Мой отец вваливается в гостиную и резко останавливается на пороге. Наши взгляды встречаются, и в этот момент, честно говоря, больше всего меня беспокоит его внешний вид. Он измотан сверх всякой меры, глаза покраснели от усталости, волосы взлохмачены и торчат в разные стороны, а он то и дело проводит по ним пятерней. На нем мятые джинсы и старая футболка с изображением группы. Причем не группы Ганнера Блая, а «Аэросмит». Выцветшая и потертая – одна из его любимых.

Воздух практически искрит от напряжения, оно исходит от папы ощутимыми, почти материальными волнами. Он подозрительно оглядывает комнату.

На мгновение задерживает взгляд на мне.

Потом на Ли. На Джеке. На Джейми.

Снова на мне.

– О, здравствуйте, – подает голос Ли, глазея на средних лет рокера, стоящего посреди нашей гостиной.

Папа его игнорирует.

– Это что за люди, черт возьми, Эбби? – требовательно вопрошает он.

У меня в горле образовался ком от страха, и мне приходится пару раз сглотнуть.

– Э-э-э… Это мои соседи по квартире.

В комнате повисает тишина.

Бесконечная тишина, когда слышно, как падает иголка.

Папа пялится на меня, кажется, целую вечность. Грудь его вздымается при каждом вздохе. А потом он низким и жутким голосом произносит:

– Я бы хотел переговорить с дочерью наедине.

Парни не двигаются, они застыли на месте.

– Проваливайте! – рявкает он, и они разбегаются как крысы с тонущего корабля. Ли, кажется, даже не обулся. Входная дверь захлопывается за ними.

– Папа… – начинаю я.

– Сядь, – велит он, указывая на обеденный стол.

Я поспешно хватаю стул и пытаюсь начать снова.

– Папа…

– Нет. Ни слова, ребенок. Ни слова.

Мы сидим на противоположных концах стола, и руки у меня вспотели так, что приходится вытереть их о брюки. Тишина растягивается как резиновая. Невыносимо просто. Зато у меня куча времени, чтобы подумать, как мы к этому пришли. Вспомнить, сколько раз у меня была возможность рассказать ему правду о том, как я живу, и сколько раз я давилась словами, потому что соврать было легче, чем жить с последствиями.

Я сама во всем виновата.

– Ты увидел фотографии в таблоидах, – наконец говорю я. На этот раз он меня не перебивает.

– Да, – цедит он сквозь зубы.

– Но как ты здесь оказался? Они опубликовали статью буквально час назад.

– Какой-то говнюк из «Дейли Стар» написал в пять утра моему специалисту по связям с общественностью, попросил прокомментировать историю.

Вот так сюрприз.

– А они быстро работают. Стервятники проголодались.

– Элеанор знает, что, если дело касается тебя, со мной можно связаться в любое время дня и ночи, – безжизненным голосом объясняет папа. – Она переслала мне фотографии, которые они ей отправили. Я на них взглянул и купил билет на самолет.

Вид у него измотанный. Любой устанет, потратив полдня на дорогу, но, подозреваю, папины морщины вокруг глаз и сгорбленные плечи свидетельствуют скорее о том, каким потрясением для него стало появление дочери на страницах журнала, особенно учитывая, что сфотографировали ее в компании каких-то странных мужчин, включая печально известного британского лорда.

Ему непросто далось решение отправить меня на год за границу. А теперь, узнав, что я все это время ему врала, он наверняка считает, что все его страхи были оправданы.

А ведь я знала, чем все обернется. Понимала, что этот момент настанет, но убедила себя, что смогу предотвратить неизбежное. Или, по крайней мере, отсрочить и насладиться жизнью.

К сожалению, я так и не придумала, что делать, если все это выйдет мне боком.

– Ладно, – начинаю я. – Заголовок ужасный, но, честное слово, все не так плохо, как кажется…

– Ага, давай как вернемся к этому чуть позже, – перебивает меня папа. Он откидывает волосы со лба и внимательно вглядывается в мое лицо. – Во-первых и в главных, кто эти парни, твои соседи?

– Они именно те, кем назвались в переписке. Ли, Джек и Джейми. – Я кусаю губы. – Разница в том, что это не девушки.

– И ты с самого начала это знала?

– Нет. Клянусь, я ничего не знала. Я правда думала, что буду жить с женщинами. Клянусь.

Он шумно выдыхает, упираясь локтями в колени.

– Ты солгала мне, Эбби. И не один раз. У тебя была целая схема, очень хитрая. Я и не подумал бы, что ты можешь быть такой коварной.

Слышать от него подобные слова больнее, чем я ожидала. Мне в грудь будто вонзили тупой нож. Ненавижу разочаровывать папу. Что еще хуже, в глазах его – неподдельная боль. Меня это просто убивает.

