Все еще ошеломленный произошедшим, Эйден вернулся в замок, постаравшись пройти в свои покои так, чтобы никто его не заметил. Ему повезло. Почти все слуги и аристократы сосредоточились в крыле наследного принца, так что его никто не потревожил.

Рухнув в кресло, Эйден оглядел стол, на котором слуга оставил ему обед. Только сейчас принц понял, что голоден. Вся эта беготня отняла у него силы и заставила совсем позабыть о потребностях тела.

Тушеное мясо было все еще теплым, а недавно испеченный хлеб ароматным. Вдохнув запахи еды глубже, Эйден решил, что подумать о проблемах можно и после обеда.

Медленно пережевывая, Эйден вспомнил странное поведение отца. Тот выглядел крайне подозрительно. Все в королевстве были хорошо осведомлены о том, как его величество любит своего законного сына.

По логике отец должен был сидеть у постели Макмилиана, раздавая приказы направо и налево. Но король вел себя безразлично, будто состояние наследника его совсем не беспокоило.

Могло ли это быть из-за утренней ссоры, которую им с Виолой довелось подслушать?

Обдумав эту мысль со всех сторон, Эйден решительно отбросил ее. Отец с братом и раньше ругались, даже более серьезно, но это никогда не вставало между ними.

Тогда в чем причина? Магия? Подобное предположение казалось Эйдену единственно логичным.

Он прищурился.

Как сказал охранник, последней из кабинета короля выходила только леди Аммадон. Могла ли она как-то повлиять на отца? Но зачем?

Эйден замер, пораженный. И как он не подумал сразу?!

У короля только два сына – он и Макмилиан. Если законный сын умрет, то королю придется назначать Эйдена наследником! Учитывая, что саму леди Аммадон отец прочил ему в жены, то после всех манипуляций миледи станет не просто супругой презираемого бастарда, а женой короля!

Если так рассуждать, падение Макмилиана вполне могло быть ее рук делом. Конечно, вряд леди сделала это лично, но точно была инициатором. А на короля наложила какое-то принуждение, чтобы он перестал мешать ее планам по доведению наследника до гроба!

– Вот ведь… – выдохнул Эйден, прокручивая пришедшую идею снова и снова. Теория звучала стройно. Он был уверен: если покопаться глубже, то обязательно найдутся еще какие-нибудь любопытные факты.

И что теперь делать? Заколдованный отец вряд ли станет его слушать. Возможно, даже идея женитьбы не принадлежала королю.

Собрав подливку мякишем, Эйден с удовольствием доел обед. Его старая няня всегда ругалась на такие плебейские привычки, но ей пришлось смириться – принц был слишком упрям. Женщина только просила делать подобное в одиночестве, когда никто из благородных не видит.

Теперь у него на шее висели два серьезных дела, которыми следовало заняться в кратчайшие сроки. Герцог Барлоу со своей тягой к убийствам и зачарованный король.

Сонно зевнув, Эйден потянулся и отодвинул пустой поднос.

Кажется, он устал сильнее, чем предполагал.

Да и шишка на голове побаливала. Эйден так до конца и не поверил словам Виолы, что он споткнулся и ударился – что-то не складывалось, – но вид у девушки был настолько виноватым и пристыженным, что он решил не вдаваться в подробности.

Встав, Эйден потянулся и покосился в сторону окна. До ночи было еще далеко, но спать хотелось сильно, поэтому он решил вздремнуть пару часов. Никто даже не успеет заметить, что его нет.

Рухнув на кровать прямо в одежде, Эйден попытался натянуть одеяло, но сон сморил его намертво. Он только и успел лечь немного удобнее, как его вырубило.

Минут через пятнадцать дверь в комнату тихо открылась.

Войдя внутрь, король цепким взглядом осмотрелся. Заметив съеденный до последней крошки обед, он довольно хмыкнул. Его план удался.

Когда Эйден выбежал из кабинета так, словно за ним гнались дикие звери, король сначала хотел приказать арестовать его, но в последний момент сдержал импульсивное желание.

Он знал, что принц предпочитает обедать в своих покоях. Слуги всегда приносили ему еду прямо в спальню и оставляли на столе. Король решил воспользоваться этим. Добравшись до покоев Эйдена, он подлил снотворное в тушеное мясо, благодаря Медею за то, что сделала снадобье безвкусным.

– Эйден! – позвал король, а потом подошел и тряхнул сына, но тот никак не отреагировал.

