Мистер Баксли ставит на свой стол табличку с надписью«ПОЖАЛУЙСТА, ЗАЙДИТЕ ПОЗЖЕ» и ведет меня в специальный отдел архива. Когда мы проходим мимо знакомых дверей и ныряем глубже в недра библиотеки, туда, куда обычно не позволено заходить студентам, меня переполняет восторг. Когда мы наконец добираемся до нужной комнаты, я готова из кожи вон вылезти – настолько велико предвкушение.

Мистер Баксли открывает дверь своим ключом. В комнате горит яркий белый свет, повсюду – лабораторные столы, заставленные оборудованием.

– Что это за место? – спрашиваю я, как завороженная оглядываясь по сторонам.

– Здесь устанавливается подлинность документов, здесь они восстанавливаются и хранятся.

Я с трудом сдерживаю восторженный вопль. Сомневаюсь, что мистер Баксли хочет лишиться барабанных перепонок.

– Сюда, – указывает он, и я поворачиваюсь вслед за его рукой.

На столе в прозрачном пластиковом пакете лежит книга в кожаном переплете. Она искорежена и потрепана, и вид у нее такой, будто лет сто назад ее смысли в унитаз.

– Моя подруга недавно получила доступ к коллекции предметов, находившихся на борту «Виктории» в тот судьбоносный день. Они никогда прежде не выставлялись. И среди прочего там был вот этот журнал.

Я глазею на мистера Баксли, раскрыв рот.

– Он был на борту «Виктории»?

– Его извлекли из-под обломков. – Он шлепает меня по руке, когда я тянусь к драгоценной книге. – Я не могу позволить вам работать с ней. Однако моя знакомая согласилась предоставить фотографии записей. Вот некоторые из них. Советую вам сначала прочитать верхнюю строчку.

– Мне можно будет включить эти страницы в свою работу?

– Разумеется. Эти копии – для вас.

Мистер Баксли протягивает мне стопку распечаток – это увеличенные фотографии пожелтевших страниц журнала.

– Вода их почти не повредила, – говорю я, восхищенно рассматривая текст. Почерк полностью различим.

– Журнал хранился в сейфе. Он много лет пролежал на дне океана, но вода внутрь не проникала. Есть подозрение, что засов дал трещину, только когда сейф стали поднимать на поверхность. Судя по отчетам, воды внутри не было. Большинство повреждений – результат перепада давления, который случился, когда сейф подняли и открыли.

Я смотрю на страницу, на которую указал мистер Баксли, и сердце грохочет у меня в груди.

Заметка очень короткая. Написана она какой-то дворянкой, которая поднялась на борт «Виктории», чтобы добраться до Америки. Она описывает вечер за капитанским столом. Довольно остроумно излагает свои наблюдения за теми, кто присутствовал за ужином.

Был банкир, который все время отвлекался на жену британского генерала (сам генерал извинился и ушел раньше, сославшись на морскую болезнь).

Был актер театра, который, как она подозревала, потратил последние драгоценные пенни, чтобы отправиться первым классом в Америку, надеясь возродить угасающую карьеру.

Был магнат-железнодорожник, который прожужжал капитану все уши насчет стали и ирландских рабочих.

Все это не имеет для меня никакого значения, но тут она упоминает, что после ужина столкнулась на главной палубе с молодым человеком – с молодым человеком, который оказался средним сыном ее доброй подруги, герцогини Талли.

И звали его Уильям Талли.

Он был в компании своей очаровательной юной невесты – Джозефины.

Они только что тайно поженились и отправлялись в Америку, начать новую жизнь.

Когда я отрываюсь от листка, мистер Баксли выжидающе улыбается.

– Эврика, – говорит он.

Я отшатываюсь. Неожиданное открытие меня подкосило. Такое ощущение, будто мне дали по груди кувалдой. С одной стороны, я вне себя от радости, ведь теперь я знаю, кого выбрала девушка. С другой, меня охватывает внезапное чувство потери. Мое сердце разбито. Джозефина последовала за Уильямом и его жаждой странствий через океан и погибла в черной ледяной пучине. Их любовь обернулась трагедией, они погибли из-за классовых предрассудков и неудачного стечения обстоятельств. Из-за соперничества и чужих ожиданий. Они были прокляты.

