В библиотеке есть небольшая группка посетителей, которые вечно сидят в архивах, изучают специальные коллекции. Когда я только пополнила их ряды, многие смотрели на меня с любопытством, а некоторые – с неприкрытым подозрением. Теперь, к концу семестра, они уже приняли меня как свою. Мы киваем друг другу, прочесывая стеллажи. Знаем, кто на какой стул претендует и кто в каком уголке предпочитает читать. Вроде бы такая глупость, но все равно приятно прийти сюда после занятий, заранее зная, что не придется бороться за место у стола. Неважно, какой хаос ждет меня дома, – библиотека неизменно остается безопасным укрытием, святилищем, и это утешает.

Даже мистер Баксли с его презрительной миной и яростной приверженностью архаичной бюрократии стал приятной составляющей привычной жизни.

Мне нужна очередная книга, и я иду штурмовать его крепость. Не успеваю я достать ручку, а передо мной уже лежит планшет со стопкой бланков.

ПРИЧИНА ОБРАЩЕНИЯ:

Дефицит витамина Д.

Он не улыбается, глядя на протянутый листок, но, кажется, ему хочется.

Ничего, кроме скучных случайных фактов о семье Талли, мне пока найти не удается, а ими тоже быстро пресыщаешься и за один заход много не усвоишь – рано или поздно текст перед глазами начинает расплываться. Когда проходит больше часа, я делаю перерыв – на изучение королевского этикета. Сначала я думала, он мне не пригодится, но за завтраком Ли упомянул, что присутствовать на балу – значит поминутно делать реверансы, так что мне стоит начать делать выпады и немного потренировать колени. Кроме того, не уверена, насколько я подвижна на каблуках. Давненько я никуда не ходила в красивых туфлях – обычно мне хватает кожаных ботинок с двухдюймовыми каблуками.

Когда становится понятно, что подобного веселья я больше не выдержу, я сдаю книги, машу на прощание мистеру Баксли и, накинув у выхода пальто, храбро бросаюсь навстречу неистовому ветру.

В двери уже стучит зима, и с переменой погоды в городе стало тише. Такое ощущение, что все закутались как следует и торопливо снуют по своим делам. Мамочки и нянечки с колясками уже не останавливаются поболтать. Туристы, приезжавшие летом поглазеть на достопримечательности, давно вернулись домой. Нет больше ни фургончиков с едой, ни уличных торговцев, вечно стоявших у края тротуара. Знаю, местным все это давно привычно, но лично мне нравятся и мрачные серые облака, и туман, окутывающий город в такие дни. Пугающее ощущение угрозы. Именно таким я всегда представляла себе Лондон.

Я как раз подумываю, куда бы пойти пообедать, когда приходит сообщение.

От Нейта.

Нейт:Не хочешь пообедать?

Я пялюсь на экран телефона. Правильный ответ на этот вопрос – категоричное «нет». Но я ведь просто обожаю, когда мне сердце разбивают.

Я:Конечно. Умираю от голода. Как раз выхожу из библиотеки.

Нейт:Я где-то в десяти минутах. Можно тебя забрать?

И снова правильный ответ – «нет». Худшее, что можно предпринять в такой ситуации, – запрыгнуть к нему на мотоцикл и прижаться к нему всем телом.

На сей раз я не попаду впросак.

Я:Я пойду тебе навстречу. Высылаю адрес.

Нейт:До скорой встречи xx

Вот черт. Он мне поцелуйчики прислал. Кажется, впервые.

Под грохот собственного сердца я пролистываю нашу скромную переписку в чате, чтобы знать наверняка. Точно. Поцелуйчиков еще не было.

Я напоминаю себе, что это абсолютно ничего не значит, и поспешно выбрасываю всякие мысли об этом из головы.

Мне уже давно ужасно хотелось пойти в египетскую закусочную, куда меня водил Ли, так что туда я и направляюсь, а по пути отправляю Нейту координаты. К тому моменту, когда он заходит, стягивая с головы шлем, я уже сижу за столиком, поглощая лепешку. Нейт в темных джинсах, облегающих длинные ноги, под кожаной курткой – черная рубашка-хенли. Он чертовски сексуален, и не пялиться на него практически невозможно. По крайней мере, я не одна такая – две женщины за столиком у окна неприкрыто глазеют на него, когда он проходит мимо.

