Выйдя на лужайку за домом, Мэдди с трудом подавила зевок. Прошлой ночью празднование победы над Арчерами затянулось, муж допоздна не давал ей уснуть. Когда полчаса назад она покинула их постель, он всё ещё лежал, растянувшись на животе, и тихо похрапывал. К списку того, что Мэдди узнала о нём с тех пор, как они поженились, добавился пункт о храпе.

Она бы тоже с удовольствием поспала ещё, но впереди Мэдди ждала тренировка. Её тренер Валентин, вероятно, уже прибыл и разминался. Однако Мэдди поклялась, что после турнира целый месяц не будет вставать раньше полудня.

Подходя к корту, она с удивлением обнаружила Валли с лопатой в руках. Он что-то сгрёб с земли, а затем швырнул в кусты в нескольких ярдах от неё. Мэдди показалось, что это было какое-то крупное серое животное.

— Кого ты выбросил? — спросила она.

Валли отложил лопату и отряхнул руки.

— Опоссума. Должно быть, его убил другой зверь и оставил тушку на корте. Я попросил у садовников лопату, чтобы избавить тебя от неприятной картины.

— Спасибо. Насколько неприятной?

— Скажем так, я рад, что у меня крепкий желудок. Итак, как ты себя чувствуешь сегодня утром? — Он хлопнул в ладоши. — Готова сразиться со мной на корте?

Это было что-то новенькое. Обычно он заставлял Мэдди повторять одни и те же упражнения.

— Сегодня никаких указаний?

— Мы поговорим о том, что можно улучшить после. Я подумал, что полноценный матч поможет тебе развить выносливость. А потом мы уменьшим нагрузку.

Она улыбнулась, чуть не запрыгав от предвкушения.

— Ты и твоё колено не получите от меня снисхождения.

Валли рассмеялся.

— На этой неделе колено чувствует себя довольно сносно. Думаю, мы сможем играть с тобой наравне.

— Давай проверим.

Она взяла свою любимую ракетку и вышла на корт. Они размялись и основательно разогрелись перед тем, как начать.

Она держалась хорошо, но Валли не проявил милосердия. В итоге, Мэдди проиграла с минимальным отрывом. При всём азарте к победе она предпочитала сильных соперников. Что позволяло ей совершенствоваться. По этой причине ей нравилось играть с Харрисоном в детстве. Он никогда ей не поддавался из-за того, что она девочка.

Тренер вытер лицо салфеткой.

— Удар слева по-прежнему остаётся твоей слабой стороной. Бёдра недостаточно поворачиваются при движении. Любой достойный соперник этим воспользуется.

Мэдди вздохнула и быстро осушила стакан лимонада.

— Мы работали над ним с апреля. Возможно, ещё раньше. Я уже не знаю, что делать.

— Мы что-нибудь придумаем, — сказал Валли. Когда она попыталась возразить, он поднял руку. — Я знаю, что ты стремишься к совершенству, и это хорошо, но нужно проявить терпение. Например, твои короткие удары у сетки значительно улучшились, и у большинства игроков мужского пола не получится отразить твой победный удар справа. Тебе полегчало?

— Немного.

— Вот и хорошо. К тому же, я знаю твои слабые стороны, поэтому стараюсь ими воспользоваться. Настоящий противник их знать не будет.

Логично.

— Тогда я рада, что не встречусь с тобой на корте в Филадельфии.

Валли сменил позу, а затем вздрогнул и покачнулся. Мэдди схватила его за руку, чтобы поддержать.

— Пойдём в дом, тебе нужно дать отдых колену. Я могу принести лёд с кухни.

— Нет, но спасибо. Когда вернусь домой, попрошу камердинера натереть колено мазью, которую использует Билл, — сказал он, имея в виду своего друга, “Ревущего” Билла Кеннеди, питчера команды по бейсболу "Женихи". — Как ты знаешь, она творит чудеса.

— По крайней мере, пройди через дом, а не обходи его кругом. Так короче.

