До конца семестра – а значит, и до каникул – осталась пара недель, а потому моим постоянным местом жительства становится библиотека. Проект по Талли сдавать только в конце весеннего семестра, так что пока он отправляется на дальнюю полку (к слову, это помогает избежать многочисленных приглашений на встречу от Бена Талли, который, судя по всему, вернулся с Ибицы). Погрязнув в эссе и подготовке к экзаменам, я попросту не могу втиснуть в расписание ничего постороннего – отвлекаться некогда. Исключение составляет Джек – он, может, и отвлекает, но оно того стоит.

Сначала наша с ним связь была этаким секретиком. Мы лишь иногда украдкой подмигивали друг другу или обменивались долгими взглядами, признавая происходящее. Потом, когда стало ясно, что о нас никто не узнал, начались проверки на прочность: нам стало интересно, что именно может сойти нам с рук. Мы стали сбегать пообжиматься, пока Ли с Джейми, ни о чем не подозревая, сидят в соседней комнате. Украдкой целовались, когда никого нет дома. Немного дурачились у меня в комнате, когда все ложились спать.

Рубикон мы пока не перешли. Даже ничего не обсуждая, мы оба, видимо, прекрасно понимаем, что, занявшись сексом, непоправимым образом изменим динамику наших отношений. Если мы сделаем последний шаг и все кончится плохо, остаться под одной крышей у нас не получится. Я знаю, что не вынесу соседства с ним.

Впрочем, хоть мне и нравятся тайные встречи украдкой, как будто мы какие-то бандиты, голос разума становится все настойчивее, и он твердит, что я должна разобраться, чего хочу. И чем скорее, тем лучше. Хотя Джек и знает про Нейта, а Нейт не хочет эксклюзивных отношений, мой нейтралитет в отношениях с двумя парнями сразу кажется несправедливым по отношению ко всем, кто втянут в этот треугольник. В том числе по отношению к самой себе. Чем дольше я обдумываю варианты, которые позволят сохранить интрижку и с Нейтом, и с Джеком, тем меньше у меня шансов защитить собственное сердце.

Значит, после каникул. У меня будет достаточно времени, чтобы проветрить голову и взглянуть на ситуацию со стороны.

Апотом я приму решение.

– После каникул, – убеждаю я саму себя.

– И что же случится после каникул? – раздается за моей спиной ясный и совершенно не заинтересованный (на самом деле ужасно заинтересованный) голос мистера Баксли.

Мой любимый очкарик садится напротив, и я широко улыбаюсь ему.

Хоть он и притворяется, что ему нет до меня никакого дела, наши встречи стали регулярными. Я всегда прихожу в одно и то же время, сажусь за один и тот же стол, раскладываю учебные материалы и машу ему в знак приветствия. Несколько минут он сердито игнорирует меня, но в конце концов делает перерыв на чай и подходит к моему столу, поглядывает на то, чем я занимаюсь, поверх исходящей паром кружки. Задает пару вопросов о том, как продвигается исследование семьи Талли (или еще о чем, лишь бы начать беседу), и я с радостью рассказываю о том, что у меня нового. В итоге разговор неизбежно переходит к рассказу о последних драматичных событиях в моей любовной жизни.

Несмотря на незаинтересованность, которую старательно демонстрирует мистер Баксли, скрываясь за равнодушным выражением лица и заляпанными очками, он все равно стоит и слушает. Иногда садится. Но никогда не уходит.

Пару раз мне даже удалось выудить из него кое-какую личную информацию. Так я узнала, что он не женат и живет один. Ну не совсем один. У него был кот, но на прошлой неделе он умер, – это я выяснила, когда заметила, что мистер Баксли как-то особенно расстроен, и стала допытываться почему.

– Мне придется выбирать между Нейтом и Джеком, – заявляю я. – Выберу одного и буду с ним встречаться.Только с ним, – у меня невольно вырывается стон. – Как думаете, кого мне выбрать?

Мистер Баксли невозмутимо попивает чай.

– У меня нет для вас ответа, мисс Блай.

– Трус.

Он изгибает бровь.

– О, не подумайте, я даже не сомневаюсь в том, кого из двух джентльменов вы предпочтете в итоге.

– Стойте, серьезно? Вы знаете, кого я выберу?

