– Я ничего не могу сделать, – сокрушался король, расхаживая по камере, в которую был заключен Барлоу.

– Вы смеетесь, ваше величество? – пораженно спросил герцог. – Вы – король! Конечно, вы можете заставить всех молчать.

Гелиос взмахнул руками и сердито посмотрел на прикованного мужчину. Вообще, этого не требовалось, но охранники решили перестраховаться, когда узнали, кто будет посетителем герцога.

– Ты думаешь, что все так просто? – фыркнул он. – Они как стая волков! Не спорю, есть среди них единицы, кто упорно пытается оправдать тебя, заверяя всех, кто готов слушать, что тебя подставили, подбросив гробы с трупами и тело этой… – король поморщился, словно наступил на что-то отвратительное, – молодой леди. Полагаю, они чем-то тебе обязаны, поэтому надрываются. Но большинство не желает так просто отпускать ситуацию. Твоя репутация полностью запятнана. Милостивые боги, зачем ты держал их у себя дома? У тебя полно особняков!

Барлоу ничего на это не ответил. Он и подумать не мог, что кто-то посторонний наберется смелости, чтобы вот так просто шастать по его дому. К тому же он верил, что всегда сможет выскользнуть из щекотливой ситуации без ощутимых потерь. В конце концов, он был герцогом! Выше него только наследник престола и сам король! Чего было бояться?

– Думаю, мне придется пожить какое-то время в загородной резиденции. По крайней мере, до тех пор, пока слухи не улягутся, – вздохнул он недовольно. Ему не нравился подобный расклад.

Впрочем, подумав, что где-то там его могут ждать наивные сельские девушки, Барлоу взбодрился. Вполне может быть, что следующая пара лет будет не такой скучной, как он себе представлял.

– Да, да, это хорошая идея, – закивал король, стараясь не смотреть герцогу в глаза. Барлоу в этот момент был настолько поглощен мыслями о будущих удовольствиях, что не обратил никакого внимания на заминку монарха. – Правда, придется немного подождать. Через пару дней мы вывезем тебя из столицы, объявив всем, что твое здоровье пошатнулось и тебе требуется длительное лечение за городом. Ты знаешь, какими сердобольными иногда бывают леди. Вскоре все и забудут об этом… конфузе.

– Прекрасно, – герцог улыбнулся. – Меньшего от короля я и не ожидал.

– Тогда я пойду. Добавил ты мне дел, – засмеялся король, направляясь к двери.

– Ваше величество, – позвал Барлоу.

Король слегка вздрогнул, а потом обернулся.

– Да?

– Мое питание здесь оставляет желать лучшего, – пожаловался герцог. – Боюсь, я не проживу долго на одной жидкой каше. Я понимаю, что вы были заняты и не успели распорядиться…

– О, я скажу, чтобы тебя нормально кормили, – король облегченно выдохнул и заторопился, опасаясь, что его снова остановят. – Снимите с него кандалы. Принесите дополнительный матрас и подушку, – отдал он распоряжение страже. – И скажите на кухне, что меню герцога должно быть более… сытным.

– Да, ваше величество! – крикнул стражник, вытягиваясь в струнку. Ему не нравились такие приказы (уже весь город знал, в чем обвиняют одного из аристократов), но он не мог пойти против воли короля.

Король рассеянно кивнул и поторопился в свой кабинет. Там его уже ждали.

– Медея, – пробормотал король, рухнув в кресло. – Не имею ни малейшего понятия, что нам делать. Этот тупица все испортил! Я его, конечно, успокоил, чтобы он и дальше держал язык за зубами, но сколько продлится его молчание? Я не могу его так просто отпустить! Весь город гудит! Проклятие, мне хочется отрезать языки тем, кто так быстро разносит слухи!

– Он перестал быть нам полезен, – фыркнула ведьма. – Мы должны сбросить балласт. Барлоу всегда был проблемой. Мало того что он слишком много знал, так мне еще приходилось постоянно варить зелье от его болезни, чтобы он продолжал делать свою работу, которая, к слову, приносила ему слишком много удовольствия! Мы просто должны дать событиям идти так, как они идут.

– Но он знает! – воскликнул король, глядя на ведьму нерешительно. – И где мы теперь будем брать нужные ингредиенты для будущего ритуала?

Ведьма окинула короля презрительным взглядом, но тот совершенно не обратил внимания на подобное пренебрежение.

– Не стоит переживать, – произнесла Медея. – Я уже нашла человека, который будет поставлять нужное нам без лишних вопросов и претензий. Тебе необходимо будет только платить ему.

Король облегченно выдохнул.