Валли согласился. Они медленно поднялись по ступенькам террасы, вошли в заднюю часть дома и двинулись по коридору к парадному входу. По пути Мэдди послала лакея поймать наёмный экипаж. На столике в прихожей стояла огромная композиция из тёмно-красных, почти чёрных роз.

— Кто-то умер? — спросил Валли.

— Насколько я знаю, нет.

Из глубины дома тут же материализовался Фарли.

— Цветы только что доставили для вас, мадам. На столе лежит карточка.

— Какой, мягко говоря, зловещий букет, — удивился Валли.

Мэдди подошла к столику и взяла карточку.

"УДАЧИ НА ПРЕДСТОЯЩЕМ ТУРНИРЕ".

Удачи? Но цветы выглядели... мрачными и угрюмыми. Такие вряд ли сопровождают добрые пожелания. И подписи нет. Кто мог их отправить?

Какая-то нелепица.

Она постучала пальцами по карточке.

— Возможно, в цветочном магазине ошиблись. Нужно их выбросить.

— Нет, ты должна показать их мужу, — сказал Валли.

— Который как раз подошёл.

Мэдди обернулась и увидела спускающегося по лестнице Харрисона. На нём был светло-серый костюм и чёрный жилет, тёмные напомаженные волосы зачёсаны назад. Этот образ выгодно подчёркивал его тёмно-голубые глаза, которые в данный момент неотрывно смотрели на цветочную композицию. Подойдя к столу, Харрисон перевёл взгляд на Мэдди.

— К цветам прилагалась карточка?

Она протянула её мужу. Как только он прочитал послание, выражение его лица тут же стало грозным, но затем в одно мгновение прояснилось.

— Я зайду в цветочный магазин. Это, должно быть, ошибка, — объявил он и положил карточку в карман пиджака.

— Я тоже так решила, — сказала Мэдди. — Без сомнения, цветы предполагались более яркого оттенка. — Но от кого они, вот в чём вопрос. Кто-то пытался создать впечатление, что она изменяет Харрисону?

— Фарли, проследи за тем, чтобы их выбросили. — Харрисон указал на цветы. — Затем он пожал руку Валли. — Ливингстон, рад встрече. Прошу меня извинить, мне нужно отлучиться на деловую встречу.

Не сказав больше ни слова, Харрисон вышел за дверь и сел в ожидающий его экипаж.

— Сэр, — обратился Фарли к Валли. — Для вас тоже подан экипаж.

— Спасибо. Мэдди, увидимся завтра рано утром. Отдыхай.

— И ты тоже, Валли. Береги колено.

Когда карета отъехала, Мэдди задумчиво уставилась на цветы. Фарли закрыл входную дверь, затем жестом велел лакею унести букет вниз.

— Ну вот, мадам. Будто и не было их вовсе.

— Ты когда-нибудь видел нечто подобное, Фарли?

— Нет, мадам. Определённо не видел. Не так уж и просто найти цветы подобного оттенка.

Мэдди согласилась. Такой букет, наверняка, нелегко достать... и не дёшево. Так почему же его прислали, да ещё и с жизнерадостной запиской?

* * *

Харрисону не потребовалось много времени, чтобы отыскать брата.

Особняк Арчеров на Пятой авеню был пуст, поэтому Харрисон поспешил в контору "Арчер Индастриз" в центре города. По счастливому стечению обстоятельств как раз в тот момент, когда он направлялся к дому Вебстеров, подъехал Престон, поэтому Харрисон взял его с собой. Престон лучше всех умел наводить ужас на оппонентов.

Во время поездки у Харрисона чесались руки придушить брата, ему хотелось как следует встряхнуть Томаса, чтобы тот и не думал приближаться к Мэдди. Как посмела его семья попытаться её запугать?

Наконец, они добрались до седьмого этажа, где располагалась контора руководящего состава. Сотрудники с любопытством уставились на Харрисона, который шествовал по длинному коридору к кабинету президента. Престон молча следовал за ним, тоже рассерженный из-за букета цветов.

