Ровно в семь к дому подъезжает машина.

В восемь минут восьмого я нетерпеливо стою у входной двери – в платье и на каблуках, с сумочкой на руке. Мои волосы собраны в высокую прическу и залиты лаком, который, судя по этикетке, должен пережить ураган четвертой категории. Ли сбегает вниз по ступенькам, потом замирает, вспомнив, что еще он забыл, и бежит назад. Уже в пятый раз.

– Это что, какой-то безумный ритуал? – спрашиваю я Джейми. Он стоит, прислонившись к перилам лестницы, и не скрывает веселья.

– Два года назад Селеста купила ему на день рождения билеты на Адель в фанзону, – говорит он, закидывая в рот орешек кешью. – Он пропустил первый час концерта, потому что паниковал из-за прыща на подбородке.

Тут Джейми чихает, не дожевав, и в мою сторону летит омерзительная смесь слюней, соплей и орехов.

– Господи, Джейми, ты просто ужасен. – Я торопливо проверяю, не попало ли что на платье. К счастью, все в порядке. – За последнюю неделю я повидала столько твоих соплей, что на всю жизнь хватит.

– Прости. – Он вытирает нос рукавом и несколько раз шмыгает носом. – Сказал же, это все чертова аллергия.

Тут дверь открывается, хлопнув меня по спине и чуть не впечатав в стену. В квартиру заходит Джек, не подозревая ни о том, где я нахожусь, ни о моих слабых попытках сопротивляться его напористому появлению.

– Вы не знаете, что за грубиян на черной машине стоит снаружи?

Джейми кивает:

– Спроси ее.

Джек заглядывает за дверь и видит, как я в полном обмундировании жмусь к стене.

– Ты что там делаешь?

– Да просто тусуюсь, – с сарказмом откликаюсь я.

– Ладно, я готов! – Облаченный в сапфировый смокинг Ли сбегает по лестнице. – Теперь уже окончательно.

– Уверен, что ни один случайный волосок не торчит из носа? – насмешничает Джейми, ухмыляясь и закидывая в рот очередной орешек.

Ли обходит его и сует ноги в фирменные кожаные туфли.

– Я бы никогда такого не допустил.

– Ты выглядишь не так, как всегда, – тихо произносит Джек, пока Джейми и Ли препираются. Взгляд голубых глаз скользит по моему платью, которому я обязана своим эффектным обликом. – В смысле, хорошо выглядишь. Очень хорошо.

– Спасибо.

Прошло несколько недель с тех пор, как мы (под «мы» я подразумеваю – «он») решили притвориться, что того поцелуя никогда не было, и отношения между нами несколько нормализовались. Вроде как. Мое тело, впрочем, так и не смирилось с тем, что твердит ему мозг, и никак не поймет, что мы с Джеком перешли к строго платоническому взаимодействию. Я до сих пор нервничаю каждый раз, когда он делает малейший комплимент. Любая мелочь, например, прикосновение его плеча, вызывают моментальную реакцию.

– Ну-ка, сфотографируй нас. – Ли сует Джеку телефон и быстренько встает рядом со мной, позируя на камеру. – В следующую нашу встречу я окликну тебя на Амальфи, с яхты моего нового богатого парня.

– Надеюсь, все твои мечты сбудутся, – желает Джейми, подходя ближе и поправляя Ли галстук-бабочку.

– Спасибо, дорогуша. – Ли выхватывает у Джека телефон и поглядывает на время. – Ладно. Хватит тянуть резину, а то будущий муж меня не дождется.

– Присмотри за ней, ладно? – Джек кивает в мою сторону. – Проследи, чтобы она не попала в неприятности. С такой, как она, станется свергнуть монархию.

Я в шутку хмурюсь.

– Ни за что. По крайней мере, не специально.

– Не ждите нас. – Ли берет меня за руку и ведет на улицу, туда, где на обочине нас нетерпеливо поджидает водитель. Когда машина набирает скорость, мой кавалер глубоко вздыхает. – Честно говоря, я обосраться готов.

