Сидя на трибунах и отчаянно цепляясь за стаканчик с горячим кофе, я понимаю, что перестала чувствовать собственные ягодицы. Прошел уже почти час, а я понимаю в регби не больше, чем в тот момент, когда заняла свое место. Тем не менее я с удовольствием наблюдаю, как Джек носится по полю, периодически швыряя других парней на землю. Каждый раз, когда команда соперников в отчаянии стонет, когда Джек бросает их игроков лицом в грязь, я испытываю странный восторг. Я и не знала, что мне может так понравиться спорт.

Пока, впрочем, я уяснила, что правила в регби частично напоминают соккер, а частично – футбол. К сожалению, каждый раз, когда мне начинает казаться, что я поняла суть игры, кто-нибудь из парней берет и вытворяет нечто совершенно нелепое, например, запускает мяч между стойками посреди игры или сажает себе на плечи товарища по команде, чтобы тот схватил мяч в воздухе, и я снова теряюсь. Офсайдов за матч было не меньше дюжины, но я ни за что не смогу объяснить, что же это такое. Как по мне, кучка мускулистых парней просто бегает по полю и творит что в голову взбредет.

К счастью, команда Джека выигрывает. Иначе он бы начал ворчать.

После вчерашней недозволенной деятельности Джек встал рано – как обычно. Оно, пожалуй, к лучшему, ведь, если бы кто-нибудь заметил, как он выползает из моей комнаты, в доме объявили бы боевую готовность первого уровня. Единственное, что могло выдать нас Ли или Джейми, – момент за завтраком, когда Джек пришел в восторг от моего предложения прийти к нему на игру. Впрочем, я обещала поболеть за него уже несколько месяцев и несколько раз переносила свой визит, так что никто ничего не заподозрил, разве что Ли ухмыльнулся.

Видеть эту сторону Джека – яростную, жестокую сторону, просто потрясающе. Легко понять, почему всякий раз, завладевая мячом, команда соперников бежит куда угодно, только не в сторону Джека. У него взгляд как у плотоядного животного. Он готов рвать глотки и ломать кости. Даже среди других игроков он крупный. Как минимум на десять фунтов тяжелее и на три дюйма выше большинства игроков.

Впрочем, у него и в других местах есть немало дюймов…

Соберись, Эбби.

Точно. В памяти то и дело всплывают самые неприличные картинки вчерашней ночи, и я слегка ерзаю на сиденье, пытаясь запить воспоминания обжигающим кофе.

В последние секунды матча команде Джека удается завладеть мячом, вытащив его из-под груды тел, и они несутся по полю, передавая мяч назад себя, от одного игрока другому, а потом проделывают то же самое, двигаясь вперед. Один парень, понимая, что его вот-вот швырнут на землю, высоко подбрасывает мяч, и тот приземляется прямо в руки Джека. Джек, прижав мяч к груди, петляет между соперниками, не задерживаясь на одном месте. Несмотря на высокий рост, он на удивление быстро двигается и умудряется оставаться вне досягаемости блокирующих игроков, а потом бросается вперед и забивает гол.

Вскочив, я кричу его имя, попутно разлив кофе. Джек вскакивает на ноги, весь покрытый грязью. Товарищи по команде устраивают вокруг него кучу-малу, празднуя победу.

После игры я остаюсь на трибунах и жду, пока Джек выйдет из раздевалки. После душа, переодевшийся, он кажется другим человеком. Весь такой свежий и обновленный, и отчаянно красивый, усталый, но удовлетворенный.

– Ну как тебе? – тянет он, прислонившись к бетонному барьеру, отделяющему трибуны от поля.

– Неплохо, – я скромно пожимаю плечами. – В конце был крутой прием.

Он беззастенчиво улыбается.

– Да? Тебе понравилось?

– Ничего так.

– Видела, как я завалил того парня?

– Видела. Ему это не особо понравилось.

– Чертовски верно.

Джек приподнимает меня и переносит через стену, а потом ставит на траву. Рядом со скамейкой для игроков лежит мяч.

Ухмыляясь, он поднимает его и кивает мне.

– Попробуем?

– Поверь мне, тебе это не нужно, – я поигрываю мячом, провоцирую Джека взглядом.

Он наступает на меня, подталкивая к полю.

– Ой, думаешь, ты такая опасная?

– Не то слово.

– Объяснить тебе правила, пока ты не ушла в большой спорт?

– Надо сбивать людей с ног и бежать за мячом, что сложного?

Джек смотрит на меня, склонив голову. Потом останавливается у края поля.

– Как называется эта линия?

– Боковина.