Харрисона не остановила закрытая дверь. Секретарша погналась за ним, сообщая на ходу, что у мистера Арчера важная встреча и его нельзя беспокоить, но Харрисон даже не замедлил шага. Он распахнул дверь, ударив ею о стену, и шагнул внутрь.

Брат вскочил на ноги.

— Как чёрта ты здесь делаешь?

Пока Престон разбирался с секретаршей, Харрисон направился к брату.

— Вон отсюда! — рявкнул он на незнакомца в кресле, который, как рыба, молча выпучил глаза на Харрисона.

Через несколько секунд мужчина выскочил из кабинета.

Томасу деваться было некуда, поэтому Харрисон без труда схватил его за горло и прижал спиной к стене. Внезапно стало ясно, насколько Харрисон изменился за последние три года, теперь он возвышался над братом на несколько дюймов и весил по меньшей мере фунтов на двадцать больше.

— Ты чёртов ублюдок, — прорычал Харрисон Томасу в лицо, снова ударив брата головой о стену. — Я велел не приближаться к моей жене.

У Томаса хватило наглости вздёрнуть подбородок.

— Я не понимаю, о чём ты говоришь.

— Врёшь! Ты пытаешься запугать её, отвлечь внимание прямо перед турниром, как ты и угрожал.

— Я не делал ничего подобного.

Харрисон сдавил горло брата.

— Ты за дурака меня держишь, Томас. Когда я пригрозил тебя похоронить, если ты причинишь Мэдди вред, ты мне не поверил и всё равно попытался это сделать. Теперь я сдержу своё обещание.

Внезапно Харрисон отпустил Томаса и отступил на шаг, сделав несколько глубоких вдохов, чтобы справиться с нахлынувшими эмоциями. Он опустился в пустующее кресло и разгладил брюки.

— Располагайся, — сказал он брату, указывая на стул за столом.

Томас выглядел настороженным, но всё же, поправив одежду, сел.

— Это семейное дело. Зачем он здесь? — Брат кивнул подбородком в сторону Престона, который стоял у двери, скрестив руки на груди, и грозно на него смотрел.

— Проследить за тем, чтобы я тебя не убил.

Престон улыбнулся во весь рот. В прошлом подобная улыбка не раз заставляла мужчин обмочиться. Харрисон был сам тому свидетелем.

— Что за бред, — сказал Томас. — Я ничего не сделал.

— А теперь послушай, что будет дальше. Я продам дом на Пятой авеню, так как являюсь его законным владельцем после выкупа из-под залога. И ожидаю, что ты съедешь оттуда до конца недели, — продолжил Харрисон, не обращая внимания на возражения брата.

— Ты не можешь так поступить... — ахнул Томас.

— Кроме того, я созвал внеочередное заседание правления, оно начнётся, — он взглянул на карманные часы, — через час, на нём члены совета директоров вынесут тебе вотум недоверия и назначат новым президентом меня.

Брат побледнел.

— Харрисон, не поступай так. Это несправедливо по отношению ко мне и моей семье. Где мы будем жить? Подумай о моей жене, моих детях. О маме. Это наш дом.

— Тебе нужно было подумать об этом до того, как посылать цветы моей жене.

— Тогда отдай нам особняк в Ньюпорте, — предложил Томас. — Это меньшее, что ты можешь для меня сделать.

— Меньшее, что я могу сделать? — Харрисон скривил губы. — Я вообще могу ничего не делать. Вспомни времена, когда мы были мальчишками, и ты вытворял бог весть что, а потом сваливал всё на меня? Это меньшее, что ты мог сделать для меня, Томас?

Брат нервно сглотнул.

— Неправда.

— Мы оба знаем, что правда. Ведь проще, когда гнев отца направлен на меня, а не на тебя. Так легче быть идеальным братом, а меня сделать виноватым. Так что не пытайся указывать мне, что делать. Я тебе ничего не должен.