Я с ухмылкой кошусь на него.

– Клюква.

– Что?

– Если один из нас окажется в трудной ситуации или просто по какой-то причине захочет выбраться оттуда на хрен, надо сказать «клюква». Это будет нашим кодовым словом для побега.

– Хороший план, мне нравится. А если одному из нас надо будет бросить другого…

– Грейпфрут.

– Понял.

Остаток пути он напоминает мне обо всех обычаях и протоколах, сопровождающих встречу королевских особ, и как надо вести себя, если я вдруг столкнусь с кем-то из членов королевской семьи в разгар мероприятия. Основной расчет на то, что он не будет оставлять меня без присмотра. Если же все полетит под откос, надо делать то же, что и все.

Неподалеку от Ноттинг-Хилла мы встаем в пробку из лимузинов и пассажирских автомобилей, выстроившихся у ворот Кенсингтонского дворца. Зеваки и фотографы напирают, тесня полицейские кордоны. Съемочные бригады телеканалов во всеоружии – они снимают прибывающих гостей. Ли на пару дюймов опускает окно, чтобы посмотреть на кружащие в небе вертолеты.

– Это все не по-настоящему, – бормочу я себе под нос.

– Глоточек для храбрости? – он достает из нагрудного кармана крошечную фляжку.

Я качаю головой. Меня, чего доброго, стошнит еще до того, как мы выйдем из машины.

Когда я была маленькой, где-то через год-два после того, как мама бросила меня на пороге папиного дома, он привел меня на вручение одной известной престижной премии для деятелей поп-культуры. Кажется, кому-то из пиарщиков пришла в голову идея устроить своего рода дебют, представить прессе дочь Ганнера Блая, а его самого изобразить хорошим отцом. Мои фотографии до сих пор бродят по интернету: на мне было крошечное розовое платьице, на лице – слой макияжа, и я позировала со знаменитостями, которых узнавала только в том случае, если они появлялись на канале «Никелодеон». Больше всего мне запомнилось, что мы много стояли, мне было ужасно скучно, а обратно домой меня везла на лимузине папина рекламщица, которая всю дорогу смотрела на айпаде «Настоящую кровь». Папа тогда остался на вечеринке и тусовался до рассвета.[35]

Видимо, сегодня все будет иначе.

Кажется, спустя целый час наконец подходит очередь и нас поспешно направляют во дворец. Вслед за остальными мы проходим через безупречные залы, потом через охрану, и после всех формальностей попадаем в бальный зал, где уже собралось несколько сотен элегантно одетых гостей. Все они разговаривают, пьют шампанское и едят закуски. На сцене, слегка возвышающейся над паркетом, оркестр из десяти человек играет каверы современных поп-песен. Оказавшись под сводом высокого расписного потолка, взирающих сверху вниз портретов маслом и бесценных ковров, я чувствую себя крошечной.

– Ущипни меня, – шепчет Ли.

Я легонько щипаю его за предплечье.

– Поверить не могу, что мы здесь. Мама с папой такого и представить себе не могли. – Ли оглядывает экстравагантный интерьер с выражением неприкрытого восторга. – Селеста, наверное, никогда больше со мной не заговорит.

– Прости.

Он подмигивает мне.

– Оно того стоило.

Когда я впервые после приезда в Лондон шла в кампус, какой-то мужчина на улице вручил мне буклет с экскурсиями по Кенсингтону. И вот теперь я здесь, по другую сторону бархатных канатов, и замечаю в толпе Элтона Джона. Я невольно прихожу к мысли, что папа уже собрал бы вокруг себя аудиторию. Будто из воздуха достал бы гитару, и все попросили бы его спеть. Не потому что он знаменит – а потому, что у него такая энергетика. Любое помещение сжимается вокруг Ганнера Блая. Люди объединяются вокруг него. Это харизма.

А вот я, напротив, съеживаюсь. Будто пытаюсь отступить в тень собственного наряда, слиться с толпой. Я не знаю толком, как попала сюда, но мне здесь точно не место.

