К первой неделе января я возвращаюсь в Лондон и уже начинаю скучать по папе, который остался дома, в Нэшвилле. Я и не осознавала, что всякие глупости вроде моей любимой миски для хлопьев или запаха кондиционера для белья могут вызывать столько эмоций. И насколько сентиментальным может оказаться момент, когда мы с папой сидим в гостиной и смотрим по телику «Гринч – похититель Рождества» и «Один дома», поедая попкорн и запивая его горячим шоколадом. На сей раз прощаться было труднее. Оказывается, я целиком и полностью папина дочка, хоть и не люблю себе в этом признаваться. Кстати, папа показал себя молодцом. Слезные причитания свел к минимуму. Практически не упоминал число пешеходов, погибших в авариях на дорогах Великобритании.

Съездив домой, я перезарядилась, прочистила голову и сбежала от жутких серых туч. Тем не менее я с облегчением возвращаюсь в Ноттинг-Хилл после долгого перелета. Я захожу в дом под вопли Ли – он ругается на парней за то, что они сожгли ужин, и я понимаю, что в отъезде мне этого не хватало.

Сегодня, в последнее воскресенье перед началом занятий, мы с Джеком уютно устроились на диване. Он смотрит регби по телевизору, а я просматриваю список чтения на следующий семестр – готовлюсь заранее.

– Видишь вон того? – спрашивает он, постукивая меня по ноге. Рука Джека лежит у меня на коленях, а я сижу, прислонившись к нему спиной.

Я на мгновение отрываюсь от книги.

– Хм?

– Его отец играл за сборную Новой Зеландии. Однажды он исполнял четыре попытки за один матч на чемпионате мира, и все четыре раза забил гол.

– Хм-м.

– Он буквально пробежал по одному игроку английской сборной, как по маргариткам на поле. С землей его сравнял.

– Хм-м.

Джек щипает меня за бедро.

– Ты меня слушаешь?

– Нет. – Я полностью отрываюсь от книги и улыбаюсь ему. – Но ты продолжай, если тебя это делает счастливым.

– А ты какашка, ты знаешь?

– Временами.

Хью, будто пытаясь защитить мою честь, вскакивает на спинку дивана и кусает Джека за ухо.

Хью частенько так делает. Набрасывается на парней безо всякой причины. Думаю, он просто хочет поиграть и привлечь их внимание, но ребята теперь живут в страхе смертельной опасности. На каникулах присматривать за ним пришлось Джейми, и, судя по шрамам у него на руках, теперь у бедняги ПТСР.

– Господи, да ты просто демон, – шипит Джек, баюкая покрасневшее ухо. – Этот чертов безумец пытается меня убить.

– Значит, надо лучше вести себя со мной.

– Я всегда хорошо себя веду. – Он склоняется, чтобы поцеловать меня, но тут раздается скрип входной двери, и мы резко отпрыгивает друг от друга. Через несколько секунд на пороге появляется Джейми.

– Что ж. – Джейми бросает пальто и шарф на кресло, потом поднимает мои ноги, садится на край дивана и кладет мои ступни себе на колени. – Что на ужин? Умираю от голода.

Его ни капли не волнует, что мы с Джеком так уютно устроились на диване. Пока нам удавалось скрывать наиболее явные проявления чувств, а паранойя не дает нам решиться на большее.

– Напиши Ли, – советует Джек. – Спроси, не хочет ли он китайской еды.

Он убирает руку, чтобы не вызывать особых подозрений, и в процессе касается кончиками пальцев голой кожи моего живота под краем свитера.

Ли гораздо подозрительнее Джейми, и, если сейчас он войдет в дверь, лучше не делать ничего возмутительного.

Из-за таких вот мелочей у меня в голове постоянный туман. Из-за мелких, но частых проявлений желания Джека. Меня это с ума сводит. Все любят тайны, и я не буду отрицать, что у наших встреч украдкой есть свое очарование. Так волнующе делать что-то непристойное, но не волноваться, что кому-то навредишь. Прямо-таки благодетельные тревоги.

