– Она ничего не ответила! – воскликнул Макмилиан, расхаживая в кабинете Эйдена, будто запертый в клетке зверь.

От этого мельтешения у второго принца начала болеть голова! Эйден уже скучал по времени, когда брат совершенно не обращал на него внимания, за исключением дней, когда тому по той или иной причине требовались деньги.

Больше всего Эйдена раздражало то, что Макмилиан выбрал не самый удачный период для внезапно проснувшейся братской любви!

Началось все накануне.

Эйден как раз вернулся после допроса герцога, собираясь отправиться в небольшое путешествие. По идее, Барлоу во всем сознался. Да, убивал. Да, обрабатывал специальным составом, чтобы сохранить тела. Да, ему нравилось это делать.

Он даже рассказал, кто поставлял ему информацию о жертвах, признавшись, что всех этих людей он так или иначе шантажировал, чтобы добиться исключительной верности и полного молчания.

Эвелина Данте стала случайной жертвой.

В тот день у Барлоу были совсем иные планы. Герцог не был дураком, поэтому понимал, что убийство аристократки, пусть и запятнавшей свое имя свадьбой с простым торгашом, будет не так просто скрыть. Именно поэтому он нацелился на прекрасную травницу, от которой отказался даже собственный отец.

Все уже было подготовлено, жертва добровольно пришла на бал, не подозревая о своей судьбе, но вмешался случай – когда Барлоу заметил Эвелину, ему внезапно захотелось увидеть ее мертвой. Впервые он наплевал на безопасность, подумав, что сможет выкрутиться.

Только представив, что на месте Данте могла быть Виола, Эйден ощутил острый приступ желания закопать герцога так глубоко, как это только возможно. Ему пришлось приложить много усилий, чтобы не кинуться на мужчину и не задушить его своими руками прямо на месте.

Никогда ранее он не боялся за кого-то другого настолько сильно. Эти чувства так поразили Эйдена, что он еще какое-то время едва мог думать о чем-то другом.

– У меня есть кое-какие интересные бумаги, – таинственно сказал тогда Барлоу.

– Где они?

– Не так быстро, – усмехнулся Барлоу. – Ты ведь не глупый человек, понимаешь, что все имеет цену.

Эйден подавил желание скривиться. Он терпеть не мог таких людей, но по долгу службы ему приходилось сталкиваться с ними очень часто.

– Чем они важны? – задал он вопрос, складывая руки на груди и внимательно глядя на заключенного. – Тебя ждет казнь. Ты должен понимать, что ничто уже не сможет смягчить этот приговор. Слишком много людей погибло…

– Простолюдины, – презрительно фыркнул герцог, перебив. – Кого они волнуют? Они все равно каждый день дохнут как крысы.

Эйден скрипнул зубами, стискивая кулаки.

– В первую очередь они люди, – процедил он, усилием воли заставляя себя успокоиться. – И вместе они могут представлять реальную угрозу. Если ты понимаешь, о чем я говорю.

Герцог хмыкнул, но промолчал. Хотя было видно, что ему есть что сказать.

– Вернемся к бумагам, – произнес он, растягивая губы в улыбке. – Поверь мне… мальчик, они очень важные. Я готов поделиться с тобой информацией, где их можно найти, а взамен ты сделаешь все, чтобы меня не казнили.

– Исключено, – сразу отмахнулся Эйден. Он не собирался оставлять этого человека в живых. И ему даже было плевать на таинственные бумаги. Вряд ли там действительно было что-то важное. Скорее всего, герцог просто пытается выторговать себе жизнь. – Кроме того, не в моей власти отменять казнь. Все в руках короля.

– Да брось, – хмыкнул Барлоу, ничуть не огорчившись, что не получил желаемого сразу. – Король легко уступит. Просто скажи ему, что тебе нужно больше времени для расследования. В любом случае жить мне осталось не больше месяца, так что тебе не придется врать слишком долго.

