В Кенсингтонских садах начинается листопад. Резкий ветер срывает оранжевые, желтые и красные листья и разносит по тротуарам, шлейфом выносит на дорогу, и они разлетаются из-под колес машин, несущихся куда-то несмотря на ранний час. Близится конец октября. Лондон похож на море черных пальто и дутых курток, а я будто плыву по этому морю в кампус.

– Это что такое? – возмущается папа. – Тебе кто-то посигналил?

– Нет. Обычный шум дорожного движения, чудик. Я на уроки иду.

Я потягиваю кофе (к чаю так и не привыкла) и обхожу съемочную группу, толпящуюся возле железной ограды, – они, судя по всему, собираются снимать очередной репортаж о гуляке из королевской семьи. Принц Джеймс, видимо, до сих пор отказывается признать свои похождения, хотя совсем недавно две модели, рекламирующие купальники, заявили, что у них был тройничок по пьяни с принцем во время вечеринки на борту яхты в Монте-Карло.

– Неважно. Что новенького? – спрашиваю я.

Вопрос риторический. Все то же, что и всегда.

– Ты давно не звонила, – за последний месяц или около того в его голосе стали все настойчивее звучать разочарование и укоризна.

– Знаю. Прости. Я тут пытаюсь разгадать тайну портрета и завязла. Целыми днями учеба, потом библиотека, потом домашнее задание. А еще разница во времени, так что все совсем хреново.

– Эбби.

Он не видит, как я закатываю глаза, хотя, уверена, чувствует.

– Прости, пап.

– Я же сказал, звони в любое время.

– Ты так говоришь, но, если я разбужу тебя в три утра, будешь ворчать.

– От альтернативы я буду ворчать еще больше, – уверяет он. – Иными словами, я бы хотел слышать голос своего ребенка не пару раз в месяц, а чаще.

– Все не так плохо, – возмущаюсь я. – Кроме того, мы оба знаем, что ты бы предпочел слышать мой голос как минимум пару разв день.

– Это прерогатива отца.

– Ага, отличная попытка. А прерогатива дочери – жить своей жизнью. Можешь меня процитировать, когда в следующий раз пойдешь к доктору Ву.

– Пожалей своего старика, – просит он, и я прекрасно знаю этот тон. Он отлично вызывает чувство вины. – Доченька, я же по тебе скучаю. Дом без тебя совсем опустел.

– Я бы хотела приехать домой на День благодарения, но у меня на этой неделе тест. Никак не смогу его пропустить.

– Знаю. Ничего.

Голос у него несчастный, и меня это гложет. Ему там тяжело. Может, даже тяжелее, чем он предполагал. Пожалуй, стоит проявить больше чуткости.

– Как тебе такой расклад, – предлагаю я. – В День благодарения мы созвонимся по видеосвязи и устроим ужин на двоих. Я даже индейку запеку и все такое.

– Было бы здорово. Отличная идея.

– Значит, договорились.

На подходе к кампусу мы прощаемся, и я бегу на первый урок. Амелия уже на месте. Она ждет не дождется, когда сможет рассказать мне о найденной ею газетной вырезке, где рассказывается о необыкновенной свирепости объектов ее исследования.

– Пятьдесят семь ударов отравленным клинком, – зачитывает она статью, которую умудрилась перевести на английский благодаря смутному знанию французского и языкового приложения. – Ты когда-нибудь слышала о таком бесчинстве?

– Впечатляет, – признаю я. – У меня бы рука отвалилась после первых же тридцати ударов, а то и раньше.

– Я ими просто одержима.

Амелия прямо-таки очарована этими девушками-убийцами. И я за нее рада… вроде как.

Сегодня мы рассказываем преподавателю о том, как продвигаются наши исследовательские проекты. В моем случае придется отчитаться, что я застряла на Джозефине. Вот только я уже не знаю, куда копать – я выбилась из сил, изучая книги в библиотеке и бесконечные интернет-источники, и научные каталоги. Какой бы незначительной и мутной ни была наводка, я бросаюсь изучать ее, а потом оказывается, что все напрасно.

Такое ощущение, что Джозефину попросту стерли из истории, оставив лишь одну картину, завалявшуюся на пыльном чердаке. Я безрезультатно потратила несколько недель и совру, если скажу, что не разочаровалась в самой себе. Не говоря уже о том, что обругала себя последними словами за то, что выбрала такую сложную и скользкую тему. Почему нельзя было в очередной раз изучить Джека-потрошителя или Солуэй-Фертского космонавта, или Хайгейтского вампира? Я бы избавила себя от стольких мучений![28][29]

Когда приходит мой черед выступать, профессор Лэнгфорд замечает мою досаду и предлагает перенаправить усилия на дальнейшее изучение трех братьев.