Вот только все это приедается. Я что хочу сказать: разве не поэтому я уехала из Нэшвилла? Мне хотелось независимости. Свободы. Обжиматься с парнем там, где пожелаю, а не таиться по темным углам, не скрываться в прачечной собственного дома, прислушиваясь к приближающимся шагам. Так чем же все, что теперь со мной происходит, отличается от жизни дома, где мальчишки пробирались ко мне в окно после отбоя?

Все это наглядно демонстрирует суть затруднительного положения, в котором я оказалась. Раз мы с Джеком скрываемся от собственных соседей по квартире, значит, мы не встречаемся по-настоящему. И, поскольку мы до сих пор не поднимали эту тему, насчет Нейта я тоже ничего не решила. Пожалуй, к лучшему, что каникулы Нейт провел в Португалии, так что мне не пришлось волноваться насчет постоянных встреч с обоими.

Когда мы с Элизой поговорили об этом в Нэшвилле (точнее, я агонизировала на эту тему часами, а она слушала, вероятно, изнывая от скуки), она убежденно заверила меня, что ответ найдется так или иначе. Вот только теперь я, похоже, сомневаюсь еще больше, чем перед отъездом.

С Джеком я чувствую себя на своем месте. С ним все правильно.

И с Нейтом я чувствую себя на своем месте. С ним тоже все правильно.

Класс.

—–

Я как одержимая предаюсь размышлениям на эту тему и на следующий день, встречаясь с Селестой за обедом. Она ведет меня в шикарное кафе, и я тут же замечаю, что у нее новая дизайнерская сумочка и ослепительной красоты браслет с бриллиантами и изумрудами.

– Кто-то хорошо провел каникулы, – подначиваю я, пока официант разливает по бокалам шипучую газированную воду.

– Эрмонд, – лаконично откликается она. – Он устраивал новогоднюю вечеринку, куда меня затащила Филлипа.

– Ну конечно. Эрмонд и вечеринка на яхте.

Селеста скрывает застенчивую улыбку за стаканом с водой.

– Он покровитель национальной балетной труппы и входит в совет директоров нескольких благотворительных организаций, содействующих развитию искусства.

– Что случилось с Роберто?

Селеста фыркает.

– Какая-то актриса. Видимо, он забыл упомянуть о ее существовании, когда звонил мне из Женевы сказать, что не приедет на семейный ужин.

– Ой. Сурово.

– Ему же хуже. – Она откидывает волосы, и браслет сверкает в свете солнца. – Она явно не такая гибкая, как я.

У меня чуть вода не идет через нос.

– Господи, Селеста.

– А что насчет тебя? Не случилось ли у тебя романчика в родном городе, пока ты была в отъезде?

– Не-а. Почти все время провела с папой. Он был немного назойлив, но оказалось приятно провести с ним время. Просто пообщаться вдвоем.

– Да ладно. Скажи хоть что-нибудь, дорогуша.

– Серьезно…

– Не лги мне, – настаивает она. – У тебя румянец на щеках, и ты вся сияешь. Так что ты либо беременна…

– Определенно нет.

– Так объяснись.

Когда играешь с Селестой в гляделки, выиграть невозможно. Она скорее приставит мне нож к горлу прямо посреди переполненного ресторана, чем даст сменить тему, так что я сдаюсь. В конце концов, может, она мне что-то посоветует.

– Я увязла в любовном треугольнике, – признаюсь я.

Селеста тут же оживляется.

– Я их обожаю.

– А вот твоему брату он не понравится.

– О боже. Скажи, что это не Джейми.

– Что? Нет. Джек.

– А. Ладно, логично.

– Логично?

– Конечно. Мы же давным-давно об этом говорили, помнишь? У него такое шикарное тело. Если бы ты с ним не жила, я бы вас свела.

Ее слова заставляют меня задуматься, что бы было со мной и Джеком, не окажись мы соседями. Может, у нас были бы отношения. Может, даже эксклюзивные. Может, он привез бы меня домой, познакомиться с мамой. Учитывая, что у парня в принципе проблемы с длительными отношениями, представить такие перемены трудно.

– Ваша скрытность впечатляет, – замечает Селеста. – Ли чует такие проделки как гончая – кровь. Вы, должно быть, оба очень умны, раз он до сих пор ничего не заметил.

– Это если он и правда не заметил.

– Поверь мне. Молчать он бы не стал.