Тогда король запер дверь, вернулся к кровати и сел на пол, примериваясь к свисающей с края руке. Положение было очень удобным. Так он легко мог сделать надрез и набрать крови. Правда, потом придется придумывать объяснения, но это не проблема.

Хмыкнув, король достал нож и флакон с широким горлышком. Эйден даже не пошевелился, когда ему перерезали вену.

Подставив фиал, король взволнованно облизнулся. Слава всем богам, ему удалось добыть кровь заново. Его все еще волновало, что кто-то украл предыдущий флакон, но уже не так сильно, как вначале.

Когда пузырек был заполнен, король закрыл его и встал. Кровь все еще сочилась из раны. Следовало перевязать ее (смерть пока не предполагалась), но это могло вызвать подозрения.

Окинув комнату взглядом, мужчина спрятал пузырек в карман, а потом схватил стеклянный графин с тумбочки около кровати и разбил его о пол. После этого он взял руку Эйдена и помотал ее из стороны в сторону, чтобы капли крови разлетелись. Ему было жаль расходовать кровь так бесцельно, но нужно было, чтобы все выглядело достоверно.

Убедившись, что сцена подготовлена, он нацепил на лицо встревоженное выражение и выскочил за пределы покоев.

– Стража! – крикнул он. – Лекаря сюда немедленно!

Стражники в тот же момент скрылись, торопясь выполнить приказ короля.

Вскоре спальня Эйдена наполнилась людьми.

– Его сон слишком глубок, – поделился опасениями лекарь, после того как провел первоначальную проверку.

– Из-за потери крови? – выдвинул предположение «взволнованный» король.

– Возможно, – нехотя согласился целитель, скептически рассматривая явно недостаточное для беспамятства количество крови на полу. Он хотел бы возразить королю, но не посмел.

Кроме всего прочего, причина пореза казалась ему сомнительной. Король сказал, что Эйден, вероятнее всего, сбил во сне графин и порезался об осколок. Вот только как такое могло случиться?

Порез выглядел так, словно кто-то провел по запястью острым ножом.

Лекарь закусил губу и промолчал. Его не касаются королевские дела. Ему еще жить хотелось! Одно мужчина знал точно: в ранении принца виноват не графин.

Если кто-то еще понимал это, то, как и он, промолчал. Уже совсем скоро по замку гуляла официальная версия. Бастард короля напился и в практически бессознательном состоянии сбил рукой стоящий около кровати графин, о который после и порезался, едва не умерев от потери крови.

– Хорошая работа, Гелиос, – похвалила короля Медея, аккуратно забирая из его рук полный флакон темно-красной крови. – Этого нам хватит до самого конца. Думаю, настал час нашей с Эйденом свадьбы. Я как раз успею выносить нашего ребенка.

– Не рано?

– Нет, – Медея улыбнулась, а затем капнула одну каплю крови себе на язык. На мгновение кровь озарилась золотым светом, который практически сразу погас. Ведьма довольно хмыкнула и зажмурилась. – Объявляй о помолвке. Время пришло.

Получив кровь, ведьма спустя пару минут удалилась. Король еще какое-то время стоял неподвижно, а потом вздрогнул всем телом и часто заморгал. Через мгновение он зашипел и потер виски, словно у него внезапно разболелась голова, а затем замер, вспомнив кое о чем важном.

– Макмилиан!

Бросившись в комнату сына, Гелиос облегченно выдохнул, когда лекарь, странно покосившийся на него, заверил, что жизни принца ничто не угрожает.

– Сделайте все возможное, но принц должен очнуться! – приказал король через несколько часов. – Если он не проснется, можете попрощаться с головой!

Лекарь побледнел и согнулся пополам, скрывая глубоко в сердце страх и ненависть к королю.

– Да, ваше величество, – глухо отозвался мужчина.

На следующее утро, проверив все еще находящегося в бессознательном состоянии сына, король послал за Эйденом. Он спешил выполнить просьбу Медеи.

Сам Эйден проснулся с головной болью. В первое мгновение он даже подумал, что вчера перебрал с вином, но вскоре вспомнил, что не пил совсем.

– Это еще что? – прохрипел он, одним глазом осматривая повязку на запястье. Пошевелив рукой, он нахмурился, ощутив боль.

Сев на кровати, Эйден торопливо снял бинты и замер, глядя на ровный и очень свежий порез.

В дверь постучали. Прибыл слуга, который, как обычно, принес воду для умывания и завтрак.

Эйден некоторое время наблюдал за суетящимся парнем, который торопливо расставлял тарелки на столе, а потом спросил:

– Что вчера случилось?

Слуга, услышав вопрос, вздрогнул всем телом и обернулся, глядя виновато и смущенно.

