Черный кеб привозит меня в аэропорт уже затемно. Всю дорогу я так сильно сжимала кулаки, что на ладонях остались кроваво-красные полоски от ногтей. Едва машина останавливается, я хватаю чемодан, выскакиваю на улицу и несусь к раздвижным дверям.

Перед выходом из дома я отправила сообщение: написала, что мне надо сказать нечто важное.

Он согласился подождать меня.

И вот теперь мне кажется, что с каждой минутой все выше вероятность, что он передумает.

Повсюду знаки, указывающие дорогу к контрольно-пропускному пункту, и я бегу по полированному вестибюлю, лавируя между маленькими детьми и потерявшимися туристами. Это настоящая полоса препятствий. Удивительно, сколько энергичных, полных жизни путешественников можно встретить в такой час.

Каждое объявление о посадке кажется насмешкой, и я бегу все быстрее. Что, если он уже не хочет, чтобы я ехала с ним? Что, если он решил, что на меня не стоит тратить силы, а сам он сможет найти кого-нибудь получше занудной и язвительной американки?

Я стараюсь заглушить такие мысли. Напоминаю себе, что, если все по-настоящему, неважно, как именно мы пришли к нынешнему моменту. Главное, что пришли.

На подходе к КПП я оглядываю толпу, выискиваю его лицо. С каждой секундой страх все глубже запускает когти мне в сердце, тревога все крепче сжимает мне горло.

И тут я замечаю его у кадушки с пальмой.

Наши с Джеком взгляды встречаются, и у него на губах появляется неуверенная улыбка.

Когда я подхожу ближе, он замечает, что я тащу за собой чемодан на колесиках.

– Куда-то собралась? – беззаботно спрашивает он.

Дрожащей рукой я достаю из заднего кармана распечатанный посадочный талон.

– Это невозвратный билет, – сообщаю я.

Ярко-голубые глаза сверкают.

– Да у тебя серьезные намерения.

Я улыбаюсь, вымученно и с робкой надеждой.

– Если приглашение еще в силе, я бы хотела поехать с тобой в Сидней и познакомиться с твоей мамой.

– Почему ты передумала? – он медлит, на лбу появляется морщинка. Ему явно не хочется продолжать, но он себя заставляет: – И что с Нейтом?

– Знаю, что я долго тянула, и это, наверное, было не совсем справедливо по отношению к тебе, но я поняла, чего хочу. У меня были чувства к вам обоим, и это сбивало меня с толку, но папа был прав. Невозможно любить двоих одновременно. – Я резко выдыхаю. – А люблю я – тебя.

– Да неужели? – Джек с трудом сдерживает гордую улыбку.

– Думаю, мне нравилась сама идея отношений с Нейтом, – признаюсь я.

Сглотнув, пытаюсь подобрать правильные слова, хотя в такси по дороге сюда уже успела потренироваться. Однако объяснить, что я испытываю к Нейту, трудно. Если закрыть глаза на безумное физическое влечение, я была очарована. Очаровал меня даже не он, а мысль о том, какой я могу быть с ним. Вот только это был лишь маскарадный костюм, роль в пародии на настоящую жизнь. Я будто пыталась вписать себя в сцены, где мне не было места. И все это было так же далеко от реальности, как и мои попытки вкусить полную жизнь через отцовские приключения, давно оставшиеся в прошлом.

– Эббс? – подает голос Джек, и я понимаю, что надолго замолчала.

Я переминаюсь с ноги на ноги, кручу в руках посадочный талон, потому что обсуждать подобное с Джеком неловко. Однако я всегда требовала от него честности и должна ответить ему тем же.

– Ты знаешь, кто мой отец. Все эти годы я считала, что многое упускаю, ведь он практически спрятал меня от всего мира. А потом я осознала, что на самом деле не такая, какой считала себя.

Произнести это вслух – все равно что испытать катарсис, и ощущение куда мощнее, чем я ожидала. Однако все так и есть. Я не такая. Нестись по улицам на мотоцикле навстречу неизвестности, конечно, весело, но мне нравится корпеть над исследованием и смотреть регби по субботам. Нравится забиться в уголок в библиотеке поздно вечером и встречаться с друзьями за бокальчиком в пабе недалеко от дома. Нравится сидеть дома в дождь и читать книгу. Я с удовольствием смотрю фильмы, устроившись на диване. Люблю ужинать с друзьями. Простые радости жизни. Я наслаждаюсь компанией, а не хаосом.

– Приехав сюда, я больше всего боялась не вписаться. Боялась, что не буду чувствовать себя как дома. Но этого не случилось. Мой дом рядом с тобой. – Меня переполняют эмоции, в горле стоит ком. – Ты, конечно, ужасно облажался. Но я знаю, что намерения у тебя были не дурные. Я знаю, кто ты. И рядом с тобой я знаю, ктоя. И я себе нравлюсь. Да, я еще очень юная, и мне многому предстоит научиться, но я хочу учиться и расти, лишь бы рядом с тобой. Я люблю тебя, Джек. Знаю, я долго собиралась с мыслями, но, если ты все еще согласен, именно с тобой я…

Закончить он мне не дает.

Не успеваю я и глазом моргнуть, как Джек сгребает меня в объятия и отрывает от земли. Крепко прижав меня к себе, глубоко, отчаянно целует, и меня охватывает облегчение. Я обвиваю ногами его талию, совершенно не заботясь о том, что на нас смотрят несколько сотен человек.

Я в кои-то веки полностью спокойна, потому что приняла верное решение. Впервые за несколько месяцев я абсолютно уверена в том, что знаю, куда ведет меня сердце.

Отстранившись, я заглядываю в его потрясающие глаза.

– Как сказала Джозефина в одном из писем, мама вечно твердила ей, что сердце никогда не даст сбиться с пути. Думаю, она была права.

Он на мгновение задумывается, а потом улыбается – дерзкой и ослепительной улыбкой настоящего австралийца, от которой я всегда таю.

– Слушай, по-моему, это куда более разумно, чем сравнивать сердце с гребаной ветряной мельницей.

Мы оба хохочем. Жадные поцелуи перемежаются взрывами смеха – по-моему, в этом вся суть наших отношений. Но я люблю их. Люблюего.

Я слегка отстраняюсь и говорю:

– Прости, что так долго собиралась с мыслями.

– Я бы подождал еще, – шепчет Джек мне в губы. – Столько, сколько нужно. Ты ведь всегда того стоила.