Я никогда не любила ходить по магазинам. В основном потому что ненавижу примерки, просто презираю. Есть какая-то чудовищная жестокость в том, что у каждого бренда своя размерная сетка (какой в этом смысл?), не говоря уже о том, что в шестом классе мы смотрели видео на тему охраны здоровья – о биологических жидкостях, бактериях и невидимом излучении. После просмотра я еще долго сидела за партой в холодном поту и тряслась от страха. До сих пор, заходя в примерочную и натягивая пару новеньких джинсов, я волей-неволей размышляю о том, сколько задниц побывало в них до меня.

Я та самая странная девица из уборной, которая мрачно посматривает в зеркало на людей, не вымывших как следует руки. Сто процентов.

Так что вопрос о том, что надеть на бал, я откладывала несколько недель, а потом вскользь спросила в разговоре с папой, каков разумный предел для моих трат по карте. Вечером я отправила ему голосовое сообщение, а утром, проснувшись, обнаружила на телефоне адрес частного ателье.

У Ли на сегодня планы (кроме того, честно говоря, я не уверена, что осилю в этот раз его модные потуги), так что я протягиваю оливковую ветвь Селесте. Она, конечно, не упускает случая напомнить, что отныне я ее заклятый враг, раз не позвала с собой на бал, однако перспектива отправиться со мной на поиски платья несколько примиряет ее с действительностью.

Пока я еду до квартиры Селесты, мне приходит сообщение от моего совершенно платонического приятеля Нейта. Он сдержал слово и за минувшую неделю то и дело мне писал.

Нейт:Привет! Как дела? Как универ?

Якусаю губы, сдерживая улыбку. Будь проклято его очарование.

Я:Учеба отлично. Как басгитарство?

Нейт:Нет такого слова.

Я:Я создатель слов. Это как создатель контента, только со словами.

Нейт:Второе предложение было добавлять не обязательно. Я и так понимаю, что значит слова создавать.

Особо глубоких бесед у нас с ним не бывает, но мы оба знаем, что так и должно быть.

Я как раз засовываю телефон в сумочку, когда открывается дверь, и на заднее сиденье проскальзывает Селеста. Однако я осознаю истинный масштаб нашего сегодняшнего похода, только когда кеб останавливается перед нужным зданием.

– Да ты шутишь! – восклицает Селеста, выйдя из машины посреди делового центра Лондона. Она, открыв рот, пялится на вывеску над дверью непримечательного старого здания. –Вотс кем дружит твой отец?

– Видимо, да.

В этот раз папа превзошел самого себя.

– Ты пойдешь на гребаный королевский бал в платье от Сью Ли! – в отчаянии восклицает Селеста.

Может, я и не поклонница моды (особенно если верить брату Селесты), но даже я слышала о модельере по имени Сью Ли. Она одевала звезд от Леди Гаги до Гарри Стайлса, подбирала им наряды для выступления в Королевской опере. Она большая шишка в мире моды.

Селеста вздыхает.

– Ты понимаешь, как я тебя ненавижу, да?

– Мы можем остаться друзьями, если я как-нибудь одолжу тебе платье?

Сощурившись, она цедит сквозь зубы:

– Если вместе с туфлями, то я подумаю.

В лобби шумно, а лихорадочные всполохи красок и узоров вокруг напоминают эклектичный и контрастный стиль, которым известна Сью Ли. Она вечно балансирует на грани между гениальностью и катастрофой. Будто из чистого хаоса сварили суп и подали его в изумительном фарфоре.

– Добро пожаловать, – встречает нас высоченная женщина. Даже в балетках она ростом футов семь. У нее неоново-зеленые тени и стрижка ежиком. Она смотрит то на меня, то на Селесту. – Эбби?[33]

– Рада встретиться с вами, – говорю я, чувствуя себя совершенно крошечной. – Это моя подруга Селеста.

– Я Мори. Слышала, вам нужно платье.

– Да, но я понятия не имею, какое подойдет. Я никогда прежде не была на таком мероприятии.

– Кое-кого пригласили на предсвадебные торжества Александры, – вклинивается Селеста, и в голосе ее все еще слышна злость.

– Сью сказала. – Мори жестом приглашает следовать за ней и направляется через лобби к узкой лестнице.

Наверху она сопровождает нас в огромный зал с открытой планировкой. Кирпичные стены выкрашены в белый цвет, повсюду зеркала и вешалки с одеждой.

– Мы взяли на себя смелость подобрать несколько нарядов, – говорит мне Мори.

Нас с Селестой угощают шампанским, пока еще двое помощниц выкатывают вешалку с платьями и ставят ее перед возвышением, на котором мне предстоит переодеваться.