– Простите, ваше высочество, я не знаю, о чем вы…

Вместо пояснений Эйден выставил вперед порезанную руку. Слуга жадно впился глазами в рану. Так значит, слухи не врали! Его высочество действительно чуть себя не убил! Вот это новость!

– Говори все, что знаешь, – приказал Эйден.

Он сомневался, что у слуги имелась достоверная информация, но даже слухи сейчас могли помочь. Кроме того, многие аристократы недооценивают обслуживающий персонал. Те видят и слышат гораздо больше, чем многие могли бы представить.

– Простите, ваше высочество, я…

– Не волнуйся, я никому не скажу, – успокоил принц, отчетливо видя, как парень сгорает от желания поделиться с ним новостями. Или не с ним.

– Вчера вы немного выпили, – начал все-таки слуга, смягчая слухи. В них говорилось вовсе не о том, что бастард короля немного выпил. Нет, каждый человек в замке знал, что принц напился вдрызг! – Уснули на кровати, а потом случайно сбили графин, об осколки которого и порезались. Вас нашел король.

Выдав все это на одном дыхании, парень торопливо поклонился, опасаясь, что какие-то его слова рассердят принца. Пусть тот и бастард, но слугам, в отличие от дворян, уважать его приходилось.

– Можешь идти, – отпустил Эйден слугу и недоуменно поглядел на порез. Напился? Сбил графин? Порезался об него? Что за чушь?!

Все это звучало как полная ерунда. Эйден был уверен, что вчера не пил. Он был у Виолы, вернулся в замок, пообедал, а затем, ощутив сонливость, решил часок вздремнуть. Никакого вина ему не подавали!

Да и остальная часть звучала фантастично. Сбил графин и порезался об него? Как такое возможно? Стекло на графинах толстое, их не так-то просто разбить, тем более просто нечаянно задев!

Нет, нет, Эйден отчетливо видел, что вену ему перерезали ножом. Графином подобную рану не нанесешь!

Прищурившись, он провел пальцем по порезу и торопливо замотал запястье бинтом. Кажется, вчера следовало уделить больше внимания странностям отца!

Не успел он закончить перевязку, как в дверь снова постучали. Это оказался посыльный от короля. Его величество велел ему прибыть в кабинет немедленно.

Эйден хмыкнул и поднялся. Он не стал переодеваться, лишь покосился с легким сожалением на нетронутый завтрак. Ему не терпелось посмотреть на отца. Каждый человек, встреченный на пути, бросал на него любопытные взгляды. Всем хотелось увидеть неудачника принца, который оказался настолько неуклюж, что чуть себя не убил, упившись под завязку.

– Звал, отец? – спросил Эйден, входя в кабинет.

Король завтракал. Он сидел за столом и с энтузиазмом поглощал еду. Услышав вопрос, он скривился, но промолчал, не отрывая взгляда от аппетитных яиц, которые очень любил.

– Присаживайся, – король кивнул в сторону кресла, однако разрешение немного запоздало – Эйден уже сел. Заметив это, король поджал губы и двинул ножом сильнее.

– Как брат? – спросил Эйден, ощущая, как желудок возмущенно бурлит. Смотреть, как кто-то ест, будучи голодным, – не самое приятное занятие.

Король замер, услышав вопрос.

– Лекарь сказал, что с ним все будет хорошо.

Эйден вздернул брови. Еще вчера в голосе отца слышалось безразличие, когда они говорили о Макмилиане, а сегодня он явно переживает. Что изменилось?!

– Рад слышать.

Король скривил губы. Ему хотелось сказать, что ложью его не обмануть, но он промолчал, решив не накалять ситуацию. Ему нужно было добиться от Эйдена согласия на помолвку, а потом и на брак. Впрочем, он всегда мог просто приказать. Он ведь король, верно?

– Я подумал, что сейчас самое удачное время для твоей помолвки с леди Аммадон, – произнес спустя некоторое время Гелиос, краем глаза наблюдая за Эйденом. По лицу принца ничего нельзя было сказать. Это всегда изрядно бесило короля.

– Ты уверен? Макмилиан…

– Не стоит прикрываться братом! – излишне резко произнес король. – Сейчас самое время. Пока в замке неспокойно из-за ранения наследника, мы должны сделать так, чтобы люди отвлеклись от тяжелых мыслей. Твоя помолвка будет очень кстати. Это займет мысли простых людей.

– Если ты так говоришь… – Эйден поблагодарил всех богов, что не стал затягивать со своим планом. – Думаю, на следующей неделе…

– Сегодня, – отрезал король.