И то верно.

– Так кто же третья вершина этого треугольника? Слоняешься по городу с неким лордом Талли?

Я невольно улыбаюсь.

– Ни в коем случае. – Впрочем, открыть правду еще труднее. – Это… э-э-э… Нейт.

Селеста откидывается на спинку стула.

– Ох.

Да, примерно такой реакции я и ожидала.

– Мы с ним вроде как перепихнулись. После того как он расстался с Ивонн, – поспешно уточняю я.

– Она до сих пор как в воду опущенная после расставания с ним, знаешь ли.

Меня скручивает вина.

– Правда?

– Я в праздники пыталась выманить ее из квартиры, но она ни в какую. Кажется, она целый месяц сидит по вечерам дома в одной и той же паре спортивных штанов.

– Я и понятия не имела, что он ей так нравится. Может, я спятила, но они никогда не казались мне…

– Такой уж Ивонн человек. Она от него без ума была. И теперь просто раздавлена.

Что ж, теперь я чувствую себя куском дерьма.

Хотя… хм. С чего мне вообще быть преданной Ивонн, чем я ей обязана? Я ее даже не знаю. Мы не подруги, и она ни коим образом не пыталась это изменить.

– Мне стоит… – я осекаюсь, закусив губу.

– Пригласить ее на кофе и рассказать, что ты своим очарованием увела у нее парня? – подсказывает Селеста. – Нет. Вряд ли она хорошо это воспримет, так что лучше держи эту информацию при себе.

Я изучаю лицо Селесты, но по нему ничего нельзя прочесть.

– Ты ей расскажешь? – Если мне следует держаться настороже, лучше узнать об этом заранее.

– Я не хочу в это вмешиваться.

Честно говоря, я тоже.

Селеста вздыхает.

– Кроме того, если уж говорить откровенно, всем, кроме самой Ивонн, было понятно, что Нейт ее не любит, – она замолкает, потом спрашивает: – Так кто тебе нравится больше? Нейт или Джек?

– В том-то и дело. Если бы я знала, не оказалась бы в такой передряге. Они оба привлекательны внешне, так что здесь явного победителя нет. А что касается характера… ну с Джеком весело, знаешь? Легко. С ним можно подурачиться. А с Нейтом я чувствую себя более взрослой. Он непростой человек. И авантюрист.

– Трудно найти более непохожих людей, чем эти двое, – она дерзко ухмыляется. – А кто лучше в постели?

У меня горят щеки.

– Они оба очень подкованы в том, что касается секса.

– Что ж, тогда у тебя настоящая дилемма.

– Знаю, – я устало вздыхаю. – С другой стороны, я даже не знаю, имеет ли смысл так париться из-за всего этого. Нейт ни разу не просил меня об эксклюзивности. А Джек сказал, что собирается доказать серьезность своих намерений, хотя сам до этого несколько раз меня одурачил. Я пообещала проявить терпение, но он так ничего и не прояснил толком, и я сама не знаю, какие у нас отношения. Кто мы друг другу.

В наступившей тишине мой раздраженный стон звучит особенно громко.

– Позволь дать совет. – Селеста протягивает официанту бокал, чтобы он подлил ей воды. – Ты красивая, сильная, умная женщина. У тебя нет времени на глупых мальчишек, которые не могут определиться, чего хотят. Так зачем останавливаться на одном, заставлять себя выбирать, если ты даже не знаешь, что именно выбираешь?

Она не ошибается. Ни один из них не сказал, чего хочет. Девушку? Дружбу с привилегиями? Мимолетную интрижку?

Как мне выбирать между ними, если я даже не знаю, чего они хотят?

Эти вопросы не дают мне покоя весь вечер, причем до такой степени, что трудно сосредоточиться на материалах, которые мне задали прочитать по европейской истории. Не помогает и то, что Джек и Нейт практически одновременно пишут мне.

Джек:Матч закончился. Мы их в порошок стерли. С парнями идем перекусить и выпить пива в пабе «Ред-Фиддл», если захочешь присоединиться. Если нет, можно вечерком пробраться к тебе в комнату?

Нейт:Зайдешь ко мне сегодня? Я заканчиваю пораньше. В районе десяти.

