Бен отдает наши бокалы из-под шампанского официанту и ведет меня на танцпол. Люди – смутно знакомые и просто привлекательные, все с идеальной осанкой, танцуют под оркестр, играющий аранжировку рок-баллады двадцатилетней давности. Бен слегка сжимает мою руку в своей, вторую кладет мне на спину – на приличном расстоянии от поясницы. Я тут же представляю, как какой-нибудь шестидесятилетний учитель танцев лупил его по пальцам линейкой, пока они не стали легкими, как крылья бабочки.

– Вы морщитесь, – замечает он, глядя на меня.

– Никогда так не танцевала. По крайней мере, хорошо у меня не получалось. – Покачивания в такт музыке на выпускном и рядом не стояли.

Взгляд карих глаз смягчается.

– Вы хорошо справляетесь.

– Предлагаю сделку. Я не буду запирать двери и поджигать шторы, если вы сумеете сделать так, чтобы я не опозорилась.

У него вырывается тихий смешок.

– Постараюсь сделать все возможное. Ради Британии.

После пары куплетов я начинаю соображать, что к чему. Бен хорошо танцует. Непринужденно. Ко второй песне я забываю, что надо комплексовать, и вместо этого слушаю сплетни Бена о других гостях. Среди приглашенных – звезда британского реалити-шоу. Она училась с женихом в одной школе, а ее отец теперь встречается с ее бывшим парнем. А еще здесь троюродная сестра королевы, чей муж, как недавно выяснилось, последние три лета провел на частном секс-острове в компании немецкой миллиардерши.

– Мы все здесь находимся на грани банкротства, секс-скандала или того и другого сразу, – с иронией замечает Бен, и в его улыбке изрядная доля самоуничижения.

– Я вчера вечером мыла голову и смотрела телевизор. И все. Так что скандал даже освежает.

– Если хотите, приходите в следующий четверг на мою встречу с адвокатами. Может, вы сумеете объяснить мне, почему я им столько плачу, а они только и делают, что твердят о моем разорении.

Вскоре на танцполе нас находит Ли. Вытаращенные глаза горят, и, какие бы новости он ни хотел нам сообщить, его практически разрывает от нетерпения.

– Можно я украду ее ненадолго?

Бен отступает.

– Разумеется. Попробую найти уборную. Мне сказали, их здесь чуть ли не восемьдесят.

Ли занимает место Бена, притягивает меня к себе за талию, и мы начинаем двигаться быстрее. Энергия в нем так и бурлит.

– Развлекаешься? – подкалываю я.

– Я влюблен.

– Надо же, как быстро. Вы с Колином уже назначили дату свадьбы?

Ли морщится.

– С боксером? Боже, нет. Я про Эрика.

Бедный Колин. Такой милашка.

– Мы провели несколько прекрасных мгновений в одной из восьмидесяти уборных. Но слушать акцент всю оставшуюся жизнь я не смогу. А потом, моя дорогая Эбби, я встретил Эрика, – с почти бесстыдной страстью объявляет он. – Его семья занимается строительством яхт.

– А ты всегда об этом мечтал.

– Нет, ладно, я понимаю, что выгляжу поверхностной шлюшкой. Но у него есть и другие хорошие качества. Например, любовь к джазу и документальным фильмам о природе.

Ли за все то время, что я с ним знакома, не проявил такого интереса ни к кому.

– Лишь бы ты был счастлив.

– Что насчет тебя? – спрашивает он, пока мы покачиваемся на пятачке танцпола. – Тебя уже пора называть леди Талли?

– Определенно нет. В том смысле, что Бен – отличный компаньон, но это же не свидание. Это практически деловая встреча.

Ли вздергивает бровь.

– Что?

– Ничего, я просто рад, что могу поживиться за счет твоей новообретенной дружбы. Не пойми меня неправильно. Просто хочу сказать, что мужчины вроде него не приглашают красивых девушек в гребаный дворец ради домашнего задания.

– Я поняла, куда ты клонишь. И в любой другой ситуации я бы сказала, что ты прав. Но, думаю, ему искренне интересно побольше узнать о своей семье. Его захватила тайна.