– Я запаниковала, – честно признаюсь я. Правда – лучший выход. – Я приехала сюда посреди ночи, Ли открыл дверь, и я узнаю, что Ли – парень, и, кстати, Джеки и Джейми – тоже парни, и что мне было делать, черт возьми?

– Позвонить мне. Рассказать все мне, и мы бы что-нибудь придумали. Я бы нашел тебе квартиру.

– Я переночевала с этой мыслью. Я была уверена, что утром придется звонить тебе. Переехать в отель или еще куда. Но, честно говоря, я решила, что ты просто психанешь и посадишь меня на обратный самолет.

– Плохо же ты обо мне думаешь, – оскорбленно замечает он.

– А потом я проснулась и встретила их всех за завтраком. Мы сразу поладили. Клянусь, ощущение было такое, будто мы много лет знакомы. Я почувствовала себя как дома, и к тому моменту, когда мы закончили есть, я уже не хотела уезжать.

– То есть ты решила, что я тебя даже не выслушаю. Ты мне настолько не доверяешь.

Я вижу, как его ранит мысль о том, что я подумала, будто он не согласится меня выслушать. Что я ожидала, будто он проявит резкость, не дав мне даже возможности защититься. И теперь я осознаю, насколько несправедливо было принимать решение за папу, даже не дав ему шанса.

– Потом, когда я решила ничего тебе не рассказывать, все стало еще сложнее. Мне пришлось придумывать новую, еще более масштабную ложь, чтобы скрыть первую. – Вина сдавливает мне горло, и говорить трудно.

– Думаю, как раз это беспокоит меня больше всего, – говорит папа негромко, но в его голосе слышится злость. Оглядываясь назад, вспоминая все, о чем соврала, я испытываю жгучий стыд при мысли о том, как легко было с этим жить. – Это не просто единичная ошибка. Ты снова и снова водила меня за нос. Кем была та девушка из студии, где ты примеряла платье?

– Селеста. – Я пристыженно опускаю голову. – Близняшка Ли.

– Да ради всего святого, Эбби.

– Знаю. Прости меня. Мне очень, очень жаль. Знаю, я ужасно поступила с тобой, и я об этом сожалею. Сожалею уже не один месяц. Я хотела все тебе рассказать, но не знала, как признаться в том, что натворила. Мне было страшно.

– Оно того стоило?

Вот вопрос так вопрос. Мне больно признавать, что по большей части я и сейчас готова ответить «да». Теперь я знаю, что, возможно, мне удалось бы уговорить папу позволить мне остаться. И даже жить в этом доме. А может, это последние несколько месяцев смягчили его, так что изначально я была права. Может, он бы мгновенно забрал меня домой. В любом случае мне жаль, что я ему соврала, но о времени, проведенном здесь, я не жалею.

– Не стоило лгать. Но в остальном мне здесь очень нравится. Район. Колледж. Дома. Знаю, я не могу заявить, что живу независимо, потому что ты платишь за учебу и за аренду жилья, но я бы очень хотела закончить год, если ты позволишь. Я в восторге от колледжа, папа. Библиотека Тэлбота – самое чудесное место на земле. – У меня наворачиваются слезы на глаза. – Я не хочу уезжать.

– Я не собираюсь тащить тебя домой, Эббс.

Я моргаю, глаза у меня горят.

– Нет?

– Нет. Я приехал, чтобы посмотреть тебе в глаза, пока ты будешь объяснять, откуда взялась статья с таким заголовком и фотографии. Но теперь я все понимаю. – В его голосе слышится сожаление. – Я жил полной жизнью до двадцати пяти лет, постоянно в разъездах, на гастролях, среди бесконечных вечеринок. Я не хотел, чтобы и тебя поглотила такая жизнь. А ты умоляешь позволить тебе и дальше учиться в колледже, потому что тебе полюбиласьбиблиотека. – Он вдруг начинает смеяться, глубоко и хрипло. – Не знаю даже, почему я так волновался.

– Ну из-за такого заголовка в «Стар» сложноне волноваться.

– Да. Вот мы к нему и вернулись. Объяснишься?

– Помнишь, я рассказывала тебе про лорда Талли? Он разрешил мне позаимствовать документы для исследовательского проекта о его семье. – В моем голосе прорезается горечь. – А потом он использовал их как предлог, чтобы заманить меня к себе в пентхаус.

Глаза у папы опасно вспыхивают.

– Нет, ничего такого. У него вечеринка была. Судя по всему, Бену хочется, чтобы все вокруг дурили вместе с ним. Видимо, в такой обстановке не так обидно быть дегенератом, – торопливо поясняю я. – Кстати, я только выпила бокал вина, а потом сообразила, что не хочу там находиться. Позвонила соседям, они пришли и забрали меня.