– В поместье Талли в Суррее есть небольшой музей и кладбище, – говорит она. – Я бы предложила обратиться к ним за помощью.

Хм. И как я это упустила? Особенно после того, как нашла галерею в Рае. Я была так занята связью семьи с Джозефиной, что умудрилась упустить из виду очевидные места, имеющие для семьи явное значение. Судя по всему, я рассмотрела проблему далеко не со всех ракурсов.

– Имеет смысл найти первичный источник в самой семье, – добавляет профессор.

Сначала я смеюсь, а потом понимаю, что она говорит серьезно. Разумеется, первичные источники для историка – золотая жила, но в моем случае не все так просто. Как, черт возьми, уговорить нынешнего герцога и герцогиню на интервью ради какого-то студенческого проекта, особенно если проект посвящен личным трагедиям и унижениям их предков? Как вообще подобраться к ним достаточно близко, чтобы спросить?

И тут мне в голову приходит ужасная идея.

После занятия я звоню Джейми.

– Эбби, дорогая, помоги мне урегулировать спор, – произносит он вместо приветствия. – Кетчуп надо потреблять холодным или комнатной температуры? Нам нужен американский взгляд.

– Ты даже не ешь кетчуп.

– Разумеется, не ем. Со времен сотворения мира ничего более нелепого не придумали, – откликается он. Таков уж Джейми. – Но если уж его есть…

– Комнатной температуры, понятное дело.

– Вот видишь! – восклицает он, обращаясь к невидимому мне собеседнику. – Она говорит, ты чушь городишь, приятель.

– Эй, послушай, – напираю я. Джейми, конечно, котик, но отвлекается легче легкого.

– Точно, прости. Чем могу служить?

– Мне нужна услуга, – признаюсь я. – И большая. Какова вероятность, что ты сумеешь познакомить меня с кем-нибудь, кто связан с Талли?

Он посмеивается.

– Ого. Да ты парню простых задач не ставишь. Это все насчет картины?

– Ага. Бонус, если встреча будет с членом семьи.

– Ясно. – Повисает долгая пауза, нарушаемая неразборчивой болтовней на заднем плане и звуками лондонского дорожного движения. Джейми, как и я, сегодня в кампусе на другом конце города. – Для тебя, Эббс, я сделаю все, что в моих силах. Дай мне немного времени.

– Ты просто душка, – облегченно вздыхаю я.

Если кто и может такое провернуть, то только его светлость лорд Джейми Кент.

– Скажи, что я твой любимый сосед по квартире.

– Самый-самый любимый.

Что ж, это оказалось проще, чем я ожидала. Разумеется, дело еще не сделано. Если Джейми не удастся выйти на нужного человека, мне понадобится запасной план. Я как раз набираю в телефоне заметки, чтобы ничего не забыть, когда приходит сообщение.

При виде имени на экране у меня холодеют пальцы.

Нейт:Как дела?

Вот черт.

Поверить не могу, что он мне написал.

Вот это наглость, а.

Хотя, с другой стороны, я и не против.

Совсем не против.

Я ничего не слышала от него несколько недель. Так давно, что наша поездка кажется почти галлюцинацией. Я уже стала гадать, не из-за меня ли он перестал появляться на обычных групповых вылазках.

А теперь он присылает сообщение как ни в чем не бывало. Ну конечно. Он ведь наверняка из таких. Вечно ускользающий хулиган, который предпочитает просить прощения с застенчивой улыбкой и грустным взглядом. Таким не откажешь, конечно нет. Если бы их уловки не срабатывали, весь вид вымер бы несколько поколений назад.

Искушение моментально ответить велико, но я сдерживаюсь.

Разумно было бы отправить в ответ вежливое и краткое «все хорошо». Какими бы мотивами он ни руководствовался, решив со мной связаться, они явно не имеют ничего общего с тем, что скрывается в самых потаенных уголках моего сознания. Я слишком много приписываю обычному сообщению, но это больше говорит обо мне, чем о нем или о его намерениях. Самый простой способ сорваться с крючка – не поддаваться.

И я, разумеется, ничего из этого не делаю.

Я:Могу все рассказать, если ты не против подвезти меня до кладбища в Суррее.

Нейт:Ты сейчас где?

Я:Пембридж, Альберт-холл.

Нейт:Встретимся у главного входа через пятнадцать минут.