– Спасибо, что дождалась, – ухмыляется он, заметив полный поднос еды.

Я даже не притворяюсь, что сожалею.

– Всегда пожалуйста.

Нейт заказывает у стойки еду и, вооружившись стаканом с напитком, возвращается за столик – ждать.

– Кажется, Ли здесь работал.

– Угу, – мычу я с полным ртом хлеба. – Мы здесь ели в первый день моей учебы.

– И как продвигается?

– Что? Учеба? Нормально.

Он откидывается на спинку стула – прямо-таки воплощение хладнокровия.

– А что с твоей Джозефиной?

– Ты поэтому меня пообедать пригласил? Не терпится узнать, как идет исследование?

Он пожимает плечами.

Тут официантка приносит ему еду, на мгновение прервав разговор.

– Ладно, – говорю я, как только она отходит подальше. – Чтобы поддержать разговор, а вовсе не потому, что я поверила, будто ты искренне интересуешься моими изысканиями, скажу, что встречалась с Беном Талли. Раз ты спросил. Он угостил меня непристойно дорогим обедом и пригласил на бал в честь помолвки принцессы Александры.

Лицо Нейта застывает.

– Ты серьезно?

– Мы распили последнюю бутылку белого вина из его семейной винодельни, которую как раз скоро продают.

Я пыталась вложить в эту фразу максимум сарказма и спеси, но не уверена, получилось ли. Если на то пошло, выражение лица у Нейта становится еще более обеспокоенным.

– Будь с ним поосторожнее, – Нейт с таким остервенением накалывает еду на вилку, будто злится на нее.

– С кем – с Беном?

– Эта семья – просто черная дыра. Ты поймешь, что тебя слишком затянуло на их орбиту, только когда сбежать будет невозможно.

– Я ценю твой поэтичный совет. Но, раз уж я молода и одинока, я не против пойти на шикарную вечеринку по приглашению шикарного парня.

– Только не влюбись в него по глупости.

Обвинение задевает. Тем более я почти уверена, что говорит он серьезно.

– Я могла выбрать кого похуже. – Например, пьяного австралийца из команды по регби, который не в состоянии поцеловать девушку и нести ответственность за свой поступок. – Я ведь в такую даль не только ради библиотек приехала. Что плохого в приключениях? И часто ли в жизни выпадает шанс влюбиться в лорда?

Честно говоря, Бен – не мой типаж, не говоря уже о том, что он на восемь лет старше меня. Но тут дело принципа. Кроме того, от снисходительного тона Нейта во мне сразу просыпается боевой дух.

– Если хочешь приключений, – хрипло говорит он. – Можешь поехать со мной путешествовать летом.

Я саркастично фыркаю.

– Точно. Конечно. – Предложение, сделанное не всерьез, и серьезного ответа не заслуживает. – Тебе ведь мало таскать меня по всей южной Англии.

– Я бы не стал приглашать, если бы меня это не устраивало. – Взгляд темных глаз Нейта вдруг становится почти яростным.

От его внезапных приступов серьезности у меня голова кружится. А еще он говорит искренне. И это даже мило. Нейт вообще мало говорит, но я знаю, что каждое его слово чего-то стоит. В этом плане общение с ним – глоток свежего воздуха.

Я окидываю его многозначительным взглядом.

– Ты так и не сказал, почему пригласил меня пообедать.

Он снова пожимает плечами в ответ. Мальчикам надо в детстве устраивать шоковую терапию, чтобы они раз и навсегда отучились от таких раздражающих привычек.

– Нейт, – напираю я.

Он медленно жует, глотает.

– Не знаю, почему я тебя пригласил. Я то и дело о тебе думаю. Гадаю, как у тебя дела. Тут ведь и новый город, и все остальное.

Только я решила, что сумела усмирить свое сердце, находясь рядом с этим мужчиной, как он берет и говорит такое.

– Значит, просто хотел удостовериться, что я в порядке? – уточняю я, игнорируя заполошно бьющееся сердце.

– Ага. Ну нет. Черт побери, я не знаю. – Он, кажется, и сам сбит с толку. – Ты как парадокс. Интересный парадокс.