Эйден на это заявление удивленно моргнул и недоверчиво посмотрел на герцога.

– Месяц? – спросил он. – Как такое возможно?

– Я болен, – признался Барлоу. – Без лекарства, которое мне поставляли до этого, я не проживу долго.

– И причина остановки поставок?…

– Отсутствие нужных ингредиентов, – фыркнул герцог. – Ты ведь не думаешь, что я просто так резал этих прелестных простолюдинок? – сказав это, Барлоу со значением посмотрел на принца, но в ответ получил лишь скептический взгляд. – Ладно, признаю, еще мне это нравилось. Но главная причина в том, что некоторые части людских тел могут быть весьма полезны в черном зельеварении. Если кого-то интересует мое мнение, то я искренне не понимаю, почему это направление объявили незаконным. Многие зелья, сваренные черными ведьмами, могут спасти жизнь уважаемым людям. И кого волнует, что для этого должна умереть пара простолюдинов?

– Имя ведьмы? – потребовал Эйден, не обращая внимания на разглагольствование герцога.

Барлоу замер, испытующе глядя на принца, а потом сжал зубы и прищурился.

– Медея Аммадон.

Эйден ощутил себя так, будто его резко ударили. Он выдохнул и замер, словно пораженный чьем-то коварным проклятием.

Нет, он подозревал, что ведьма, крутящаяся возле его отца, не была безобидной, но и подумать не мог, что…

А потом он вспомнил, что отец взял его кровь, и все стало выглядеть еще более зловеще.

Первым побуждением было желание арестовать мерзавку, но Эйден сдержал себя. Не было сомнений, что король, связанный какими-то узами с ведьмой, не даст так просто осуществить задуманное.

Даже слова герцога не станут доказательством, ведь больше никаких улик против Медеи не было. А слова… сказать можно что угодно.

– Ты платил ей за это?

– Нет, – усмехнулся Барлоу. – Я просто отдавал ей сердца.

Эйден сглотнул. Он не знал, в какое зелье могут пойти сердца людей, но подозревал, что вряд ли оно было светлым и добрым.

– Бумаги, – напомнил Барлоу, спокойно глядя на него.

Эйден вернулся из своих мыслей в камеру.

– Сначала я заберу их, оценю важность, а потом дам ответ. И никак иначе.

Герцог некоторое время размышлял, а потом чему-то злорадно усмехнулся и согласился.

– Я буду очень ждать, когда ты достанешь их и прочтешь.

Эйдену показалось, что Барлоу имел в виду не надежду на то, что казни не будет, а нечто совсем иное. Вот только что?

Задав мужчине еще несколько вопросов, Эйден поднялся к себе. Вот тут его и поджидал Макмилиан. Брат выглядел взъерошенным и неуверенным в себе. Что было очень странно, учитывая, каким на самом деле самонадеянным был наследный принц.

В тот момент Эйден находился мыслями в тайнике, пытаясь понять, что такого важного скрывал Барлоу. Именно поэтому на вопрос брата, что можно подарить девушке, он ответил спонтанно, не слишком задумываясь. На миг он подумал о Виоле. Она выглядела практичной девушкой, так что вполне оценила бы букет из полезных лекарственных трав.

Эйден не видел, как ушел брат. Его мало волновали любовные терзания Макмилиана. Почти сразу он собрался и покинул замок, отправившись за документами, скрывавшими, по словам герцога, какую-то тайну.

Они были спрятаны в небольшом охотничьем домике за пределами города. Эйдену потребовалось очень много времени на поиски.

И вот сейчас, сидя перед бумагами, которые ему не терпелось прочитать, он был вынужден выслушивать причитания брата, который ныл о том, что девушка ему не отвечает. Это было выше его сил!

– Кто она? – спросил он, подумав, что проще понять проблему и решить ее как можно скорее, чем и дальше выслушивать невыносимый скулеж.