– Разумеется. Это довольно очевидно. – Он снова отпивает чай, и вид у него самодовольной.

– О боже. Скажите мне, – велю я.

– Ни в коем случае. Я уверен, что моя святая обязанность – не вмешиваться в любовные перипетии студентов университета.

У меня от такого заявления аж рот открывается.

– Ах вы предатель. Я-то думала, мы лучшие друзья. Ой, совсем забыла, я же обещала вам фотографию Хью.

Порывшись в снимках на телефоне, я нахожу снимок нашего кота (тот, на котором у него не слишком дьявольский вид) и передаю телефон мистеру Баксли. Он поправляет очки на переносице, внимательно изучает фото и одобрительно кивает.

– Очень красивый кот. Шерстка просто изумительная.

– Он настоящая заноза в заднице, вот что я вам скажу. Страшно линяет, так что Ли приходится дважды в день пылесосить весь дом, и его это просто бесит. Я пыталась ему объяснить, что затея безнадежная, но он вознамерился отразить атаку кошачьей шерсти.

– Их надо расчесывать, это помогает, – замечает мистер Баксли, восхищенно рассматривая снимок.

– Я, наверное, единственная, кто мог бы подобраться к нему достаточно близко. Хью спокойно ко мне относится, но остальным обитателям дома он просто войну объявил. Ли уже полностью от него отказался. На днях он наступил на один из холодных комков шерсти, которые Хью выплюнул ночью, и грозился вышвырнуть кота на улицу.

– Повторюсь: кота надо расчесывать. Это поможет, – сообщает мистер Баксли с видом явного превосходства. – А еще есть специальный корм и средства, чтобы сократить количество комочков шерсти. Надо чтобы в пище содержалось достаточно влаги, а вода была свежей.

Следующие десять минут я сижу с открытым ртом, слушая пространный монолог мистера Баксли о многочисленных способах воспитания котов и ухода за ними. За весь семестр я не слышала, чтобы он столько говорил.

Кажется, я обнаружила его истинную страсть.

—–

После библиотеки я заглядываю на счастливый час в паб – выпить с Селестой. Для буднего дня собралась приличная толпа, но нам удается урвать пару стульев в углу бара и заказать шардоне.

– Я выжата как лимон, – вздыхает она, прислонившись к барной стойке. – У меня скоро экзамен на двести вопросов, так я вчера читала до четырех утра, готовилась. А потом поняла, что готовлюсь не по той книге. – Она делает щедрый глоток вина и вытирает рот. – Эбби, прошу тебя. Если ты ценишь нашу дружбу, всади мне в голову ножку этого бокала.

Я громко смеюсь. Селеста явно в отчаянии, и привычная маска неуязвимости давно забыта.

– Ты гениальна, – напоминаю я ей. Вряд ли она хоть раз получала за задание меньше девяноста процентов, с тех пор как перешла от раскрасок к прописям и научилась писать собственное имя. – Выше нос. Все почти закончилось.[42]

Селеста снова отхлебывает вино и машет бармену, чтобы ей долили.

– Я запомню, что ты бросила меня в столь нужный час.

– К слову об этом. В пятницу мы устраиваем дома небольшой ужин, перед тем как все разъедутся на каникулы, и приглашаем друзей. Ничего шикарного. Закажем еду, купим алкоголь.

Она надувает губы.

– Ты правда собираешься в Америку на все зимние каникулы?

– Ага.

– Возвращайся пораньше. Проведешь несколько дней со мной и Ли у наших родителей. Они будут рады с тобой познакомиться.

– Я бы с удовольствием, но папа очень ждет моего возвращения.

Я тоже в восторге от того, что скоро буду дома. В последний раз мы с папой расставались на такой долгий срок, когда я была совсем маленькой. Учитывая, как я рвалась навстречу свободе, мне и в голову не могло прийти, что настанет момент, когда просмотр футбола и слащавых праздничных фильмов на диване станет для меня идеальным способом провести вечер.

Кроме того, лучший способ взглянуть на ситуацию с Нейтом и Джеком со стороны – оказаться по другую сторону океана от них.

Сейчас я слишком близко – и ко всему происходящему, и к ним самим. Слишком очарована авантюрной и загадочной натурой Нейта, дерзкой улыбкой и бьющей ключом сексуальной привлекательностью Джека. А еще я чувствую себя виноватой за то, что меня влечет к обоим.