– Это хорошо, – он улыбнулся. – А что насчет…

– Не волнуйся, – сказала ведьма. – Я разберусь с Барлоу. Не забывай, что у меня есть кое-какие способности. Конечно, удалить память о чем-то столь масштабном сложно, но, даже если я немного перестараюсь, вряд ли кто-то будет против, – после этих слов она мерзко хихикнула.

Барлоу давно бесил ее, поэтому Медея испытывала настоящее удовольствие, представляя, как превратит надоедливого герцога в пускающего слюни идиота.

– О, дорогая, – пробормотал король, совсем расслабляясь. Действительно, зачем он переживал? – Ты, как всегда, великолепна.

– Я прекрасно это знаю, – фыркнула ведьма и поднялась. – Думаю, не стоит откладывать. Кто знает, когда этот… мальчишка отправится допрашивать Барлоу. Конечно, герцог не дурак, но мы не должны недооценивать паршивца. Сейчас, когда финал так близок, мы обязаны быть максимально осторожными. Он не должен узнать правду.

– К слову, о правде, – оживился король. – Мне донесли, что на балу Эйден уделил внимание несколько женщинам, три из которых еще не замужем. Мы должны проверить их всех. Одна из них вполне может быть его женой.

Ведьма замерла. По идее, ей нужно было идти к Барлоу, но желание узнать имя той, что перешла ей дорогу, тоже было очень сильным. Вздохнув, Медея на миг прикрыла глаза, а потом посмотрела на выжидательно глядящего на нее короля.

– Я скоро вернусь, и мы обсудим, кто из них может быть его женой.

Гелиос кивнул, соглашаясь.

Постояв еще пару мгновений, Медея вышла из кабинета и направилась в подземелье. Пройти мимо охранников не составило большого труда. Королевская печатка на пальце открывала любые двери в замке.

Добравшись до камеры, ведьма посмотрела через окошко на вальяжно развалившегося на толстом матрасе герцога. Тот выглядел так, словно просто прилег отдохнуть.

– Я смотрю, ты хорошо устроился, – хмыкнула ведьма и кивнула охраннику, чтобы тот отпер камеру.

Услышав голос, Барлоу сел и посмотрел в сторону двери.

– Медея, – поприветствовал он ведьму и встал. – Чем обязан вашему визиту? – спросил он так, будто они были вовсе не в сырой и полутемной камере.

– Мне надо с тобой поговорить. Ступай, я постучу, когда меня нужно будет выпустить, – обратилась она к охраннику, желая уединения.

– Простите, но…

– Иди, – настояла Медея.

– Тогда позвольте обезопасить вас, – не сдавался охранник. Он не мог допустить, чтобы заключенный хоть как-то навредил высокородной даме. Если такое случится, то с него, простого стражника, спустят три шкуры.

Ведьма поджала губы, но кивнула. Сразу после этого молодой человек прошел в камеру и жестом велел Барлоу встать у стены.

– О великие боги! – возмутился герцог. – Что я могу с ней сделать здесь, под вашим носом?

– Так положено, – пробубнил охранник и, особо не церемонясь, застегнул кандалы на руках и ногах заключенного. Только после этого он вышел из камеры и закрыл дверь на ключ.

– Это унизительно, – фыркнул Барлоу, глядя на ведьму исподлобья.

– Несомненно, – отозвалась она, а потом стремительно подошла и схватила его руками за лицо, впиваясь напряженным взглядом в расширенные глаза. Медея не любила медлить и сейчас тоже делать это не собиралась.

Мгновение спустя позади послышался звук открываемой двери. Ведьма от испуга и неожиданности отшатнулась от герцога, словно ее ошпарили.

Она резко повернулась в сторону входа, желая отчитать излишне навязчивого охранника, но пришлось прикусить язык, ведь в камеру вошел вовсе не стражник.

– Что тут происходит? – спросил Эйден, переводя подозрительный взгляд с герцога на Медею, стоящую в метре от заключенного. – Почему посторонние в камере? – задал он новый вопрос, посмотрев на стража.

– Простите, ваше высочество, но у нее… – мужчина замялся на миг, но потом все-таки закончил: – Печатка короля.

Медея сжала зубы. Королевская печатка, конечно, была очень полезной. Она открывала любые двери как в самом замке, так и за его пределами. Любому, кто ее видел, становилось понятно, что человек, носящий такое кольцо, пользуется благосклонностью короны.

Вот только у подобного предмета был и немного иной посыл.

Вообще, Медее было откровенно плевать, кто и что может подумать, но она собиралась выйти за Эйдена замуж, и ей не хотелось, чтобы тот на начальном этапе начал сопротивляться из-за различных слухов.