После вопроса Эйдена Макмилиан неожиданно замолчал и смутился.

– Та возмутительная служанка! – выпалил принц. – Ты должен ее помнить, невысокая такая, у нее еще госпожа – натуральная гарпия с этими ее ногтями и птичьими… повадками. Она хозяйка травяной лавки в городе, – закончил Макмилиан и выдохнул, замирая. – Я узнал, что ее зовут Ребекка.

– Хозяйку? – выдавил Эйден, ощущая, как желудок сжимается от дурного предчувствия.

– Что? – не понял Макмилиан.

– Ребеккой зовут хозяйку? – повторил вопрос второй принц с надеждой, что увлечение брата не имеет никакого отношения к его почти жене.

– Служанку! – пояснил Макмилиан. – Чем ты слушал? – возмутился он. – Говорю, что служанку зовут Ребекка, а ее хозяйка владеет травяной лавкой. Мы встретили их в доме Барлоу. А гарпию зовут… Вайолет или как-то так. Я не помню точно.

Эйден сокрушенно вздохнул. Никакой ошибки. Его взбалмошный брат по какой-то причине решил ухаживать за служанкой Виолы. Как такое могло случиться? Почему?

– Ты хочешь сказать, что отправил цветы простой служанке? – уточнил Эйден, глядя на брата по-новому. – Обычно ты не утруждаешь себя такими… тонкими жестами.

– Что ты хочешь сказать? – дерзко вскинув подбородок, спросил Макмилиан.

– Я хочу сказать, что в любой другой день тебе нет дела до мнения и желаний простой прислуги или простолюдинов, – безжалостно сказал Эйден, не волнуясь о чьих-либо чувствах.

– Ничего такого… – начал Макмилиан отрицать, но потом резко закрыл рот и отвернулся.

Эйден был полностью прав.

До этого дня наследник никогда не стремился понравиться кому-то настолько низкому по происхождению. Если он хотел служанку, то просто приказывал ей, и она сразу оказывалась под ним. Иногда он даже снисходил и что-нибудь дарил после. Но случалось это редко, только когда у него было хорошее настроение, а временная любовница оказывалась исключительно искусной.

И его мало волновало, хотели они близости или были вынуждены уступить из-за его положения наследного принца. Какая разница, если желаемое попадало ему в руки при первом же намеке?

Он собирался действовать подобным образом и в этот раз, но что-то остановило. И тогда он решил, что вполне может что-нибудь подарить.

Конечно, Макмилиан рассчитывал на ответную любезность. Нет, какие-либо вещи его не волновали, а вот приятный вечер в компании смазливой девчонки был очень даже желанен.

Однако цветы были доставлены, а ответа ему так никто и не дал!

– Тебе замковых служанок мало? – спросил Эйден, желая узнать, насколько увлечен брат. Может быть, было еще не поздно перенаправить его внимание на что-то менее опасное. – Мириам очень симпатичная. Да и Роуза весьма хороша.

– Ты помнишь имена служанок? – изумился Макмилиан. – Я даже понятия не имею, кто это такие.

После этих слов настроение Эйдена совсем рухнуло. Все явно было очень серьезно.

– Я тебя понял, – произнес он замогильным голосом. – Что ты хочешь от меня? – спросил Эйден.

– Я тебе говорю, что послал ей цветы, а она мне не ответила! Как думаешь, они ей не понравились? Я так и думал, надо было дарить драгоценности!

– Как она должна была тебе ответить?

– Зря только тебя послушал! – продолжал разоряться Макмилиан, но после слов брата замер. – Ну, послать кого-нибудь передать мне ответ? – предположил он.

Эйден посмотрел на брата со скепсисом.

Иногда ему казалось, что они с Макмилианом не родные.

Он просто не мог представить, что в одной семье могут родиться два ребенка, у которых настолько разный уровень интеллекта.