– У нас есть ширма, – говорит Мори. – Либо, если вы не смущаетесь…

Вот почему я позаботилась о том, чтобы надеть бюстгальтер и трусики в тон.

– Удивите меня, – говорю я, пытаясь изобразить нечто сродни бесстрастному безразличию. Мне ведь здесь самое место, и я совершенно не теряю голову при виде таких шикарных шмоток.

– Теперь ты точно попадешь на страницы светской хроники, – сообщает Селеста, как только я раздеваюсь и кладу одежду рядом с ней на бархатную кушетку. – А собиралась держаться тише воды.

– Как думаешь, вуаль – это уже слишком? Британцы ведь любят вызывающие шляпки?

– Только не для вечернего мероприятия, – резко подает голос мужчина – помощник Мори, расстегивая молнию на первом платье.

– Ладно-ладно. Просто пошутила. – Или думала, что пошутила.

– Смешно. – Он мученически пытается улыбнуться, но выходит саркастичная гримаса. Мое чувство юмора определенно не для него. Просто отлично – теперь этот чувак пойдет после работы в паб с остальными помощниками дизайнера и пожалуется им на неотесанную американку.

Крутым людям меня не понять.

Первое платье – из структурной ткани зеленого цвета, плиссированная юбка в асимметричный горошек. С моим цветом волос люди всегда первым делом выбирают зеленый. Платье милое и по оттенку подходит моим глазам, но…

– Оно тебя съест заживо, – замечает Селеста. Склонив голову к плечу, она внимательно изучает мое отражение в зеркале.

– Скажи? Может, если бы я была на фут выше… – Повернувшись, я заглядываю себе через плечо, пытаясь рассмотреть себя со спины. – Не уверена, что невысоким такое идет.

Мори все еще критически рассматривает меня, одергивая подол и поправляя складки, когда лежащий рядом с Селестой телефон начинает звонить. Увидев на экране надпись «Папа», она тут же протягивает его мне. Я включаю видеосвязь, и на экране появляется папино лицо.

– Что думаешь? – спрашиваю я, держа телефон так, чтобы ему было видно платье. – Это первое.

– Тебе всегда шел зеленый, – отвечает он. Судя по всему, папа сидит на заднем дворе дома, рядом с костровищем. – Я смотрю, ты нашла нужное место.

– Это просто блестяще, папа. Спасибо тебе.

– Спасибо, папа! – насмешничает Селеста.

Повернувшись, я поворачиваю телефон к ней, и она машет на камеру.

– А это кто? Одна из твоих соседок?

Внезапно мне в голову приходит поистине дурацкая идея. Один из тех дурацких порывов, когда сиюминутный инстинкт одерживает верх над разумом, и слова вырываются будто без моего ведома. Я словно наблюдаю за происходящим со стороны.

– Папа, поздоровайся с Джейми.

Селеста смотрит на меня со смесью тревоги и смятения. А потом взгляд ее проясняется, будто она читает мои мысли.

Впутывать ее в паутину моей лжи подло, и мне тут же становится стыдно, что эта идея в принципе пришла мне в голову.

– Сью отлично о тебе позаботится, – обещает папа, и я передаю телефон Селесте, а сама натягиваю следующее платье.

– Откуда вы ее знаете? – спрашивает Селеста.

Он смеется.

– Забавная вышла история. Эбби, я тебе никогда не рассказывал.

Я едва слышу его – три пары рук трогают меня то тут, то там, помогая влезть в платье.

– Вряд ли.

– Дело было во время пожара у Гибсона. Кто-то из руководителей «Сони Мьюзик» устроил в Малибу вечеринку по случаю вручения «Грэмми». Мне было примерно столько же, сколько вам сейчас, – вспоминает он. – Я в тот вечер три премии получил и чувствовал себя практически неуязвимым. Дом был под завязку набит рок-звездами, важными типами в костюмах и полуголыми женщинами. Музыка гремела так, что нас, наверное, в Ван-Найсе было слышно. И вдруг раздаются крики, да такие громкие, что музыку перебили. Люди сначала оглядываются, потом бегут к дверям. Начинают выпрыгивать через окно. И тут мы понимаем…

– И что же? – спрашивает Селеста, кивая в сторону желто-голубого платья с глубоким декольте, которое я только что надела. – Что же произошло?

– Мы почувствовали запах дыма. И вот мы выходим на улицу, а небо ярко-красное. Нам на головы падает пепел. За домом, в нескольких сотнях ярдов от нас, начался пожар, и он взбирается по холму, движется прямо на нас. Люди паникуют, сбивают друг друга с ног, пытаясь выбраться, найти свои машины. Ни у кого нет ключей, потому что парковщики сбежали, едва заслышав сирены. И теперь у дома валяется несколько сотен разных ключей. Люди начинают хватать брелоки от чужих «порше».[34]

Глаза Селесты все больше округляются.