Я вспоминаю вчерашний вечер, как парни вломились в дом к Бену, пробившись через швейцара, как выбили дверь в пентхаус, потому что мне нужна была помощь. Никто уже не скажет, что им нет до меня дела.

Когда дело приняло серьезный оборот, они пришли на помощь.

– Папарацци поймали нас, когда Бен выскочил на улицу и пытался убедить меня вернуться на вечеринку.

– Так значит, соседи пришли за тобой?

– Ага. Они хорошие люди, пап. И хорошо относятся ко мне. – Я пожимаю плечами. – Мы как семья.

– Ясно. – Он медленно кивает. – Итак, что теперь?

– Ну… что ж, обещаю больше никогда тебе не врать. – Сказав это, я на мгновение задумываюсь. – Знаешь что, нет. Я не могу обещать, что никогда не слукавлю. Но врать о таких важных вещах больше не буду.

Губы у папы дергаются в усмешке.

– Сойдет.

Я улыбаюсь.

– Пожмем руки?

Мы тянемся друг к другу через стол, и, когда его сильная рука сжимает мою, мне кажется, что с моих плеч исчез огромный груз.

– Пойдем. – Он встает и тянет меня. – Может, сходим, поужинаем? Я умираю от голода.

– Наверное, уже поздно бронировать столик, – замечаю я. – Но кое-какие заведения, где продают еду навынос, наверняка еще открыты. Или, если хочешь, можно пойти в паб. Но сначала дай мне спасти парней. Я почти уверена, что они затаились на пороге, не взяв с собой ни пальто, ни ботинки.

Я не ошибаюсь. Подойдя к входной двери, я слышу снаружи приглушенные голоса. Я распахиваю дверь, а они, дрожа, сидят на крыльце в свете фонаря и потирают руки, пытаясь согреться, как троица уличных оборванцев из романа Диккенса.

– Теперь можете зайти, – говорю я, не в силах подавить улыбку.

– Мы бы куда-нибудь пошли, но ни один из нас не обулся, – с сожалением признает Ли. Сам он в носках, Джейми – босиком. – А Джеки снова забыл рубашку надеть.

Джек украдкой посматривает на меня.

– Все нормально?

Я киваю.

– Отлично. Мы во всем разобрались.

Вместе мы возвращаемся в дом, и папа, сощурившись, рассматривает парней. Потом вздыхает и протягивает руку:

– Я Ганнер.

Ли пялится на него.

– О, мы знаем.

Первым руку ему пожимает Джейми, потом Джек, потом Ли. Когда с представлениями покончено, папа на мгновение поджимает губы и, видимо, решает протянуть оливковую ветвь.

– Я тут подумал… почему бы нам всем не поужинать? Я угощаю.

– Я за, – тут же откликается Джейми. Он всегда голоден.

Ли смотрит на часы.

– Думаю, «У Молли» еще открыто.

– Или я могу заказать нам столик в «Сохо-Хаус», – предлагает папа.

– Точно! – Ли восторженно хватает с крючка на стене пальто. – Пойдемте.

– Погодите, – подает голос Джейми. – Мне надо рубашку переодеть. – Он хлопает Джека по руке. – А тебенадеть. И что-нибудь чистое, пожалуйста. Не позорь нас.

– Что такое «Сохо-Хаус»? – спрашиваю я.

Ли и Джейми таращатся на меня с таким видом, будто мне должно быть стыдно даже спрашивать.

– Место, где мы сможем перекусить, не привлекая особого внимания, – откликается папа. – Тебе понравится, малышка. Они отлично готовят сыр-гриль.

Ли не сводит с меня изумленного взгляда.

– Это первоклассный клуб для актеров, музыкантов и тому подобных, вход только для членов, – поясняет он. – Шикарное заведение.

Я вздыхаю.

– Папа, не обязательно было суетиться…

Не успеваю я договорить, как Ли закрывает мне рот рукой.

– Она просто бредит. Суетитесь ради бога.

– Эббс! – кричит сверху Джейми. – Ты не могла бы мне рубашку отпарить?

– Посмотри, что ты натворил, – говорю я папе. – Надеюсь, у них есть полуночное меню.

—–

Наш ночной ужин проходит далеко не так неловко, как я ожидала, хотя папа буквально заваливает парней вопросами. Подозреваю, он хочет их прощупать, проучить, а может, еще что, но к тому времени, когда мы готовы идти домой, эти четверо уже подружились.

– Эббс, мы уходим, – говорит Ли, когда я возвращаюсь из дамской комнаты. – Папа устал.

– Серьезно? Теперь ты его папой зовешь?

– Не отказывай мне в маленькой радости, Эбигейл, – шепчет он мне на ухо. – У меня будет еще один отец, но суперзвезда, а за это я прощу, что ты скрывала от меня свои романы.