– Король передал ее мне как твоей будущей жене, – мгновенно оправдалась Медея, едва не скрипя зубами от недоверчивых взглядов, которые последовали за этими словами.

Было кристально ясно, что никто в камере не поверил тому, что она сказала.

– Даже если и так, – произнес Эйден, хмуро глядя на ведьму. – Я не вижу причины для вашего визита, миледи. Или?…

Женщина сжала кулаки. Если она сейчас скажет, что они с герцогом старые приятели, то уже завтра благодаря охраннику, который даже не подумал выходить куда-либо, все в городе будут знать, что у нее были какие-то дела с порицаемым сейчас всеми кому не лень убийцей. Ей не нужна была порушенная репутация! Уже то, что все будут думать, будто она любовница короля, достаточно плохо!

– Все говорят о нем, – начала Медея осторожно, заламывая руки и строя из себя невинную, – мне было интересно посмотреть на него.

Пусть уж лучше люди будут думать, что она полная дура, чем начнут ненавидеть из-за связей с очерненным дворянином. Злые языки бывают весьма изобретательными. Кто знает, до чего люди могут доболтаться, если им дать повод для сплетен.

Эйден мысленно фыркнул, не поверив большим глазам, в которых плескалась растерянность и невинность. Странно, что он больше не мог видеть истинный облик ведьмы. Видимо, в тот день он все-таки выпил или съел что-то, что позволило ему заглянуть под всевозможные чары. Нужно будет более тщательно вспомнить день провалившейся церемонии.

– Раз так, то прошу вас, миледи, больше не приходить сюда. Это может быть опасным, – произнес Эйден вежливо, а потом подхватил ведьму под руку и вывел из камеры. – Бедвер, проводи, пожалуйста, миледи к выходу из подземелья.

– Может быть, вы сделаете это сами, милорд? – кокетливо спросила Медея, желая увести Эйдена от герцога. Она не успела стереть тому воспоминания!

Сейчас она могла лишь надеяться, что Барлоу не понял до конца ее задумку. В конце концов, раньше они были любовниками, он вполне мог посчитать, что она хотела всего лишь его поцеловать.

Конечно! С чего бы Барлоу думать, что она намеревалась стереть ему память? Он ведь понятия не имеет, на что она на самом деле способна! А раз так, то у него не будет причин болтать лишний раз.

Полностью успокоившись, ведьма мило улыбнулась, глядя на Эйдена из-под ресниц.

– Боюсь, что никак не могу себе этого позволить, – вздохнул тот удрученно. – Люди волнуются. Нужно как можно скорее решить вопрос с герцогом.

Сначала Медея хотела возразить, но потом приняла смиренный вид. Следовало показать всем, насколько она покорна слову будущего мужа. Это должно было добавить ей пару очков в глазах общественности.

В это время герцог, находящийся в камере, ощущал себя так, словно его облили холодной водой.

Он весь трясся, с ненавистью глядя на едва виднеющиеся в проеме двери фигуры. Вернее, на одну конкретную фигуру, которую сейчас ненавидел больше, чем кого-то еще.

Вся правая сторона лица ныла так, словно его ударили со всей силы.

Когда мальчишка пришел к нему сразу после ареста, Барлоу не собирался ему что-либо рассказывать.

Герцог верил, что король вытащит его из всей этой истории с наименьшими потерями. А если не он, так ведьма, ведь ей требовались особые ингредиенты, которые Барлоу добывал для нее на протяжении многих лет.

Он был спокоен и расслаблен, не волнуясь о будущем. Досадно, конечно, что все открылось, но гнев толпы мало волновал Барлоу. Пройдет пара лет, и все забудется. А если правильно поработать над слухами, то все и вовсе можно будет повернуть в свою сторону.

Герцог был уверен, что скоро его отпустят. Именно поэтому, когда паршивец пришел к нему за ответами, Барлоу лишь тайно насмехался, ничего не говоря по существу.

Но сейчас! Сейчас все изменилось.

Несколько лет назад Барлоу наткнулся на информацию, что некоторые сильные маги или ведьмы могут влиять на память других. Эта новость показалась ему тревожной, ведь он почти каждый день контактировал с одной такой ведьмой. Да и дела они вели весьма сомнительные.

К сожалению, он не смог найти что-то, что способно было полностью нейтрализовать чужое заклинание. Маг, к которому он обратился, посоветовал поставить где-нибудь на голове метку, которая в момент опасности даст знать о попытке вторжения в разум.

Метка молчала все это время.