Я не могу сдержать громкий стон. Господи. Да почему же мне никак не выбрать? Я не хочу сидеть и пытаться решить, с каким парнем покувыркаться сегодня вечером. Я не такая.

Когда на экране телефона появляется имя Бена Талли, я отвечаю после первого же звонка – мне отчаянно хочется отвлечься.

– Эбби, дорогая, как ты?

– Превосходно. Как погода на Ибице?

– Зной и духота. Но все позади, я дома. Вернулся в сумрачный Лондон.

– Соболезную.

– Нельзя долго дышать воздухом, который не видишь. Ослабляет силу духа.

– Я это запомню. Так чему я обязана такой честью, лорд Талли?

Он посмеивается.

– Я звоню, потому что мою гостиную загромоздили коробки, в которые вам, возможно, будет интересно заглянуть.

Я тут же оживляюсь.

– Вы вспомнили о них! – радостно восклицаю я. – Я волновалась, что, оказавшись на Ибице, вы о них забудете.

– И упущу шанс услышать восторг в вашем голосе? Ни за что. Так вы заглянете?

– Думаю, да, – отвечаю я, радуясь, что он не видит широченную дурацкую ухмылку на моем лице.

– Великолепно. Я пришлю за вами машину.

Я наскоро принимаю душ и одеваюсь, влажные волосы скручиваю в узел. Натягиваю джинсы и футболку. Впрочем, это самая хорошая моя футболка. Я не хочу вычурно наряжаться ради встречи по учебе, какой бы шикарной ни была обстановка этой встречи, но не хочу также, чтобы швейцар в доме Бена закрыл дверь перед моим носом и вызвал копов.

Я как раз ищу подходящие по цвету носки, когда в комнату вбегает Ли.

– Привет. – Он картинно бросается ко мне на кровать. – Давай сходим куда-нибудь поужинать? Джейми внизу и от голода вот-вот начнет руку себе грызть, а я не хочу готовить.

– Не могу. У меня планы.

– Вот как? Фотка есть?

Я ухмыляюсь.

– Не такие планы. Бен вернулся в город и привез мне кое-какие коробки с бумагами, чтобы я вдоволь в них порылась.

Ли резко садится.

– У него в квартире?

– Ага.

– Ты пойдешь одна?

– А ты хочешь стать моей дуэньей? – закатив глаза, спрашиваю я.

– А стоит?

Я окидываю его мрачным взглядом.

– Это не свидание. Я с ним даже не разговаривала несколько недель.

– А теперь он вернулся и первым делом звонит тебе.

Ли смотрит на меня с таким подозрением, что я невольно смеюсь.

– Я искренне сомневаюсь, что все обстоит именно так.

Если на то пошло, я уверена, что после месяца на побережье Испании он порядком устал от женского внимания. Даже кролику «Энерджайзер» время от времени нужно менять батарейки.

– Слушай, хорошая моя. – Ли кладет ногу на ногу. Выражение лица у него на редкость серьезное. – Репутация Талли вполне заслужена. Это не просто праздные слухи.

– Знаю. Но Бен первым готов признать, что у его семьи есть скелеты в шкафу.

– Да. Но он и сам не безгрешен.

А кто из нас безгрешен?

– Чем он занимается в свободное время, – его дело, – пожимаю плечами я. – Я не собираюсь писать его мемуары.

– Нет, ты просто несешься к нему в квартиру. Посреди ночи. Одна.

В такой формулировке звучит зловеще.

– Сейчас не середина ночи, а только восемь, – замечаю я.

– Эбби, дорогуша. – Такой тон Ли обычно приберегает для Джейми, когда тот творит какие-нибудь глупости. – Мы с Эриком обсуждали нашего драгоценного лорда Талли.

– Ну конечно. Твой парень – сплетник, – напоминаю я. Сплетни – единственное, что приносит лорду Эрику больше радости, чем капризные выставочные кошки и высокий капризный мужчина, который в данный момент восседает у меня на кровати.

– Возможно. Но это не значит, что он не прав. Мне поведали кое-что тревожное о пристрастиях Бена, которые тот, кстати, даже не особо пытается скрыть.

– И что, у него красная комната есть? Вы, британцы, разве не все такие мажоры?