– Идет.

Мы ухмыляемся друг другу, и я крепко обнимаю Ли. Меня переполняют эмоции, и я не в силах описать словами, насколько ценю его дружбу. День сегодня выдался нелегкий, а вечер еще хуже. Мое сердце все еще болит после прощания с Нейтом, и все же объятие с Ли Кларком несколько притупляет боль.

– А это за что? – восклицает он, когда я его отпускаю.

– Это объятие в знак того, как я ценю нашу дружбу.

– Тогда ладно. – Он закатывает глаза, но сам при этом ослепительно улыбается.

В квартиру мы возвращаемся в час ночи – папе надо забрать чемодан. Хотя все парни предложили ему переночевать в одной из их комнат, он решил остановиться в бутик-отеле неподалеку. Рок-звезда, даже уходя на пенсию, сохраняет пристрастие к дорогим гостиничным номерам и простыням из тысячи нитей.

– Я вызову тебе «Убер», – говорю я, доставая телефон. – В такое время машина должна быстро приехать.

– Спасибо, доченька. Я загляну в туалет и уберусь с глаз твоих долой.

На лестнице отца останавливает Ли.

– Спасибо большое за ужин, сэр. Было чудесно.

– Верно, – поддакивает Джейми. – Рад, что вы останетесь на несколько дней, мистер Блай.

– Парни, я же сказал, зовите меня Ганнер, – папа, ворча и улыбаясь, отправляется на поиски ванной.

– Я пойду в душ, – объявляет Джек. У подножья лестницы он медлит, смотрит мне в глаза. Потом слегка понижает голос (совершенно бессмысленная затея, учитывая, что Ли стоит совсем рядом и даже не пытается из вежливости притвориться, будто не слушает нас) и спрашивает:

– Мы можем поговорить перед сном?

Я киваю, потому что поговорить нам и правда надо.

Джек уходит наверх, а я с благодарной улыбкой поворачиваюсь к Ли и Джейми.

– Спасибо, вы держались просто молодцами. Хотя не обязаны были допоздна сидеть с ним, завтра же на учебу.

– Ты с ума сошла? Было так классно! – восклицает Ли, качая головой.

– Прости, ты что, сказал«классно»? – Мое удивление тут же перерастает в подозрение, потому что я помню, что папа за ужином несколько раз повторил это слово. Похоже, Ли нашел себе новый пример для подражания.

– Я хотел сказать,великолепно, – ворчит он и, топая, удаляется в кухню. – Чашечку чая? – кричит он через плечо.

– Да, пожалуйста, – откликается Джейми и уходит следом за ним.

Я слышу жалобное мяуканье наверху и замечаю, что из-за угла выглядывает Хьюго, но, когда я зову его по имени, наш сердитый кот поворачивается и уходит прочь.

Закатив глаза, я отправляюсь на второй этаж – на поиски. Клянусь, если бы я не уделяла Хью хоть сколько-то внимания, чертово животное совсем изголодалось бы по вниманию. Кошачий Лорд не одобрил бы, с каким каменным сердцем Ли относится к нашему драгоценному питомцу.

Наверху я слышу, что из-за приоткрытой двери в комнату Джека доносятся приглушенные голоса. Я ухмыляюсь, надеясь, что папа не подкараулил Джека, намереваясь как следует допросить. Надо бросить ему спасательный круг, если что.

– Нет, я рад, что нам выпал шанс поговорить наедине, – говорит Джек.

Я подхожу поближе и уже готова вмешаться, спасти Джека от отцовской лекции, когда папа говорит:

– Спасибо, что ничего не сказал Эбби.

Я останавливаюсь.

Спасибо, что ничего не сказал Эбби?

О чем не сказал Эбби?

Мне не по себе, в груди давит. Я неслышно подкрадываюсь ближе. Прерывать разговор в мои планы уже не входит.

– Конечно, – откликается Джек. – Хотя я немного сбит с толку. Вы правда не знали, что я парень?

Папа смеется, и звук кажется мне приглушенным. Может, потому что сердце у меня грохочет не хуже табуна лошадей, бросившихся врассыпную, а кровь аж кипит от злости.

Либо мне кажется то, чего нет, либо эти двое…знакомы.

– Понятия не имел, – говорит папа. – Придется теперь перечитать всю нашу переписку…

Переписку?

– …чтобы понять, как, черт возьми, я это упустил. Я увидел фото профиля и решил, что ты – девочка-блондинка.

Джек смеется.

– Это моя сестра.

– Что ж, хоть в этом я и ошибся, я все равно благодарен, что ты присматривал за моей дочерью.

– Да никаких проблем. Хотя…

Джек медлит, а когда заговаривает снова, у меня стынет кровь в жилах.

– …хотя я бы предпочел, чтобы вы позволили вернуть вам деньги.