Эйден удивленно взглянул на отца. Сегодня? К чему такая спешка?

– Но…

– Это мой приказ. Нужно заставить всех думать о чем-то другом. Ранение наследника может вызвать волнения.

Эйден нахмурился. Причина звучала надуманной. Создавалось впечатление, что король по какой-то причине торопился.

– Надеюсь, это только помолвка? Мне бы не хотелось жениться в такой спешке. Что скажут люди?

– Их не должны волновать дела королевской семьи, – слова Гелиоса прозвучали бескомпромиссно.

Эйден замер. Ему так и хотелось спросить, откуда такие двойные стандарты, но он промолчал, начиная подозревать, что с королем что-то не так. Он вспомнил, о чем думал вчера днем перед сном. Сейчас, глядя на отца, Эйден все больше убеждался, что без вмешательства магии не обошлось.

– А сейчас ступай. Сегодня в полдень будь в церемониальном зале.

– Я хотел спросить: что случилось? – Эйден поднял руку, показывая слабо держащиеся на запястье бинты. – Мне сказали, что ты нашел меня.

Король мельком взглянул на них, а потом опустил взгляд на еду.

– Я знаю не больше твоего, – пробормотал Гелиос, не ощущая ни капли сожаления. – Тебе следует уменьшить количество выпивки, иначе однажды ты себя убьешь. Если это все, то покинь кабинет. Мне сейчас некогда.

Эйден некоторое время смотрел на продолжающего есть короля, а потом встал и вышел. Он был уверен, что отец только что солгал. Но почему?

После осторожного расспроса слуг и пары разговоров с людьми его отдела, о которых не знал даже отец, Эйдену стало ясно, что порез на его руке оставил именно король.

– Ступай, – отпустил он последнего слугу, а сам, пройдясь по комнате, сел в кресло и уставился в стену напротив неподвижным взглядом.

Итак, зачем королю его кровь?

Наклонившись вперед, Эйден уперся локтями в колени и положил подбородок на сцепленные пальцы.

С помощью крови можно было сделать очень многое. Например, проклясть кого-нибудь. Или приворожить. По долгу службы ему приходилось сталкиваться со многими проявлениями магии.

Вариантов было настолько много, что узнать точнее без дополнительной информации не представлялось возможным. Но! Если судить по косвенным признакам, все упиралось в его свадьбу.

Откинувшись на спинку кресла, Эйден расслабил тело и закрыл глаза, собирая все факты, до которых мог дотянуться.

Отец взял его кровь.

Раньше ничего подобного не случалось, но у Эйдена была опасная работа, поэтому иногда он все-таки оказывался ранен и без сознания. Никто не дал бы гарантии, что отец не пользовался этими моментами.

Вчера король вел себя странно. Перед этим из его кабинета вышла леди Аммадон – женщина, которую отец прочил ему в жены.

А еще раньше в замке был переполох.

Эйдену с помощью рассказов слуг удалось примерно понять, что произошло. Он не мог поверить в это, но, кажется, пребывание Виолы в замке оказалось чуть более шумным, чем он рассчитывал.

Одна из служанок призналась, что ей было очень плохо, поэтому, когда она встретила новенькую, отправила ее в кабинет короля вместо себя.

Могло ли там что-то случиться? И как Виола покинула кабинет, если стражники, чья смена была в тот час, уверяли, что никто не выходил?

Распахнув глаза, Эйден поднялся и вышел в коридор. На его счастье, леди Клозет была в своих покоях. После короткого разговора с очередной фавориткой короля Эйден хмыкнул и вернулся в свою комнату.

Итак, он оказался прав. По какой-то причине Виола не решилась выйти из кабинета через дверь, предпочтя другой выход – окно. Эйден восхитился смелостью девушки. Но что сподвигло ее на это?

Там явно что-то случилось. Что-то напугало Виолу, отчего она решилась на столь рискованный поступок. И это что-то заставило короля прийти в ярость, если учесть, как он желал найти новенькую служанку.

Какое-то время стражники перерывали каждый сантиметр замка, а потом Макмилиана нашли с разбитой головой. Все поиски прекратились. Король сосредоточился на раненом сыне. В этом не было чего-то странного. Эйден знал, как отец любит своего законного отпрыска.

Но дальше новые странности.

После посещения леди Аммадон король забывает о наследнике и ведет себя подозрительно. Эйден помнил, что отец пытался заставить его выпить. Вскоре сам Эйден чувствует сонливость после обеда и засыпает, а после пробуждения узнает, что кто-то сделал на его руке надрез и явно взял кровь.