– Может быть. Если нет, кричи «клюква!», и я включу пожарную сигнализацию.

Тут как раз возвращается Бен, и в каждой руке у него по бокалу шампанского.

– Позвольте прервать вас на минутку. Эбби, я бы хотел вас кое с кем познакомить. Ли, если хотите, можете пойти с нами.

Бен протягивает мне бокал, и, как только я его забираю, он украдкой потирает нос. Шмыгает. Черт, осенняя аллергия в Англии – та еще штука. Джейми всю последнюю неделю разбрасывает сопли по дому. Видимо, он не один такой.

– Хочешь пообщаться? – спрашиваю я Ли, протягивая ему руку.

– Разумеется.

Шампанское льется рекой, и в какой-то момент я расслабляюсь настолько, что начинаю получать удовольствие от происходящего. Бен представляет меня кое-каким своим друзьям – аристократам и парочке британских телеведущих. Встретившись с последними, я делаю вид, что узнала их, потому что нет ничего более неловкого, чем сообщать знаменитостям, что ты о них даже не слышала. Ли очаровывает их всех. Он полностью в своей стихии: рассказывает анекдоты, флиртует направо и налево. И все же взгляд его то и дело устремляется к Эрику. Так что после ужина, когда Бен снова приглашает меня потанцевать, Ли отправляется на поиски своего интереса.

– Оно того стоило? – спрашивает Бен. Он по кругу ведет меня по танцполу. Оркестр исполняет какую-то балладу.

– Прийти сегодня сюда? Не то слово. Я никогда не забуду этот вечер.

– Через некоторое время подобные мероприятия приедаются. Из особого случая превращаются в обязательство. – Он окидывает меня долгим взглядом. – Думаю, сегодня вы спасли мой вечер.

– Рада, что смогла помочь.

Тут вступает скрипка – начинается новая песня, и я, с первых же трех нот угадав ее, с трудом подавляю стон. Бен улыбается, заметив, как я краснею от смущения.

– Я знаю эту песню. Как там? – он прищуривается, вспоминая, и одновременно изучает мое выражение лица в поисках подсказки. – Что-то про ветряные мельницы.

Я решаю прикинуться дурочкой.

– Никогда о такой не слышала.

– Я почти уверен, что зал оценил бы серенаду, реши вы выйти к микрофону, – потешается он.

– На самом деле, мое пение запрещено Женевской конвенцией. – Отстранившись, я порываюсь сбежать с танцпола, но Бен очень проворный и успевает поймать меня.

– Не уходите. Припев лучше всего.

Я демонстрирую опустевший бокал.

– Надо освежить.

Он уступает и следует за мной. Я пытаюсь подкараулить одного из официантов, снующих по залу с подносами шампанского, но безуспешно. А вот Бен с легкостью завладевает парочкой бокалов.

– Дело в том, что у меня есть для вас новости, – говорит он.

– И вы молчали! – возмущаюсь я. – Что вы обнаружили?

– Почему бы нам не найти более укромное местечко, чтобы это обсудить? – Бен подает мне локоть. – Давайте подышим воздухом.

Петляя, мы пробираемся через бальный зал, который являет собой весьма опасную территорию с учетом шлейфов у дам в роскошных платьях и церемониального оружия у мужчин в военной форме. Бен приводит меня в уединенный альков прямо у зала. В коридорах тихо и нет никого, кроме нас.

– Я нашел письма частного сыщика, нанятого Лоуренсом через несколько лет после исчезновения Роберта, – сообщает Бен. Он, кажется, весьма доволен собой. – Хотя сыщик не мог сказать с уверенностью, существовало подозрение, что Роберт сбежал в Ирландию, где жил по вымышленным именем.

Я ахаю.

– Так он не умер. Я так и знала.

– Побеседовав с теми, кто близко общался с Робертом, сыщик решил, что тот бросил семью, чтобы избежать договорного брака с королевской особой, с принцессой. Предположительно он любил другую.

– Должно быть, Джозефину. – От открывшихся возможностей у меня кружится голова. Потрясающие новости. – Однако мы по-прежнему не знаем, какова была ее судьба. Она могла поехать с Робертом в Ирландию или сесть с Уильямом на борт «Виктории».