– Кажется, парадоксом меня еще никто не называл.

– Но это правда. – Он проводит пятерней по взлохмаченной шевелюре. – Иногда кажется, что ты мудрее своих лет. Я бы даже сказал,умудреннее. А иногда ты такая юная, неопытная… – он замолкает.

Я тут же встаю на дыбы. Неопытная? Ну, он не то чтобы совсем не прав…

Но и не совсем прав.

Он замечает мое выражение лица, и губы его складываются в улыбку.

– Вот как сейчас. Другие женщины, постарше, попытались бы все скрыть. Неуверенность в себе. Но не ты. У тебя по глазам видно, о чем ты думаешь, что чувствуешь.

– А по твоим ничего не понять, – парирую я.

– Да, мне говорили.

Я с вызовом встречаю его взгляд.

– Допустим, все так. Я молода, неопытна, временами не уверена в себе, все, как ты сказал. И что?

Порой мне не удается истолковать, что за выражение мелькает в его глазах.

– Некоторых мужчин такое привлекает. В них просыпается желание позаботиться о тебе, защитить тебя.

– Некоторых мужчин, значит?

Он не отвечает.

Во мне разгорается раздражение.

– Честное слово, из вас, парней, все надо клещами тащить. Что из Джека, что из тебя.

– Из Джека? – резко переспрашивает он, и я тут же жалею, что заговорилась.

– Неважно. Забудь.

– Между вами что-то есть?

– Нет. Не знаю. В смысле… однажды он явился домой пьяным и поцеловал, а потом отправил во френдзону, и я теперь вообще не знаю, какого хрена творится, понимаешь?

– Он к тебе подкатывал? – в голосе Нейта прорезаются опасные нотки.

– Не в этом смысле. Ничего навязчивого. Он вроде как вывалил все на меня и ушел, – я посмеиваюсь. – Спать пошел.

На мгновение я забываю, с кем разговариваю. Учитывая разницу часовых поясов, пообщаться с Элизой толком не удается, так что у меня, видимо, образовалась нехватка жилеток, куда можно поплакаться. С соседями по квартире я о таком точно поговорить не могу. Как и с Селестой, потому что она попросту расскажет все Ли. В здравом уме я бы ни за что не выложила все Нейту. Но с ним обманчиво легко разговаривать. Создается ощущение беспечности, и ты сам не ведаешь, что творишь.

– В общем, мы с ним поболтали и решили, чтоэтого никогда не было, – неловко заканчиваю я.

У Нейта есть неприятная особенность: он умеет сверлить пронизывающим взглядом в полной тишине, до тех пор, пока я не начну сомневаться в собственном существовании.

– У тебя встревоженный вид, – замечаю я. Молчание меня нервирует.

Он пожимает плечами.

– Со стороны Джека дерьмово было так поступать. Особенно с другом.

Я откладываю приборы.

– А что насчет нас? Мы с тобой друзья?

– Да. – Тон у него осторожный, он будто почуял, как изменилось мое поведение.

– Видишь ли, я не была уверена, стоит ли об этом заговаривать, но, раз уж мы тут обсуждаем поцелуи с друзьями… Я не пытаюсь стать разлучницей.

Лицо Нейта застывает подобно реке в безветренный день. По нему, казалось бы, невозможно ничего прочесть, но мне удается разглядеть за показным равнодушием волнение и неловкость.

– Кажется, я тебя и не просил, – напряженно замечает он.

– Но ты пытался меня поцеловать. И не пытайся сказать, что был пьян, этот предлог уже использовали до тебя.

О том, что Нейту некомфортно, свидетельствует лишь нервное подрагивание челюсти.

Когда он наконец отвечает, речь у него размеренная, а слова – взвешенные.

– Момент был органичный. Я не подстраивал ничего заранее, и мы не поддались порыву.

– Потому что нам помешали.

– Но ведь это все равно выбор, разве нет?

Теперь я понимаю. Таков его механизм отрицания.

– Скажи-ка мне кое-что, – прошу я. – Можешь, кстати, послать меня, если решишь, что меня это не касается. Дело в том, что я наблюдала за вами с Ивонн. Слышала, как она говорит о тебе. И никак не могу взять в толк, какой смысл вообще в вашем союзе.