До сегодняшнего дня…

Не было никаких сомнений: ведьма пыталась манипулировать его памятью! Что она хотела сделать? Стереть ее? Или изменить?

По телу герцога прошла дрожь, когда он просто представил, что могло произойти, если бы мальчишка не выбрал именно это время для повторного визита.

Ощущая, как стихает боль, герцог пытался понять, что все это значит. Он внезапно вспомнил, каким виноватым и сомневающимся выглядел король, когда недавно навещал его. Да, король давал обещания вытащить его, но при этом даже не думал смотреть ему в глаза!

Да и ведьма вела себя странно во время визита. Она выглядела отстраненной и скучающей, словно человек перед ней ее совсем не волновал.

– Ах вы ублюдки, – прошипел Барлоу.

Не было никаких сомнений, что эти двое решили от него избавиться. Он все еще не знал, что именно ведьма пыталась сделать с его памятью, но герцог был уверен, что лично ему вряд ли бы это понравилось.

Видимо, общественные волнения из-за открывшихся обстоятельств оказались сильнее, чем ему виделось, отчего королю пришлось кем-то жертвовать. И он посчитал, что проще отдать толпе желаемое, чем пытаться спасти Барлоу.

Если король и ведьма отказались от него, то не было ни шанса прожить дольше. Он ведь не просто так во все это ввязался. Проклятая болезнь должна была убить его уже очень давно. И только зелье, которое варила ведьма из некоторых частей тел его жертв, сохраняло ему жизнь. Максимум через месяц без зелья он начнет угасать.

Герцог оскалился.

Если все так, то он не умрет в покорности и тишине! О нет, он не уйдет без мести! Они должны осознать, что их решение убрать его в сторону, как нечто отработанное и ненужное, было неверным!

Из размышлений его выдернул звук закрываемой двери. Вскинув голову, Барлоу впился взглядом в усталое лицо главы тайного отдела.

– Итак, – начал Эйден. Поставив стул, он повернул его спинкой к герцогу и сел, опираясь на покрытое темным лаком дерево, – теперь мы можем спокойно поговорить. Расскажите мне, как Эвелина Данте оказалась в вашем поместье.

– Очевидно, она оказалась там по приглашению, – заговорил Барлоу, принимая решение. – Я не собирался ее убивать. Но не смог устоять.

* * *

– Что это? – Виола, спустившаяся утром со второго этажа, с интересом осмотрела слегка потрепанный и немного вялый букет цветов, лежащий на стойке. – О, тут есть валерьяна и васильки. А еще… Ты уже ходила на рынок?

– Я не ходила на рынок, – буркнула Ребекка, складывая руки на груди и хмуро глядя на разношёрстный букет.

– Нет? – Виолетта, собиравшаяся отпить из прихваченной кружки, замерла, глядя на подругу недоуменно. – Откуда тогда здесь такое богатство?

– Прислали, – ответила Ребекка, тяжело вздыхая.

– Прислали, – повторила за ней Виола. Она перевела взгляд с Ребекки на цветы, потом обратно. Рот Виолетты приоткрылся, словно она хотела что-то сказать, но так и не сделала этого.

Так повторилось несколько раз.

Поставив кружку на прилавок, Виола подняла указательный палец и замерла.

– Подожди, – заговорила она, с недоверием глядя на Ребекку, а потом на букет. – Хочешь сказать, что кто-то прислал цветы в подарок?

Служанка бросила на нее равнодушный взгляд и пожала плечами.

– И кому из нас? – подавив первоначальное недоумение, спросила Виола, заинтересовавшись личностью дарителя. Букет выглядел, конечно, потрепанным и довольно жалким, но его ценность как будущего сырья нельзя было исключать.

Взгляд Ребекки стал недоверчивым.

– Вам, конечно, кому еще могли прислать подарок, пусть и такой странный, – отозвалась она.

– Ну не скажи, – хмыкнула Виолетта.

В отличие от своей служанки, она не была так в этом уверена. В конце концов, единственным мужчиной, который мог подумать подарить ей хоть что-то, был Эйден, а он ясно дал понять, что им лучше не контактировать друг с другом, чтобы не привлекать к их паре лишнего внимания.

– Кто его вообще принес? – спросила Виола, раздвигая цветы. Если даритель не хотел остаться анонимным, то он просто обязан… – О, как я и думала! – воскликнула она, доставая небольшую, свернутую в трубочку записку.

– Молодой слуга, – ответила Ребекка, глядя на действия своей госпожи.