– В любом случае довольно романтично, верно?

– По-моему, трагично. Может, она села на тот корабль, представляя себе новую жизнь в Америке – с любимым человеком, который ради нее от всего отказался, а потом погиб в ужасной катастрофе. В лучшем случае она сбежала с Робертом, оказавшись в вечной ссылке. Непростая жизнь в любом случае.

– Трагедия овеяна романтикой, вы так не считаете? Эти два понятия тесно переплетены, неразделимы. Что есть романтика и любовь, если им ничто не угрожает? Когда отдаешь сердце другому человеку, в итоге все может обернуться лишь горем. По крайней мере, для одного из нас.

– Вы правы, конечно. Жизнь неизбежно заканчивается смертью. Однако говорить так – значит признать все наше существование исключительно трагичным по своей сути, а это довольно мрачный взгляд на жизнь, – замечаю я. – Разве унция соли на фунт сахара портит торт? Вряд ли.[36]

Бен рассматривает меня со странным выражением лица и на несколько дюймов сокращает расстояние между нами.

Он так близко, что я нервно кусаю губы.

– Что?

– Вы очень страстная натура, – тихо говорит он.

– Это вежливый способ сказать, что меня очень много? – смеюсь я. – Простите. Иногда я и правда не слишком сдержанна.

– Ничего подобного. Это даже заразно. В хорошем смысле. Это и очаровало меня в первую нашу встречу. Вы меня покорили.

Он склоняется ближе. Совсем капельку.

Внезапно я чувствую слабость в коленях – то ли от его близости, то ли от большого количества выпитого за вечер шампанского. Бен замечает, что я пошатнулась, и кладет руку мне на бедро.

Я чувствую тепло его ладони даже сквозь платье.

– Осторожнее, – говорит он. – Мы же не хотим, чтобы вы споткнулись и порвали это чудесное платье.

Я с трудом сглатываю. Во рту сухо, а сердце в груди несется вскачь подобно перепуганной лошади. Или, может, дело вовсе не в нервах. Может, это восторг. Не могу отрицать, что Бен Талли начинает мне нравиться. Он чертовски обаятельный и ироничный, и мне нравится его чувство юмора.

Кроме того, разве я приехала в Лондон не за приключениями, не для того, чтобы самой обзавестись интересными историями из жизни?

Что ж, похоже, прямо сейчас я добралась до той части сказки, где меня хочет поцеловать принц на балу.

– Ваши губы просто изумительны. – Бен не отрывает от них глаз. – А цвет помады просто гипнотизирует.

– О, вообще-то я без помады. Просто прозрачный блеск.

Ответом мне служит низкий горловой стон.

– Черт побери, Эбби Блай, ты ведь понятия не имеешь, как действуешь на людей.

Он притягивает меня ближе, его губы почти касаются моих, и…

– Лорд Талли!

От пронзительного возгласа мы отшатываемся друг от друга, так и не успев поцеловаться.

Меня практически моментально окатывает волна облегчения. Дело в том, что, каким бы волшебным ни был сегодняшний вечер, я не из тех девушек, которые обжимаются на королевских балах с мужчинами постарше. Селеста, может, и ухватилась бы за такую возможность, но она встречается с сорокалетними, и ее все устраивает. Бену-то, конечно, не сорок. Двадцать семь лет – далеко не старость. Но у него почти на десять лет больше жизненного опыта, чем у меня. И, если я предпочитаю медленно развивать отношения, Бен кажется человеком, который предпочитает двигаться быстро.

Так что, увидев, что в нашу сторону на невероятно высоких шпильках марширует его помощница, я только рада ее вмешательству.

– Здравствуйте, Эбби, – меня она приветствует с натянутой улыбкой.

На ней потрясающее темно-синее сатиновое платье, темные волосы скручены в замысловатый узел у самой шеи. Все в ее облике кажется абсолютно непринужденным. Хотя сама она не из знати, ощущение такое, будто ей самое место среди аристократов – в отличие от меня.

– Привет, – говорю я, теребя одолженный у Сью Ли теннисный браслет с бриллиантами. – Рада снова вас видеть.