– Боковая линия. А когда ты забиваешь мяч вон в тот квадрат? – Он указывает на пространство, похожее по очертаниям на зону вратаря в футболе.

– Тачдаун?

– Попытка.

– Ты либо забил, либо нет, – поправляю я, кидая ему мяч. Попыток не бывает.

– Иди сюда. – Он подводит меня к метке на поле и возвращает мне мяч. – Попробуй.

– Что попробовать?

Джек кивает в стороны стоек.

– Попробуй. Покажи мне пенальти.

Я фыркаю.

– Да легко.

Разумеется, я понятия не имею, что делаю, но пытаюсь нацелить удар туда же, куда парни, за которыми я наблюдала во время игры. Мяч я держу на вытянутой руке, а потом что есть силы замахиваюсь. Я практически не касаюсь его, и Джеку приходится поймать меня, чтобы я не завалилась на задницу.

Он хохочет.

– Над твоей формой надо поработать.

Несмотря на первую попытку, он старательно объясняет мне правила и терминологию, пока мы перекидываемся мячом. Кстати, из Джека бы вышел неплохой тренер – у него достаточно терпения, чтобы объяснить все доступными мне терминами. А еще он молодец – достойно встречает мои подколы.

– Ладно, давай попробуем. – Он кладет мяч на землю между нами.

– Тебе только и надо, что схватить мяч раньше меня.

– И что потом?

– Если сумеешь опередить меня? – ответом мне становится дьявольская ухмылка, и Джек принимает футбольную позу, не сводя взгляда с мяча. – Что ж, можешь еще раз попробовать попасть им между двумя стойками. Хотя я бы не советовал.

– Смотри у меня, Джеки.

– Можешь схватить его и бежать, можешь выбить за боковую линию, главное, чтобы сначала он как минимум один раз коснулся земли.

Я склоняюсь над мячом, подражая ему.

– Ты у меня сейчас утрешься.

– Я осторожничать с тобой не буду, – предупреждает он. – Надеюсь, тебе удастся вывести пятна травы с куртки.

Мы встаем на изготовку. Я позволяю Джеку вести обратный отсчет. Потом, едва он открывает рот, чтобы сказать «один», я первой хватаю мяч и несусь мимо него, пока он не сообразил, что случилось.

Он пытается схватить меня за пальто, но меня уже и след простыл – я бегу со всех сил, так быстро, как только могу. Расстояние до зачетной линии внезапно кажется гораздо больше, чем минуту назад. Легкие у меня горят на холодном воздухе, и я оглядываюсь через плечо…. – Джек тут же настигает меня, хватает мускулистой рукой за талию и бросает на землю.

Я шумно приземляюсь на поле, и мяч выпадает у меня из рук.

– Гадкая обманщица! – ворчит он, изумленно взирая на меня.

– Если не обманул, значит, не пытался, – выдаю я, закашлявшись.

– Поверить не могу. Я уже даже не знаю, кто ты.

– Я не настоящая Эбби. – Приподнявшись на локтях, я пытаюсь восстановить дыхание. – Я ее злой близнец. А ее я засунула в чемодан и заперла в глубине шкафа.

– Это, кстати, многое объяснило бы.

Я толкаю его в плечо, но он придавливает меня к земле, склоняется и целует в губы. Языком проникает мне в рот, и, не успеваю я опомниться, как он начинает безудержно целовать меня. Я забываюсь, запускаю руки ему в волосы, оборачиваю вокруг него ноги.

– Мне очень нравится такой Джек, – говорю я между голодными поцелуями. – Знаешь, тот, который так меня хочет, что чуть не поглощает заживо на поле для регби.

– Я же говорил, что хотел поглотить тебя с первого дня. – Лицо Джека в нескольких дюймах от моего. Он тихо посмеивается. – Я-то думал, то, как сильно ты мне нравишься, очевидно.

– Честно говоря нет. То есть ты, конечно, дважды меня поцеловал, но ты ведь оба раза с воплями сбежал после этого.

– Не было никаких воплей.

– Все равно сбежал.

– Но я ведь одумался, верно? И ты мне правда нравилась. – Его губы касаются моих в последний раз, и он поднимает голову, застенчиво улыбаясь. – Ты сказала, что тебе не нравится, когда я чрезмерно тебя защищаю, но так я проявляю свою заботу. Помнишь, мой приятель тебя лапал на вечеринке, а я ему помешал?

– Ха! Так и знала, что ты нас из ревности прервал.

– Не только из ревности. Сэм известен тем, что сначала присовывает, а потом сбегает.

– Присовывает?

– Трахает, – поясняет Джек.