«Не кто-то, – подумал Эйден, – а отец».

Пропавшую служанку, которой, несомненно, была Виола, больше никто не искал. Создавалось впечатление, что королю перестала быть интересной эта тема. Он успокоился. А сегодня и вовсе вел себя как обычно.

Итак, что из всего этого следует?

Эйден нахмурился, мысленно прокручивая последние события снова и снова. Он пытался выстроить их в четкую линию, которая поможет ему добраться до сути.

Он почти сдался, когда его озарила догадка. Эйден даже на ноги вскочил, осознав, насколько все было простым и логичным.

Кровь!

Если предположить, что леди Аммадон метит в королевы, то кровь в этом случае может играть очень большую роль. Но почему тогда отец играет по ее правилам?

Прищурившись, Эйден посмотрел в окно. Время до церемонии еще имелось. Он вполне успеет навестить одного человека, который либо подтвердит его подозрения, либо рассеет их.

До знакомой лавки Эйден буквально долетел. На мгновение он вспомнил, что им с Виолой лучше не пересекаться чаще необходимого, но ситуация была критической. Распахнув дверь, принц сделал шаг вперед.

– Осторожней! – крикнул кто-то, но было поздно.

Эйден ощутил, как на его голову что-то сыплется. От неожиданности он отшатнулся и глубоко вдохнул, едва не задохнувшись от облака пыльцы, устремившейся ему в нос и глотку.

– Я так и знал! – воскликнул он, до глубины души возмущенный. – Вы пытаетесь меня убить, миледи! – добавил, откашливаясь. – Сначала ведро с водой, потом зелье, теперь это!

– Не кричите на меня, – возмутилась Виола, спускаясь с ящика, на котором стояла. До прихода Эйдена она мирно развешивала и расставляла добытое на рынке сырье. – Вы сами вломились, а я теперь виновата?!

– Вы должны запирать дверь, если работаете рядом!

– А вы не указывайте мне, что делать! – резко осадила она гостя, глядя на него сердито. – Посмотрите, что вы наделали! Вы хоть знаете, сколько стоит хороший вербейник?! Я потратила кучу денег, чтобы его добыть!

Эйден оглядел лежащие на полу желтые цветы.

– Просто соберите, и все, – предложил он, успокаиваясь. – Никто даже не узнает, что он когда-то валялся на полу.

– Я соберу, госпожа, – донесся до них прохладный голос Ребекки.

Они оба повернулись в сторону лестницы. Девушка стояла наверху, держа в одной руке веник, а в другой совок. Эйден ощутил холодок, заметив у служанки металлический предмет. Затылок заныл какой-то прямо фантомной болью.

Виола к этому моменту тоже отошла от всплеска эмоций. Бросив на Эйдена недовольный взгляд, она повернулась и направилась в сторону кухни.

– Идемте, милорд. Судя по тому, как вы вломились, у вас что-то важное.

Эйден сглотнул, наблюдая за хрупкой фигурой, облаченной в очередное черное платье, которое идеально подчеркивало достоинства девушки. Он ощутил, как глубоко внутри начинает разгораться жар желания. Следовало поспешить.

– Итак? – хмуро спросила Виола, бухнув на стол кружку с простой водой. Эйден покосился на нее, но все-таки протянул руку. Горло после атаки пыльцы нуждалось в смачивании.

Заметив короткую заминку, Виолетта подхватила кружку, отхлебнула из нее и снова с грохотом поставила на стол.

– Довольны? Никакого приворота. Можете быть спокойны! А теперь я хотела бы услышать, зачем вы пришли. У меня сегодня еще много работы.

– Простите, миледи, – повинился Эйден, подумав, что отреагировал на упавшее на голову растение излишне эмоционально. Просто с ним в этой лавке постоянно что-то случалось. – Я очень спешил и был несколько… взволнован.

Виола фыркнула, но посмотрела на него с большим спокойствием.

– Я принимаю ваши извинения, – сказала она и села, выжидающе глядя на Эйдена.

Тот не стал тянуть.

– Скажите, миледи, вы ведь были в кабинете моего отца? – спросил он, а заметив легкий кивок, ощутил поднимающееся волнение. – И вы там что-то нашли, не так ли?

Виола снова кивнула, а затем встала и вышла. Не успел Эйден что-то сделать или сказать, как она вернулась и положила на стол испачканную красным ткань. Развернув ее, она показала осколки.

– Это была кровь, – произнесла Виолетта и добавила не слишком уверенно: – Кажется, она ваша… милорд.