Снова откинувшись на спинку стула, от неторопливо отставляет тарелку, давая себе время собраться с мыслями.

– А зачем люди вообще сходятся? Мы все ищем в других то, чего не хватает нам самим.

Я замолкаю, обдумывая его ответ. Мне его слова напоминают песню о том, что любовь будто нить сшивает нас обратно с давно утерянными вторыми половинками, что все дисфункциональные отношения – лишь попытка силой соединить два неподходящих фрагмента. С одной стороны, в этом есть крупица истины. С другой, такие изречения пишут на коробках с хлопьями и выдают за философию.

– И как Ивонн заполняет брешь в твоей жизни? – с расстановкой спрашиваю я.

– Ивонн – сложный человек. Независимый. Нетребовательный. Полагаю, меня привлекает стабильность. – На мгновение он замолкает. – Хотя она младше тех, с кем я обычно встречаюсь.

– Ей же двадцать два, верно? А тебе сколько – двадцать четыре?

Он кивает.

– Обычно я встречаюсь с женщинами постарше.

– Насколько старше?

– Намного, – признается он. – Как правило, от тридцати пяти до сорока. Они самодостаточны. Полностью сформировались. Не идут на поводу у капризов.

– Такое ощущение, что тебя больше интересует не романтическая идея второй половинки, а то, сколько сил придется приложить.

– Возможно. – Нейт задумчиво проводит рукой по волосам. – Женщины, с которыми я встречаюсь, ничего от меня не ждут, Ивонн в том числе. Я это ценю.

Кажется, это самое откровенное признание, которое мне удалось вытянуть из Нейта с момента нашей встречи. Редкая возможность мельком заглянуть за фасад обычно загадочного человека. Впрочем, он никого не обманывает, просто ведет себя уклончиво. Это привлекает и раздражает одновременно.

– Она тебе не нравится, – замечает Нейт, поглядывая на меня поверх стакана.

– Вовсе не так. Честно говоря, я ее почти не знаю. Когда мы в одной компании, она со мной очень мила. Она кажется откровенной. Остроумной. Но подругой я ее пока назвать не могу. В любом случае, как бы я к ней ни относилась, я вижу, где проходит черта, и уважаю это, – честно говорю я. – Вы с ней встречаетесь. Значит, ты принадлежишь ей. Я это уважаю и не хочу оказаться втянутой в ситуацию, где мне не место. Так что между нами не может быть никаких «органичных моментов». То, что случилось на кладбище, было неправильным, и мне бы хотелось удостовериться, что это не повториться.

На лице Нейта появляется привычное выражение: по нему снова ничего нельзя понять.

Я жду, что он согласится, вставит пару слов, но он в ответ лишь коротко кивает.

– Тогда договорились. – Я протягиваю через стол руку. – У нас исключительно платонические отношения. Исключительно на базе научных интересов. Ты практически мой стажер.

Он наконец улыбается.

– Значит, друзья. – Он пожимает мне руку.

Когда мы встаем, мне в голову приходит мысль, от которой я замираю.

– Друг мой, не мог бы ты оказать мне услугу? Не рассказывай никому о том, что случилось с Джеком. Не стоит нарушать спокойствие под крышей нашего дома. Все только усложнится.

– Буду нем как рыба.

Уже на выходе наступает черед Нейта колебаться.

– Так насчет нашей дружбы. Друзьям позволено писать друг другу?

Мое предательское сердце подпрыгивает так, будто собирается завоевать олимпийское золото.

– Смотря что писать.

– «Привет, как дела? Как универ? Расскажи про свое исследование». Ну, знаешь, исключительно на базе научных интересов, – пародирует он, закусив губу, как будто отчаянно скрывает усмешку.

– Да… Думаю, так пойдет. – Я тоже кусаю губы, но уже по другой причине. – Если только будем руководствоваться золотым правилом моего отца: если боишься, что скриншот твоего сообщения окажется на газетной передовице, лучше не пиши вообще.

– Отличное правило.

Наши взгляды встречаются, и мне приходится усилием воли отвернуться. Я поспешно хватаюсь за дверную ручку, но Нейт опережает меня и открывает дверь.

– Что ж, Эбби. Тогда я тебе напишу.