Под взглядом Эйдена Макмилиан едва не начал извиваться. Наследному принцу хотелось рассердиться, ведь даже отец никогда на него не смотрел как на самое большое разочарование в своей жизни. Но по какой-то неведомой причине Макмилиан мало того, что держал себя в руках, так еще и не думал куда-либо уходить.

– Она служанка, – будто ребенку начал объяснять Эйден, рассеянно прикасаясь к закрытой папке, в которой лежали вытащенные из тайника бумаги. За окном шумел сильный дождь. Эйден порадовался, что не стал медлить и вернулся в столицу до того, как на улице разверзся настоящий ад. Хотя ему и хотелось изучить документы прямо там, в охотничьем домике. – У нее нет прислуги, которая могла бы носить ее письма.

Макмилиан замер, а потом сгорбился.

– Я не подумал об этом.

– Конечно, – кивнул Эйден, отчего его брат поджал губы. Почему такое простое слово прозвучало как оскорбление?

Покружив в кабинете брата еще какое-то время, Макмилиан направился к выходу.

– Ты бесполезен! – бросил он перед уходом, дерзко вскинув подбородок. – Только и можешь, что копаться в своих бумажках. Так и быть, я отправлю кого-нибудь к этой бестолковой служанке, если она сама не может прислать ответ. Милые боги, почему люди такие беспомощные?!

– Действительно, – фыркнул Эйден, находя поведение брата довольно комичным.

Конечно, ему не хотелось, чтобы Макмилиан слишком близко подходил к служанке Виолы, но он не собирался активно препятствовать этому. Что-то ему подсказывало, что подобное только еще больше раззадорит брата.

Скривившись, Макмилиан вышел из комнаты и с силой захлопнул за собой дверь.

Эйден не понимал, что с тем творится в последнее время, но у него имелись более важные дела, поэтому он мог лишь слегка сдерживать чужое безумие.

Посидев несколько секунд неподвижно, Эйден открыл папку и принялся рассматривать документы.

Насколько он мог судить, почти все они представляли собой письма. Это если не считать нескольких расписок, какого-то королевского объявления и тонкого дневника, листы которого были исписаны убористым почерком.

Начал Эйден с объявления.

После прочтения короткой записи он понял, что это объявление из соседнего государства, король которого искал любую информацию о пропавшем наследном принце.

Эйден не знал, зачем Барлоу прятал эту бумагу, но принял к сведению новые данные и принялся за письма.

Переписывающиеся старались замаскировать передаваемые друг другу сведения, но Эйдену все-таки удалось уловить основное.

И когда он понял, о чем идет речь, то ощутил холодную дрожь.

Не было никаких сомнений, что его отец и Барлоу были каким-то образом замешаны в похищении наследника короны соседнего государства.

Дочитав последнее письмо, Эйден откинулся на спинку кресла и нахмурился.

Зачем его отцу похищать наследного принца соседей? Тем более что, насколько он знал, государства всегда были дружественны в отношении друг друга.

Взять хотя бы последнюю крупную войну. Она произошла вскоре после рождения самого Эйдена. В тот период два королевства объединились, чтобы противостоять общему врагу.

Еще раз прокрутив в голове все, что было прочитано, Эйден принялся за небольшой дневник, очень надеясь, что в нем будет информация, которая заполнит пробелы.

Ему казалось, что он готов к любой неожиданности. Вот только Эйден недооценивал реальность, обрушившуюся на него подобно монстру, который оставался сокрытым всю его жизнь благодаря искусно сплетенной лжи.

Из дневника он вынес несколько истин, которые должны были навсегда изменить его жизнь. Первая – он не был сыном своего отца. И вторая – бастардом он тоже не был.

«Когда я узнал о своей болезни, то начал искать лекарство. Все найденные мною более или менее компетентные травники, ведьмы и лекари отказались помочь, заверяя, что вылечить подобную хворь невозможно, – писал в дневнике герцог. – Иногда я слышал шепот о каком-то жутком зелье, которое якобы должно было мне помочь, но слух этот казался неуловим. Однажды ко мне пришла ведьма и сказала, что поможет мне. К тому моменту я уже потерял надежду на исцеление, с гневом ожидая окончания своих дней. Я сразу понял, что лекарство не будет бесплатным. Так оно и было».