– Ну-ка, ну-ка, посмотрим, кто это у нас тут такой романтик, – пробормотала со смешком Виолетта, развязывая ленточку и разворачивая записку. – Мое сердце отныне ваше, – прочитала она с выражением. Подняв глаза, Виола не сдержала улыбки и закончила: – Макмилиан.

Ребекка вздернула брови и нахмурилась.

– Когда вам удалось украсть сердце наследного принца, госпожа? – задала она вопрос, недоумевая, почему Виола смотрит на нее с таким ехидным выражением.

– Кто сказал, что принц прислал цветы именно мне? Я сомневаюсь, что этот… – она посмотрела на букет, который после ее манипуляций стал выглядеть еще более жалко, – великолепный образец чужих стараний предназначался мне.

Ребекка нахмурилась еще сильнее. Она то и дело прокручивала в голове слова госпожи, но никак не могла понять, что та имела в виду. А когда поняла, то не поверила.

– Вы ведь не хотите сказать, что он прислал их мне? – недоверчиво поинтересовалась она. По ее мнению, хозяйка внезапно сошла с ума. Ребекка даже встревожилась.

– Почему не хочу? – рассмеялась Виола. Почему-то вся ситуация казалась ей воодушевляющей. – Очень даже хочу. Принц прислал эти цветы тебе. Я в этом больше чем уверена!

– Госпожа, – заговорила Ребекка осуждающе. – Не говорите ерунды. У нас с его высочеством ничего нет и быть не может.

– Почему это? – Виола бросила записку на стол и недовольно сложила руки на груди.

– Много причин. Я не думаю, что надо озвучивать их все, – отозвалась Ребекка, принимаясь распределять цветы из букета по кучкам. Травы потом можно будет высушить и перетереть в порошок для будущих зелий.

Очень удобный подарок.

– Нет уж, давай обсудим, – не унималась Виола. – Какие здесь могут быть препятствия? Ты волнуешься, что вы из разных социальных кругов?

Ребекка едва не закатила глаза к небу из-за ребячества госпожи. Та выглядела так, словно собиралась кому-то что-то доказывать, причем так долго и горячо, что явно проще было смириться, чем обуздать эту энергию на начальном этапе.

– Ну хотя бы поэтому, да, – кивнула девушка. – По людским меркам мы не можем быть вместе. Я служанка, а он наследник короны. Ему просто не позволят быть с кем-то вроде меня.

– Ерунда! – отмахнулась Виола. – Он будущий король. Меньшее, что он может сделать, это самостоятельно выбрать себе жену! И мне кажется, женитьба на служанке может быть отличным политическим ходом. Так он покажет, что очень близок к народу. Видишь, любой изъян можно превратить в преимущество, если захотеть! – договорив, Виолетта гордо посмотрела на служанку, взглядом давая понять, что готова отражать следующую отговорку.

Ребекка удивленно глянула на госпожу. Она не рассматривала проблему под таким углом. Если так подумать, то подобную женитьбу действительно при желании можно выгодно обыграть. И если…

Она затрясла головой. О чем она думает? У них с принцем ничего нет, так почему она вдруг начала размышлять о выгодах будущего брака с ним?

Посмотрев на хозяйку с недоверием, Ребекка ощутила холодок, пробежавший по спине. У нее внезапно возникло дурное предчувствие. Срочно нужно было заставить госпожу перестать думать в этом направлении!

– Сомневаюсь, что он, посылая этот букет, подразумевал именно свадьбу. Вероятнее всего, ему просто хочется переспать со мной. Я вообще удивлена, что он счел нужным подобный жест. Его высочество показался мне человеком, который берет то, что хочет, особо не волнуясь о чужом мнении.

– Вот тут согласна, – Виола подхватила кружку и отпила из нее, задумчиво глядя поверх плеча Ребекки. – И вообще, ты еще слишком молодая!

Служанка с недоверием глянула на свою сумасбродную и слишком шумную сейчас (и не только сейчас, если быть совсем уж честными) хозяйку.

– Вы про мое тело? – спросила девушка.

– Конечно, я про твое тело! – отозвалась Виолетта.

Ребекка фыркнула.

– Вы ведь еще помните, кто я? – спросила она. – Я дух, заключенный в магически созданный голем.

– И как это влияет на твой… – Виолетта указала рукой на тело Ребекки, явно пытаясь подобрать подходящее слово, – возраст?

– Вы действительно не понимаете? Меня в этот мир позвала Мария – бабушка вашего тела. И да, это одна из причин, почему мы с принцем никогда не сможем быть вместе.

– О чем ты?

Служанка скептически посмотрела на свою хозяйку, а потом тяжело вздохнула.

– Я не человек, госпожа.