— Если потребуется, мы подадим на тебя в суд.

— Ради бога. — Харрисон сложил пальцы домиком, одарив Томаса самодовольной улыбкой. — Тогда я с удовольствием расскажу всем о том, как наш дорогой папаша измывался над горничными... а ты всё знал и ничего не предпринимал. Как думаешь, понравится это газетчикам?

Томас покачал головой.

— Я буду всё отрицать. Ты будешь выглядеть жалким вторым сыном.

Значит, Томас знал. Господи, какая же у этой семейки мрачная и извращённая история. Харрисон больше не хотел иметь с ними ничего общего. Поднявшись, он поправил манжеты.

— Увидимся через час, братишка. — Развернувшись, Харрисон направился к двери.

— Харрисон, послушай, — проговорил Томас у него за спиной. — Умоляю тебя. Не ради себя, а ради моей семьи. Моей жены и детей, которым некуда будет пойти, если ты так с нами поступишь.

Харрисон остановился и бросил на брата взгляд через плечо.

— У тебя есть дивиденды по акциям. У твоей жены — родственники. Прояви смекалку. Сделай то, что сделал я, когда уехал в Париж: найди работу.

— Какой же ты ублюдок, Харрисон, — поспешно выпалил Томас. — Ты такой же коварный и жестокосердный, как наш отец. Мы с тобой из одного теста. Так что не думай, что ты лучше меня.

— Ошибаешься. Я не такой, как все вы. — Он указал на обстановку кабинета. — На твоём месте я бы собрал вещи. Как только я заступлю сегодня на пост президента, я велю тебя арестовать, если ты только попробуешь переступить порог этого здания.

Престон открыл дверь, и они вдвоём вышли в приёмную. Харрисон кивнул секретарше Томаса.

— У мистера Арчера через час заседание правления. Проследите, пожалуйста, чтобы к тому времени он уже собрал свои вещи. — Секретарша ничего не сказала, только уставилась на него широко распахнутыми глазами.

Когда Харрисон и Престон остались в лифте наедине, Престон сказал:

— Я никогда не видел твоего брата таким испуганным. — Он усмехнулся. — Когда ты предложил ему найти работу, я думал, у него взорвётся голова.

Харрисон был не в настроении шутить. Весь напряжённый, он кипел от злости. Мысль о том, что кто-то может причинить Мэдди боль или отвлечь от турнира, вызывала у него желание разнести город в пух и прах. Что бы ни случилось, он не мог позволить Арчерам лишить её шансов на победу в Филадельфии. Он никогда себя не простит, если что-то случится.

— Мне нужны имена людей, которых ты предлагал нанять в качестве охранников, — посмотрев на Престона, проговорил он.

Престон посерьёзнел.

— Ты думаешь, она в такой уж большой опасности?

— Я не стану рисковать. Теперь, когда Томасу нечего терять, он опасен.

— Охрана, конечно, не повредит, если Мэдди согласится.

Харрисон нахмурился.

— Я не хочу, чтобы она знала. Сегодня утром я убедил её, что цветы прислали по ошибке. Турнир уже близко, и ей не стоит беспокоиться о своей безопасности. Ей нужно сосредоточиться на победе.

Когда двери лифта открылись на нижнем этаже, друзья направились к выходу.

— Харрисон, я не уверен, что это хорошая идея. После всех недомолвок с твоей стороны ты уверен, что готов продолжать в том же духе?

Харрисон задумался над словами Престона, у него застучало в висках. Если сейчас он ей ничего не расскажет, позже она может разозлиться, но есть большая вероятность, что она никогда ничего не узнает. А если поведать Мэдди об угрозе, то это может помешать ей хорошо выступить на турнире.

Нет, он не станет ей рассказывать. Харрисон позаботится о её безопасности на протяжении всего турнира, а затем решит нужна ли охрана после. Скорее всего, в ней больше не будет необходимости.

— Просто назови имена. Я найму тех людей и велю не попадаться ей на глаза до окончания турнира.