Что еще хуже (а может, и лучше, тут как посмотреть), я уже не уверена, что дело исключительно в сексе. Причем это их обоих касается. Нейт до сих пор в Дублине, но в течение дня мы часто переписываемся, и переписка наша состоит не только из флирта и фотографий.

А Джек ведет себя невероятно ласково. При любой возможности пытается тайком урвать поцелуй. Смотрит со мной телевизор, хотя я знаю, что некоторые мои передачи он просто ненавидит. Это мило и говорит о том, что он старается.

В качестве ответного жеста я, вернувшись после встречи с Селестой, решаю приготовить на всю квартиру ужин. Ну как приготовить. Разогреваю еду навынос и делаю салат. Тем не менее главное – намерение.

– Ты сейчас скажешь, что угнала мою тачку и отломала зеркало? – спрашивает за ужином Джейми, покручивая в руке третий по счету бокал вина.

– А если так, ты бы меня простил? – нежным голоском откликаюсь я.

– Определенно нет.

– Тогда нет, зеркала там никогда не было.

– Эти огурцы никак не дают мне покоя, – Ли выуживает кусочек из салата. – Такое ощущение, что каждый порезан особым авангардным способом.

– Эй! – я тычу в его сторону ножом для масла. – Когда ты будешь готовить ужин, режь овощи, как захочется. Кроме того, они практически одинаковой формы.

– Науке эта форма неизвестна. Ты их что, у кота из пасти вырывала?

Джек практически вылизывает тарелку и откидывается на стуле, устроив руки на животе.

– Ты ведь не собираешься заявить, что умираешь?

– Боюсь, что нет. Я еще долго буду оставлять посуду в раковине. – Я украдкой посматриваю на Ли. – Почему ты не пригласил к нам Эрика? Я же сказала, что мы будем рады, если после свидания вы вдвоем зайдете к нам.

Ли тут же приходит в ужас.

– Я не готов показывать нашего адского кота. Ему одного взгляда хватит, чтобы понять, что кот не выставочный.

– Серьезно, в этом дело? Ты стыдишься нашего кота?

– Лично я нашего кота просто ненавижу, – мрачно замечает Джейми.

– Как и все мы, старик, – кивает Джек.

– А мне он нравится, – заявляю я.

Так начинается очередной спор о Хью, наверное, сотый по счету. Хотя рыжий демон мне действительно полюбился, я не уверена, насколько разумна нынешняя ситуация. Бедняге Джейми пришлось сократить число завоеванных девушек, которых он приводит домой, до двух в неделю, потому что каждый раз, когда он пытается заняться сексом, Хью начинает царапать его дверь снаружи.

К счастью, к остальным сексуальным эскападам, происходящим в квартире, Хью относится с уважением. На этой неделе Джек чуть ли ни каждый вечер пробирался ко мне в комнату, и Хью, слава богу, не издал ни звука.

В районе половины двенадцатого мне приходит сообщение.

Джек:Все чисто?

Я:Да, но с места не двигайся. Я сама к тебе приду.

Сегодня я хочу кое-что поменять. Я встаю с постели, стараясь не потревожить Хьюго. Он приоткрывает один глаз, но не встает с насиженного места в изножье моей кровати и снова засыпает. Минуту спустя я как вор пробираюсь в ночи в комнату Джека.

– Вот это поворот, – шепчет он, когда я запираю за собой дверь и заползаю к нему в кровать. – Чему обязан такой честью?

– Хью храпит.

Джек, смеясь, запускает пальцы мне в волосы и притягивает меня к себе, чтобы как следует поцеловать. Едва наши губы соприкасаются, он издает низкий, мучительный звук.

– Что не так? – шепчу я.

– Скучал по поцелуям с тобой.

– Ты только сегодня поцеловал меня раз десять, – напоминаю я и кусаю губы, чтобы не рассмеяться.

– Знаю. Я хочу сказать, что в те моменты, когда не целую тебя, сразу начинаю скучать по поцелуям.

– Руководствуясь этой логикой, тебе придется целовать меня двадцать четыре часа семь дней в неделю, чтобы не скучать.

Мои губы овевает теплое дыхание.

– О нет, чтобы у меня во рту днем и ночью хозяйничал твой язычок? Какой ужас.