Тут Ли подхватывает меня под руку.

– Видишь дамочку вон там? В прошлом году она въехала на «роллс-ройсе» в двери кондитерского магазина. – Он незаметно кивает, поглядывая назад себя. – А вот того парня видишь? – Он дожидается, пока я не выловлю в толпе какого-то типа в другом конце зала. – Он потомок Наполеона и некоторое время был губернатором маленького шведского городка, пока не выяснилось, что он импортирует конину под видом лосятины, чтобы получать откаты.

– Эбби? – К нам незаметно подкрадывается Бенджамин Талли. Смокинг сидит на нем просто идеально, и выглядит он сногсшибательно. С обычным своим очарованием он подносит к губам мою руку и вежливо целует костяшки пальцев. – Если позволите сказать, платье просто потрясающее.

– Ну, вы знаете… – Я слегка расправляю юбку. – В конце концов, когда еще удастся выйти в свет? Просто попалось под руку.

– Не сомневаюсь. – Бен улыбается так же дерзко, как в тот день, когда мы впервые увиделись за обедом, и так же обезоруживающе. Потом переводит взгляд на Ли. – Бен, – представляется он.

– Ли. Спасибо за приглашение, приятель.

– Конечно, вам тут очень рады. – Голос у Бена становится довольно напряженным, как и вся его поза. – Приятно познакомиться с другом Эбби.

А по голосу не скажешь. Как истинный англичанин, он кривит верхнюю губу – так, что, кажется, вот-вот лицо треснет.

– Скажите нам, вот тот парень… – Ли указывает на худощавого блондина, смахивающего на молодого Дэвида Бекхэма. – Это правда Колин Хартнесс?

Бен прослеживает направление его взгляда.

– Боксер с Олимпиады? Да, кажется, он. Они с принцем Джоном дружат со времен армии.

– Ясно. – Ли расправляет пиджак и целует меня в щеку. – Не жди меня, дорогуша.

Он отчаливает и тут же незаметно пристраивается к толпе вокруг Хартнесса, наверняка намереваясь поучаствовать в разговоре, а мы с Беном остаемся на обочине.

– Мой сосед по квартире, – поясняю я. – Угрожал мне физической расправой, если не возьму его с собой. Теперь я гадаю, не зря ли спустила его на ни о чем не подозревающих гостей.

– О, понятно. Я боялся, что окажусь третьим лишним.

Бен берет у проходящего мимо официанта два бокала с шампанским и протягивает один мне, сокращая расстояние между нами.

Мне едва удается сдержать смешок. Надо же, Бен решил, что мы с Ливместе.

– Нет, между нами ничего такого нет. Ли метит выше. Он планирует выгодный брак. По возможности сегодня вечером.

На лице Бена снова появляется ироничная улыбка.

– Я буду болеть за него.

Один глоток шампанского чуть не сбивает меня с ног. Я будто никогда раньше его не пробовала. Видимо, прежде мне доводилось пить лишь жалкое пойло. Болотную воду. Отныне я буду принимать ванны из такого шампанского. Заливать им хлопья. Варить в нем пасту. Я его в кровь вводить буду. Наконец-то я поняла, почему все его так любят.

– Нравится? – спрашивает Бен.

– Вы явно кое-что от нас утаили. Неудивительно, что французы изобрели гильотину.

Он смеется и качает головой.

– Янки не провела во дворце и десяти минут, а уже планирует жестокую революцию.

– Начинайте продумывать пути отступления, – с улыбкой советую я.

– Не желаете потанцевать, пока наши головы еще на плечах?

И он протягивает мне руку.

Это как раз один из тех моментов, когда ты полностью отдаешь себе отчет в происходящем и понимаешь, что рождаются ценные воспоминания. Момент, когда тебе выпадает уникальный шанс, и ты знаешь, что второго такого не будет, а значит, надо выжать из него максимум.

– С удовольствием.