– Боже мой. Хватит быть настолько австралийцем, говори по-английски! – я ухмыляюсь, глядя на него снизу вверх. – Ладно. То есть ты защищал меня от Сэма. И судя по всему, от Нейта. Весь такой: «Если уходишь на целый день, позвони соседям по квартире». А потом был Бен Талли… Я никого не упустила?

– Я просто не хочу смотреть, как тебе причиняют боль. И неважно, твоему сердцу… – он легонько касается моей груди, и меня окатывает волной жара. – Или, ну, знаешь, ты убьешься, потому что не по той стороне дороги ехала.

– По правой стороне, – исправляю я.

Тем не менее я улыбаюсь. Касаюсь его щеки, провожу пальцами по линии челюсти, чувствуя легкую щетину.

– Мне нравится, что ты заботишься обо мне, – застенчиво признаюсь я.

Внезапно над стадионом разносится скрежет.

– Вам нельзя здесь находиться, – объявляет голос их колонок. – Поторопитесь, вы двое.

Джек вскидывает средний палец через плечо, а сам прижимается к моим губам в очередном поцелуе.

– Ах ты бунтарь, – подначиваю я, оторвавшись.

Еще раз клюнув меня в губы, он быстро встает и поднимает меня на ноги.

– Вообще-то нет. На самом деле, нам стоит убраться отсюда к чертям собачьим, а не то тренер мне голову оторвет.

И мы сбегаем с поля через тоннель для игроков – так быстро, будто за нами гонятся копы.

—–

Через час, сидя в пабе с товарищами Джека по команде, празднующими победу, я начинаю прощаться и собираться домой. Мне надо немало прочитать по учебе. Кроме того, игроки в регби шумят больше, чем оркестр, исполняющий марш, особенно когда напьются. Так что я оставляю Джека с друзьями, а сама сажусь в «Убер».

На полпути к Ноттинг-Хиллу мне приходит сообщение от Нейта.

Хотя я целый день провела с Джеком, при виде имени Нейта на экране телефона мое сердце пропускает удар. Значит, он думает обо мне.

Нейт:Заскочил в библиотеку Тринити-колледжа сделать для тебя фотографию. Парни решили, что я сошел с ума.

Мне приходит несколько фотографий подряд, и от каждой у меня слюнки текут. Боже правый. Вот это библиотека. Идеальная просто. Рай на земле. У меня аж между ног покалывает.

Я:Никогда в жизни не чувствовала такого возбуждения.

Нейт:Да? Погоди. У меня еще есть.

На экране появляются еще три фотографии. Одна – крупный план страницы Келлской книги. Две другие – панорамные снимки «Длинной комнаты».[40][41]

Я:Прекрати. Пожалуйста. Я в «Убере», и водитель вряд ли оценит, если я начну стонать вслух.

Нейт:Разгорячилась, да? Секунду. Еще один для тебя.

Когда на экране появляется изображение, я резко вбираю воздух. Что тут же привлекает внимание водителя.

– У вас там все в порядке?

– Нормально, – откликаюсь я, едва продравшись через внезапную сухость во рту.

Я едва могу дышать. На фотографии, присланной Нейтом, длинные пальцы охватывают весьма заметный бугор под тканью потертых джинсов.

Я:ОМГ, это же дикпик!

Нейт:Не-а. Это намек на дикпик. В лучшем случае.

Нейт:Обращайся.

Я:Дерзкий какой.

Нейт:Мне пора. Проверяем звук через двадцать минут.

Я:Ни пуха ни пера на выступлении.

Закусив губу, я кладу телефон на сиденье рядом с собой. Мне приходит в голову, что за два часа я перешла от обнимашек с Джеком на поле для регби к флирту с Нейтом через сообщения.

Это… не очень хорошо.

Никогда не понимала, как некоторые девчонки могут встречаться с несколькими парнями одновременно. А вот теперь… кажется, понимаю.

Джей и Нейт совершенно разные, но каждый из них идеально дополняет меня. Джек стал одним из моих лучших друзей. Он смешит меня, и с ним весело заниматься обыденными, непримечательными вещами. С Джеком все просто. А вот Нейт… Нейт пробуждает во мне первобытную страсть, какой я никогда ни с кем не испытывала. Он спонтанный и ничем не обремененный, а еще в нем силен дух к приключениям, и это находит отклик в моей душе, ведь у меня есть те же инстинкты.

Так?

Да брось, Эбби.

Так, ладно. Обоих сразу я не получу. В конечном счете мне придется сделать выбор.

Проблема в том, что я искренне не знаю, кого выберу.