– Ужас какой. И что вы сделали?

Платье красивое, но душа у меня к нему не лежит. Да и для королевского бала оно кажется слегка авангардным. Судя по тому, как хмурится Мори, выгляжу я в нем не очень. Его с меня тоже снимают, и мы переходим к следующему.

– Тут нас находит мой приятель Скотт и кричит: «Старик, надо выбираться отсюда!». А мы так напились, что понятия не имеем, где находимся и как отсюда уехать. И вот Бобби взбирается по стене, огибающей двор и говорит: «Слушайте, а у соседа бассейн есть».

– Папа, ты серьезно?

Иногда я просто поражаюсь тому, как папа умудрился посодействовать моему появлению на свет. Как он только дожил до таких лет!

– Мы перепрыгиваем через стену и ныряем, и видим, как пламя ползет по холму вниз, к дому. Тут выскакивает сердитая дамочка, японка, с двумя огромными злыми собаками. И кричит, мол, «эй, придурки, забирайтесь в мой «рэндж-ровер», если жить хотите».

– Сью Ли спасла вас от степного пожара? – Селеста изумленно качает головой. – Да эта женщина практически супергероиня.

– Мы провели ночь на пляже вместе с половиной Малибу. Какой-то миллиардер подготовил яхту и готов был перевозить людей, если пламя вырвется на дорогу. Люди стекались с лошадьми и козами, был даже какой-то парень с карликовой зеброй, и все бродили вдоль берега по воде, потому что жар от пожара был невыносимый.

Селеста смеется.

– Без обид, Эбби, но папа у тебя просто безумец.

И тут, влезая в третье по счету платье, я осознаю, почему лгу отцу. Почему все глубже зарываюсь в яму, которая однажды непременно наполнится водой.

Я хочу, чтобы у меня были свои байки.

Хочу оказаться в смертельно опасной ситуации, а потом избежать ее, превратив в невероятное приключение.

Не иметь понятия о том, что будет дальше, и едва-едва пережить происходящее.

Играть с огнем, искушать судьбу.

Всю свою жизнь я рассказывала чужие истории, потому что своих у меня не было. Я будто брала взаймы чужой жизненный опыт, а ведь это все равно что пить из пустого стакана. И теперь меня мучает жажда.

Вот почему я продолжаю врать. Потому что возвращаться домой – не вариант. Мне нравится жить в Лондоне. Нравятся новые друзья и соседи по квартире, и расстилающиеся впереди возможности. Я не могу вернуться домой к отцу и есть на ужин макароны с сыром.

Даже если потом мне придется пережить мучительный разговор с ним, по крайней мере, у меня останутся воспоминания.

Я забираю телефон, чтобы показать папе платье, которое привлекло мое внимание, хотя оно до сих пор висит на вешалке. Оно красно-белое с резкими контурами, но приталено как надо, будто только и ждало, когда же я надену его. Разве что снизу – полтора лишних фута ткани.

– Что скажешь, пап? Вот это мне очень нравится.

– Ты в любом будешь красоткой. И отлично проведешь время. Джейми идет с тобой?

Селеста испепеляет меня взглядом.

– Пожалуйста, даже не начинай.

– Возьми то платье, которое тебе нравится. Если понадобятся туфли или сумочка, или еще что, тоже возьми. Сью задолжала мне услугу, – подмигивает папа.

– Серьезно?

– Расскажу в другой раз. И непременно передай от меня привет королеве Маргарет.

– Господи, папа.

– Что? Мы с королевой давно знакомы. Однажды я выступал на праздниках во дворце с частным концертом, и мы засиделись допоздна. Ели торт, говорили о Джеймсе Брауне и Билли Холидее. О кумирах старой эпохи. Мало кто знает, но Мэгги обожает американский рок-н-ролл.

Селеста глазеет на меня, открыв рот.

– Я потом напишу об этом книгу.

– Вот это, – объявляет Мори, изучая мое отражение в зеркале. Она поигрывает с моими волосами, поднимает их с плеч, чтобы показать декольте. – Я могу дать вам свои ювелирные украшения, но больше ничего не надо. Платье все сделает само. Просто не мешайте ему.

Глядя на себя в зеркало, я на мгновение отдаюсь на волю фантазии. Представляю, каким человеком могла бы стать. Передо мной открывается новая страница, и мне предстоит написать новую историю. С правильным платьем и приглашением на королевский бал случиться может все что угодно.

Я улыбаюсь своему отражению и говорю:

– Просто идеально.