результат для первого участия в турнире. Дождись следующего года.

— Посмотрим. Конечно, если муж не станет возражать против моей игры в теннис.

У него в душе разлилось тепло, неуёмная радость рвалась наружу. На лице Харрисона появилась улыбка, которая не имела никакого отношения к бурбону.

— Он не посмеет помешать тебе бороться за чемпионство, если ты решишь, что этого хочешь.

— Придётся много путешествовать.

— Он любит отели и поезда.

— Придётся много находиться под палящим солнцем.

— Он любит хорошенько попотеть на свежем воздухе.

— Придётся растирать меня мазями и принимать вместе долгие ванны.

Чёрт, ему захотелось начать немедленно. Харрисон пошевелил пальцами.

— Я слышал, у него невероятно сильные руки.

Она усмехнулась.

— Что за идеальный мужчина...

Харрисон нахмурился, услышав этот эпитет.

— Он не идеален, Мэдс, но он любит тебя больше жизни. И если ты простишь его, он будет каждый день тебе это доказывать.

— Я знаю, и мне не нужен идеал. Он хороший человек, который всегда обо мне заботился. Мой лучший друг. И я безумно его люблю.

Он сел, выпрямив спину, будто его дёрнули за ниточку.

— Что ты сказала?

— Я сказала, что люблю его. Наверное, я всегда его любила, только мне потребовалось очень много времени, чтобы это осознать.

Харрисон вскочил со стула и поцеловал её прежде, чем она закончила фразу. Её губы были сочными и манящими, и он подумал, что никогда ими не насытится. Харрисон вложил в этот поцелуй всё облегчение и всё желание.

— Я люблю тебя, Мэдс, — сказал он, когда они наконец оторвались друг от друга, чтобы глотнуть воздуха. Для меня всегда существовала только ты.

— Я тебе верю... и я поняла, что не смогу без тебя жить, как только узнала, что ты отправляешься в Париж. Что бы ни случилось, тебе от меня не отделаться.

— Хорошо, потому что я больше никогда тебя не отпущу. Двух раз мне хватило на всю жизнь.

— Тебе и не понадобится. Больше никаких секретов. С этого момента только правда.

— Даю слово. Я больше никогда ничего не буду от тебя скрывать.

Она поцеловала его в кончик подбородка.

— А теперь, я думаю, нам следует уложить тебя в постель, чтобы ты проспался после выпитого спиртного.

— Пока мы вместе, можешь делать со мной, что хочешь.

Поднявшись, она взяла его за руку и повела к большой кровати.

— О, не волнуйтесь, мистер Арчер. У меня определённо есть планы на ваш счёт...

И, как и всегда, Харрисон последовал за Мэдди, куда бы она ни повела. Главное, что они были вместе.