– Да, взаимно, – резко откликается она, и я понимаю, что она врет сквозь зубы. Потом она с не менее раздраженным выражением лица поворачивается к Бену. – Боюсь, мне надо вас похитить, Бенджамин. Вас ищет лорд Фултон. Он хотел бы переброситься парой слов.

– Этот трепач никогда не ограничивается парой слов. Я еще не встречал человека, способного болтать об одном и том же так, как наш дорогой лорд Фултон.

– Тем не менее, – бесцеремонно перебивает его Софи. – Он попросил о встрече.

Она окидывает его серьезным, предостерегающим взглядом, и я ее не виню. Она только что помешала своему начальнику поцеловать студентку колледжа. Мысленно она наверняка представляет себе всевозможные непристойные заголовки таблоидов, который могла бы прочесть завтра утром, опоздай она хоть на минуту.

Помедлив, Бен уступает.

– Что ж, тогда, полагаю, я должен с ним встретиться.

Софи тянется к его руке, но он останавливает ее коротким взмахом.

– Минуту, пожалуйста, – говорит он ей, а потом снова поворачивается ко мне. – В заключение нашего обсуждения: у меня не было времени просмотреть все бумаги, но мои сотрудники упакуют их и пришлют обратно в город. Я постараюсь ознакомиться с тем, что осталось, и сообщу вам, если найду что-нибудь примечательное. Может, встретимся, поужинаем.

– Конечно, – беззаботно говорю я, старательно игнорируя сердитый взгляд Софи.

– В следующем месяце у меня командировка на Ибицу. Меня довольно долго не будет, но потом я был бы рад пообщаться.

– Отличная идея. Жду с нетерпением. – Я наконец набираюсь храбрости посмотреть Софи в глаза. – Пожалуй, пойду найду своего соседа по квартире.

Торопливо отступая, я слышу, как они шепотом спорят у меня за спиной. Софи пытается говорить как можно тише, но акустика здесь просто феноменальная. Неудивительно, что папе так понравилось играть здесь.

– Она же едва ли не подросток, дурак ты набитый! – шипит она. Интересная манера общения с лордом.

– Не забывай, с кем говоришь, – огрызается он.

– Бенджамин…

– Нет. Достаточно. Я многое тебе позволяю, но не забывай, кто тут начальник, дорогуша.

Ничего себе.

Я ускоряю шаг, молясь о том, чтобы не споткнуться и не упасть прямо на задницу.

Кажется, мы добрались до той части вечера, когда мне пора приклеиться к Ли во избежание международного инцидента.

—–

Ли на прощание целует меня в щеку, шепчет «грейпфрут» и залезает в лимузин с Эриком. Когда бал клонится к завершению, а толпа гостей начинает редеть, Бен с друзьями заговаривают об афтепати, но я уже вымоталась и вполне готова приложить к мозолям лед. Кроме того, вряд ли Софи одобрит, если «подросток» будет тусоваться всю ночь с ее работодателем.

Бен предлагает, чтобы домой меня отвез его водитель, но никак не может найти телефон и, кажется, слишком набрался, чтобы хоть что-то предпринять. Так что я потихоньку сбегаю, пока он в уборной. Приятный мужчина, руководящий подъезжающими ко входу машинами, вызывает мне кеб.

Вернувшись в Ноттинг-Хилл, я обнаруживаю, что дома никого нет. Выбираюсь из платья и натягиваю пижаму. Распускаю волосы, стираю макияж и сажусь на диван, посмотреть, что идет по телику в такой поздний час. На моих ногах до сих пор красуются красные, яростные отметины, оставленные туфлями.

На экране – реклама какой-то нелепой горячей линии «для свиданий», и она наводит меня на мысли о том, чем сегодня занят Джек. Может, как раз на свидание пошел.

Я с трудом поднимаюсь с дивана и притворяюсь, что мысли о том, как Джек цепляет очередную девушку, не вызывает во мне желание спалить дотла маленькую деревню.

Я как раз копаюсь в холодильнике в поисках оставшейся с обеда еды, когда приходит сообщение.

Нейт:Не спишь?