Ли вздыхает.

– Я хочу сказать… что у мужчины его возраста есть лишь одна причина уделять внимание студентке колледжа.

– Во-первых, ему двадцать семь, а не тридцать пять. А во-вторых, фигово такое говорить, ясно?

– Посмотри на меня. – Он касается моих сцепленных рук. – Я твой друг и пытаюсь спасти тебя от тебя самой.

Я слегка смягчаюсь.

– Я очень ценю твою заботу, но ты зря беспокоишься. Да, мы с Беном немного пофлиртовали на королевском балу, но это было сто лет назад. Поезд ушел. Романтического интереса он для меня не представляет. Он мне даже не друг, скорее, академический спонсор. Я пойду посмотрю, что там за коробки, кое-что сфотографирую, и все.

Ли отпускает мою руку. Я поднимаю с пола сумку, беру с прикроватной тумбочки ключи.

– Я перекушу по дороге, – говорю я.

Уже в дверях он окликает меня.

– Слушай, я не буду выключать звук. Если что-то понадобится, позвони или напиши.

—–

Когда я приезжаю в пентхаус Бена, он выходит мне навстречу и выглядит так, будто только что с яхты. Он загорел, волосы немного выгорели на солнце. На нем льняная рубашка с закатанными рукавами, брюки хаки. Он босиком и похож на модель из «Вог» – ходячую рекламу солнечных очков или часов с шестизначным ценником.

– Надеюсь, вы не против. – Я ставлю бумажный пакет на стол в кухне. Здесь повсюду нержавеющая сталь, все сверкает. – Я попросила вашего водителя остановиться по дороге и купила еды навынос.

В руке у Бена – бокал с темно-янтарной жидкостью. Он медленно покачивает его в руке, наблюдая, как я расставляю на мраморной столешнице картонные коробки.

– Вы очень необычная девушка.

– Мне часто такое говорят.

– Вам идет, – заявляет он, салютуя мне бокалом. – Так держать.

– Мы сначала поедим или перекусим, пока будем разбирать коробки?

– Меня восхищает ваше трудолюбие, но давайте сначала выпьем. – Бен достает из холодильника под столешницей бутылку белого вина, находит штопор. – Коробки ждали нас полвека. Они никуда не уйдут.

Я подумываю отказаться, но, должна признать, идея попробовать безумно дорогое вино Бена кажется куда привлекательнее порезов от бумаги.

– Ладно. – Я протягиваю руку за бокалом. – Удивите меня.

– Так-то лучше. – Он щедро наливает мне вина, и мы чокаемся. – Что меня восхищает в американцах, так это ваша любовь к прокрастинации.

– Почему у меня такое ощущение, что это оскорбление?

Он в ответ подмигивает и потягивает свой напиток. Потом открывает коробку с едой и, вдохнув потрясающий аромат блюд из вьетнамского ресторанчика, куда я заскочила по дороге, несколько оттаивает.

– Кстати, – вдруг говорит он. – Некоторые из моих друзей узнали, что я вернулся в город, и явились без приглашения.

Ой.

– Поверь, они все очень милые. Главное, не слушай их советов насчет инвестиций, – смеется он.

– Я не хотела вам мешать. Если у вас другие планы, я могу заехать в другой раз. Или просто заберу коробки, а потом договорюсь с Софи, чтобы вернуть их…

– Нет-нет, я вас не выгоняю. Совсем напротив. – Бен залпом осушает бокал и наливает себе еще. – Я предпочитаю вести дела с друзьями. И, поскольку мы с вами вместе идем этой дорогой приключений и открытий, мне хотелось бы верить, что мы друзья.

– Ладно. – Правда, я так и не поняла, каким образом вечеринка посодействует моим целям. Возникает ощущение, что меня одурачили.

– Ох, дорогая, – восклицает Бен. – Я, кажется, совершил что-то ужасное, да? Не бойтесь немного повеселиться. Жизнь постоянно подбрасывает нам неожиданные сюрпризы.

С этими словами Бен достает из кармана маленький закрытый флакон с белым порошком, и у меня падает сердце.

Он дерзко улыбается.

– Правда, Эбби, позвольте себе насладиться хаосом.