Возможно, отчасти это романтично. Пусть у них и было мало времени, они воспользовались им, и их не волновало, что впереди – неизвестность. Джозефина и Уильям отказались от безопасности, которую гарантировало состояние Талли, от привычной жизни и устремились на запад – навстречу испытаниям. Они сбежали, поженившись, и готовы были вместе встретить все трудности послевоенной Америки, ведь у них было главное оружие – любовь и сила духа.

Да, их жизнь оборвалась слишком рано, но они ушли на другой свет вместе, и, возможно, этого достаточно. Многим не достается и этого.

Многие из нас даже не пытаются о таком просить.

Мистер Баксли ведет меня обратно, через архивы, в основной зал.

– Вы на такой ответ надеялись?

Он заговорил впервые после того, как я закончила читать заметку в журнале, будто знал, что мне нужно время все это переварить.

Я медленно, задумчиво вздыхаю.

– Как вы думаете, она когда-нибудь жалела о своем решении?

Он вопросительно смотрит на меня поверх очков.

– Когда вода заливала палубы, коридоры. Как думаете, хотелось ей в тот момент, чтобы Талли никогда не появились в ее жизни?

Мистер Баксли снимает очки, достает из нагрудного кармана платочек и принимается протирать стекла.

– Мне хотелось бы верить, что в последние секунды нашей жизни мы думаем о тех, кого любим, и о том, что оставили позади. Для сожалений становится уже слишком поздно.

– Спасибо вам, мистер Баксли, – говорю я этому странному, серьезному и проницательному человеку, который успел стать мне другом. – Спасибо вам за помощь.

– Мне только в радость. Полагаю, теперь у вас есть все, что нужно?

– Думаю, да. Осталось только записать все это.

Через час, вернувшись домой, я первым делом именно за это и берусь. Я все еще взвинчена после сделанного открытия, во мне кипит адреналин, так что я взбегаю по лестнице, хватаю ноутбук и начинаю печатать. Моя работа наконец-то получит завершение, которого ей так отчаянно не хватает. Завершение, которое нужномне.

Я переписываю последний раздел, указываю новые источники – записи из журнала «Виктории». Мысли сменяют друг друга с такой скоростью, что пальцы не успевают. Я печатаю как сумасшедшая, описывая роковое путешествие Джозефины и Уильяма Талли, трагичныий финал истории любви.

Нажав «Сохранить», я вытягиваю пальцы, похрустываю костяшками, чертовски довольная собой. Все готово.

Нет.

Черт. Может, и не готово. Я вдруг вспоминаю, что на этой неделе получила письма из судоходной компании и от Руби Фарнэм. И совершенно забыла их прочесть.

Черт возьми.

– Ли, – зову я, высунувшись в коридор. Я слышу, как он копошится в своей спальне.

– Да, любовь моя?

– Можно я кое-что отправлю на твой принтер? Там… э-э-э… кажется, страниц восемьдесят. Ничего? Завтра куплю тебе новую коробку бумаги.

– Без проблем. Сейчас включу.

Тридцать минут спустя я возвращаюсь в комнату с пачкой хрустящих распечатанных листов – спасибо Ли и его цветному лазерному принтеру. Бумага все еще теплая, ее приятно касаться, и я плюхаюсь на кровать, листая страницы. Начинаю с документов, присланных Стивом из «Мирового круиза». Чтиво ужасно скучное, но потом мне бросается в глаза маленькая деталь, и я хмурюсь.

Вроде бы мелочь. А может, совпадение. Я пока не уверена, так что перехожу к семейным документам, которые прислала кузина Руби, Кэтрин.

Их я изучаю скрупулезно и мучительно, страница за страницей, пока не становится совершенно очевидно, что никакого совпадения здесь нет.

Схватив последнюю страницу дрожащими от волнения пальцами, я таращусь на доказательство невероятной истины. Оно прямо здесь, у меня перед глазами.

У меня перехватывает дыхание.

– О боже.