Эйден перечитал одну из первых страниц дневника, надеясь, что что-то не так понял. Но нет, слова за последние часы не изменились.

Если говорить коротко, то к пораженному неизлечимой болезнью герцогу пришла Медея, предложившая ему исцеление в обмен на предоставление необходимых ей для каких-то своих дел ингредиентов.

Эту часть Эйден уже знал, но до этого момента понятия не имел, для чего ведьме могло бы понадобиться столько людских сердец. Но сейчас, после прочтения дневника, у него имелось некоторое представление.

Барлоу не был лишен любопытства, поэтому за годы ему удалось кое-что выяснить, хотя, как он сам признавался, ведьма с королем были весьма осторожными со своими планами.

Ответ лежал в «бастарде» короля. Барлоу признавался, что поначалу понятия не имел, зачем король с ведьмой пошли на такой безрассудный риск, похищая чужого наследника.

И пусть время в тот момент было военное, такой поступок, по мнению Барлоу, все равно выглядел крайне подозрительно.

«Его величеству повезло, что он и король Райден связаны старой дружбой, иначе обман открылся бы сразу».

Верно. Эйден знал историю.

Раньше между двумя королевствами шла война, окончившаяся победой дома Честертон. Победитель отправил в проигравшую страну своего наместника.

Такая важная должность была отдана воспитаннику короля Честертона – Гелиосу, которому правитель даровал свою фамилию. Имелись подозрения, что Гелиос был не просто воспитанником короля, а его незаконнорожденным ребенком, которого тот выдавал за сына погибшего друга.

Наследником Честертона был Райден, ставший королем после смерти своего отца.

Сразу после этого разразилась еще одна война. Соседи, решив, что Райден слишком молод для того, чтобы править, напали. Гелиос, как истинный друг, пришел Райдену на помощь. Вместе им удалось отбиться.

Райден был благодарен другу детства. В тот момент Гелиос из наместника превратился в короля, который мог править когда-то завоеванным Честертоном королевством.

«В то время, как все праздновали, мне приходилось сопровождать похищенного принца».

Да, наследного принца, сына короля Райдена, выкрали прямо во время большого пира. Его мать при этом была убита.

Герцог писал, что Райден неистово искал своего ребенка. Он почти обезумел от горя, потеряв сразу и жену, и сына.

«Король Райден всем хорош, да только излишне близорук. Они с отцом пригрели на груди змею».

Как понял Эйден, Райден даже не подумал проверить королевство, отданное Гелиосу, ведь тот делал вид, что ищет сына друга. Кроме этого, Гелиос всеми силами переключал внимание друга на врагов, которых им вдвоем удалось победить.

«Я сам читал одно из писем, – признавался герцог. – Он писал, что перевернул все королевство, но не нашел ни следа мальчика. Гелиос уверял Райдена, что похитителями могли быть исключительно выходцы из Хамории. Признаюсь, его доводы звучали логично. Разгневанные проигрышем хаморийцы вполне могли поступить подобным образом. Убийство королевы и похищение наследника – что может ударить по ненавистному королю сильнее?»

Если подвести итог, то Гелиос, считаясь другом короля Райдена, сразу после войны убил его жену и украл сына, а потом привез мальчика в замок и назвал своим бастардом.

Зачем? Хотел ли он таким поступком плюнуть в лицо отцу, который никогда не удосужился назвать его своим сыном, предпочитая обращаться с ним просто как с воспитанником?

Эйдена мало волновало, почему Гелиос решил выдать его за своего бастарда. Больше всего его интересовала причина похищения.

Барлоу провел свое расследование. Все эти годы он собирал кусочки, выискивая ниточки, которые могли бы привести его к ответу на эту загадку.