Наши губы снова встречаются, и я вынуждена признать, что в словах Джека есть смысл: я тоже предпочитаю моменты, когда наши языки сплетаются.

Очень быстро нежные и ленивые поцелуи перерастают в жадные, от которых захватывает дух. Когда Джек пытается скользнуть рукой между моих бедер, я шлепаю его.

– Что, мне нельзя тебя коснуться? – он возмущенно сощуривается.

– У меня дамский хиатус, – признаюсь я. – Начался этим утром.

Я-то думала, он будет разочарован, но он в ответ только целует меня.

– Хорошо. Значит, у меня будет больше времени впечатлить тебя умением целоваться. – Его губы касаются моих. – Что думаешь? Пять золотых звездочек или шесть?

– Из десяти?

– Из пяти, – ворчит он.

– А, ну в этом случае… – я делаю вид, что обдумываю оценку, и Джек тут же прикусывает кожу у меня на шее в отместку. – Какой ты жестокий, – укоряю я. – Знаешь, что это значит?

Он с улыбкой переворачивается на спину и подыгрывает мне.

– Что же это значит?

– Это значит, что тебе придется лежать, не издавая ни единого звука, пока я буду применять наказание.

– Наказание? – фыркает он. – Эбби, милая, мы оба знаем, что в тебе нет ни капельки зло…

Его речь прерывает череда витиеватых ругательств, как только я сжимаю его хозяйство через ткань спортивных брюк.

Я ухмыляюсь.

– Что именно ты не понял во фразе«не издавая ни единого звука»?

Ответит он не успевает – я стягиваю с него штаны и с трудом подавляю стон при виде его эрекции. Он всегда готов для меня. Твердый и жаждущий. И мое тело всегда откликается, между ног собирается жар, внутренние мышцы сжимаются, мне ужасно хочется, чтобы он оказался внутри.

Джек, слегка прикрыв глаза, наблюдает, как я ползу вниз по его длинному, загорелому телу, как сжимаю пальцы вокруг толстого члена.

– Я все еще жду наказания, – подначивает он.

– Ожидание – тоже часть пытки.

Я крепко сжимаю его, и он дергается.

Ухмыльнувшись, я опускаю голову и облизываю кончик пениса. На сей раз ответная дрожь сопровождается еще и сдавленным ругательством.

Я поднимаю взгляд и вижу, с каким предвкушением он наблюдает за мной. Широкая грудь поднимается с каждым рваным вдохом.

– Ты там в порядке? – я насмешливо изгибаю бровь.

– Буду в порядке, как только ты перестанешь дразниться.

– Ох, Джек,милый. Я определенно не перестану дразниться, даже не собираюсь.

Я сдерживаю свое слово и начинаю мучить его в полную силу – неспешно облизываю член, слегка посасываю, но быстро отстраняюсь, и вскоре он корчится в агонии. Каждый раз, когда я поднимаю взгляд, он потеет все больше. Лицо Джека искажено от напряжения, как будто ему физически трудно сохранять контроль. Каждый раз, когда я выпускаю твердый ствол изо рта, он подается бедрами мне навстречу, отчаянно жаждая снова ощутить мой рот.

– Попроси вежливо, – бормочу я, орудуя языком.

– Что попросить? – сдавленно откликается он.

– Дать тебе кончить.

Я начинаю сосать сильнее, вбирая его почти до середины глотки.

– Господи! – Джек резко вскидывает бедра. – Сраный ад. Да почему же у тебя так хорошо получается?

Понятия не имею. Я никогда не считала себя особенной, а теперь мне удалось превратить Джека в тяжело дышащее, проклинающее все на свете, трясущееся желе, так что стоит пересмотреть взгляды на жизнь.

– Дай мне кончить, – хрипло умоляет он, обхватив мою голову одной рукой. Он перебирает мои волосы. – Пожалуйста.

Мне едва удается сдержать улыбку, которая, кажется, вот-вот расколет лицо надвое. Я решаю смилостивиться над ним и даю ему то, чего он так хочет: пускаю в ход губы, язык и кулак, и с губ Джека снова срывается проклятие.

– Я кончаю, – стонет он.

Толчки его становятся лихорадочными, он изливается мне в рот, и…

Раздается стук в дверь.

– Джеки, дорогуша, ты там в порядке?