Признаться, Эйдену было слегка не по себе, когда он читал выводы герцога.

По словам Барлоу, причина могла быть только одна – бессмертие.

Свои пояснения он начал издалека, рассказывая, как однажды ему в руки попалась книга, в которой рассказывалось о загадочном, исчезнувшем с лица земли много веков назад народе Ши.

По легендам Ши жили в самых дремучих лесах, питаясь исключительно фруктами и растениями. Но всех волновала вовсе не диета пропавшего народа, а то, что Ши жили намного дольше других людей.

Так ли это, никто точно не знал, но слухи ходили. А потом кто-то сказал, что плоть Ши может даровать бессмертие. Началась охота. Ши исчезли. То ли действительно ушли, то ли их просто истребили.

Герцог признавался, что после прочтения книги не придал старой легенде никакого значения. Да и с чего бы ему думать, что когда-то похищенный мальчик может быть далеким потомком тех самых Ши?

Но много времени спустя кое-что стало проясняться.

Дело в том, что герцогу не нравилась Медея. Он искал способ исцелить себя без ее вмешательства. Из-за этого ему пришлось погрузиться в изучение зелий и ритуалистики. И то и другое, в конце концов, могло ему помочь.

И вот тогда, роясь в разных старых текстах, он нашел еще нечто интересное.

Во времена, когда охота на Ши шла полным ходом, несколько черных ведьм придумали ритуал, который должен был передать бессмертную силу волшебного народа, таящуюся в крови.

«Я подозреваю, Медея искренне считает, что мальчик – далекий потомок народа Ши. Ритуал, придуманный ведьмами, настолько черен, насколько это только возможно. Даже я, человек, убивший в своей жизни достаточно людей, содрогаюсь от мысли, что кто-то способен без всякой жалости съесть сердце своего ребенка. Мальчишке не повезло. Его судьба – стать простым донором, который умрет сразу, как только его сын появится на свет».

Эйдена едва не вывернуло от мысли о том, какая судьба его ждала. Теперь стало понятно, зачем отц… Гелиосу требовалась его кровь. Он поил ею Медею, которая должна была в скором времени стать матерью его ребенка!

Судя по всему, ведьмы, придумавшие ритуал, считали, что таким образом они переливают бессмертную силу Ши в тело матери. Она должна была накапливаться в их чреве, чтобы после сконцентрироваться в плоде.

Захлопнув дневник, Эйден оперся о стол локтями и закрыл лицо руками. Он не мог поверить в реальность прочитанного.

Некоторое время он сидел неподвижно, а потом резко поднялся. Ему срочно нужно было выпустить это из себя. Сделать что-то, иначе он просто сойдет с ума!

Собрав бумаги, он забрал их с собой и торопливо покинул замок, который превратился из пусть и не слишком любимого дома в тюрьму, каждый камень которой сочился удушающей кровью.

Дождь все еще бушевал, но Эйдену было плевать. Он пытался сопоставить нынешнюю реальность с той, в которой жил еще вчера. И понятия не имел, что ему теперь делать.

Он очнулся, только когда его замершая рука тянулась к мокрой от дождя ручке. Перед взглядом болтался знак, оповещающий всех, что лавка закрыта.

Как и в первый раз, Эйден проигнорировал его и открыл дверь. В лицо ударили тепло и запах выпечки. Он остановился на пороге, вдыхая уютные ароматы, перебиваемые лишь горьковатым запахом трав.

– Ты стоишь на пороге, – услышал он голос. Подняв голову, Эйден увидел Виолу. Она стояла на верху лестницы и вытирала руки о полотенце. – Что такое? – спросила она встревоженно. – Ты бледный. Все в порядке?

После этих слов Виола сбежала вниз и приблизилась к нему. Эйден некоторое время стоял безмолвно, а потом наклонился вперед и уперся лбом ей в плечо.