После тренировки я поехал на другую сторону кампуса – хотел купить кофе себе и Джоанне, а потом явиться к ней на порог с маленьким знаком внимания, сделать сюрприз. Кроме того, мне нужно рассказать ей нечто важное. Я довольно быстро усвоил, что путь к ее сердцу лежит через кофе. Особенно через ванильный латте.

Через ванильный латте, песни Тейлор Свифт и мягкие одеяла, в которые она может как следует укутаться.

О, а еще через поцелуи и секс. Это она тоже любит. Очень сильно. Практически так же сильно, как я. Мы будто не можем насытиться друг другом.

Я-то точно не могу ею насытиться.

Представьте же мое удивление, когда я, войдя в это гребаное кафе, тут же замечаю ее за столиком – в темном романтичном углу, в компании какого-то парня. Они с этим говнюком еще и за руки держатся.

Я моментально впал в ярость.

Черт, я даже не помню, как добежал до их столика. Трудно представить, как я вообще сумел выдать мало-мальски связное предложение, но, уверен, показал себя полным козлом.

Джоанна с удивлением поворачивается ко мне, несколько раз моргает, и удивление на ее лице медленно отступает, сменяясь…

Черт. Злостью.

– И тебе привет, – холодно говорит она, медленно выпуская руку парня. Тот, кстати, наблюдает за мной так, будто ему весело, а мое появление его совершенно не пугает.

И вот я стою, раскрыв рот, как какой-то недоумок. В голове у меня хаос, и я отчаянно пытаюсь выяснить, знаком ли мне парень, с которым сидит Джоанна. И тут она представляет нас друг другу.

– Леон, это Нокс. Нокс, я работаю с Леоном в книжном магазине. Он мой друг.

Ну я и мудак.

– А, точно. Ага. – Я протягиваю руку, и он принимает ее. Рукопожатие у него крепкое. – Приятно познакомиться.

– Не сомневаюсь, – практически тянет Леон. Он, похоже, едва сдерживает смех. – Поздравляю с отличным сезоном, кстати.

– Спасибо, – машинально отвечаю я. – Хочешь билеты на следующий домашний матч?

– Конечно, было бы здорово. Вот, значит, какие преимущества у тех, на кого, так сказать, нападает наш печально известный игрок нападения, а? – Леон поглядывает на Джоанну, а у нее такой вид, будто она мечтает сквозь землю провалиться. Щеки у нее совершенно пунцовые.

Нападки игрока нападения? Что ж… я такое уже слышал.

– Я узнаю у Джо-Джо твои контактные данные и все устрою. Сколько билетов ты хочешь?

– Джо-Джо, значит. Миленько. – Судя по тому, как Леон посматривает на Джоанну, он вовсю веселится. – Два, пожалуйста. Хотя стой. Лучше четыре. Это не очень нагло с моей стороны?

Я фыркаю, пытаясь не сложиться как карточный домик под залпом ледяной ярости со стороны Джоанны. Я ее здорово рассердил.

– Конечно, не нагло. Я все сделаю, билеты будут тебя ждать.

– Было бы просто отлично, спасибо. Мне повезло, я в этот день еще и не работаю. – Леон встает, сжимая стаканчик кофе. – Очень жаль, но мне пора бежать. Надо решить кое-какие вопросы.

– Ага, хорошо. Был рад встрече. – Я засовываю руки в карманы и отступаю на шаг. Джоанна встает, крепко обнимает Леона и не сразу выпускает.

По крайней мере, мне так кажется.

Такое ощущение, что с уходом Леона в кафе становится холоднее. Джоанна садится обратно на свое место, потом косится на меня.

– Ты сядешь или как?

Я выдвигаю ближайший стул, сажусь. Наши колени сталкиваются под столом.

– Прости меня.

Не имеет смысла оправдываться или пытаться обосновать мое поведение. Я облажался.

Джоанна несколько раз моргает, потом откидывается на спинку стула.

– Ладно.

– Я увидел, как ты сидишь с каким-то парнем, за руки с ним держишься, и я… я просто психанул, – продолжаю я.

Джоанна морщится, задумчиво наклоняет голову к плечу.

– Со стороны, наверное, выглядело скверно, могу себе представить.

– Ага. Сидите тут в укромном уголке, будто не хотите, чтобы вас кто-нибудь увидел. – Я оглядываю тихое кафе, потом снова поворачиваюсь к Джоанне. – Я поторопился с выводами и ошибся.

– Мы просто хорошие друзья, а у него сейчас непростой период, – тихо говорит она. – Ему нужно было выговориться.

Я тянусь через стол, беру Джоанну за руку. Наши пальцы сплетаются.

– Я рад, что ты смогла его поддержать.

– Я тоже. И, к твоему сведению, ты умеешь напускать враждебный вид, когда захочешь, – добавляет она, но, судя по ее улыбке, просто дразнится.

Я глубоко вздыхаю, чувствуя себя настоящим куском дерьма.

– Понятия не имею, почему я так повел себя.

– Может, потому что… приревновал?

Вот черт. Правда, что ли? Я же никого ни к кому не ревную. Хотя стоп, это неправда. Я завидую тем, кто ловит мяч лучше меня, у кого пробег больше, чем у меня, и это только во время матча. И когда кому-то уделяют больше внимания, чем мне, это тоже неприятно. Я могу разделить с человеком место под солнцем, так сказать, но, должен признаться, мне гораздо больше нравится, когда все взгляды обращены ко мне.

Когда в центре внимания кто-то другой, даже Кэм (а он ведь гребаный квотербек, ради всего святого!), я немного ревную. Это, конечно, нелепо, но я хотя бы могу это признать.

Обычно на этом все заканчивается. Женщин я точно не ревную. Я никогда не был с одной достаточно долго, чтобы испытать подобное чувство.

До этих самых пор.

– Ты права. Я приревновал.

Мы молча сидим за столиком, изучающе рассматриваем друг друга, и каждый следит за реакцией другого. Кроме того, я только что признался, что приревновал девушку к другому парню, что для меня… нехарактерно.

Совершенно.

И мне надо переварить этот факт.

– Правда? – наконец подает голос Джоанна. И, к слову, голос ее больше похож на писк. Она будто удивлена, что у меня такие чувства.

Что ж, полагаю, я и сам удивился.

– Мне неприятно было увидеть тебя с другим парнем, – признаюсь я. – И я просто… среагировал на это. Прости.

– Ты уже извинился. – И в ее улыбке, и во взгляде чувствуется ласка. Думаю, ей нравится наблюдать за моими потугами. – Зачем ты вообще пришел в кафе?

– А, зашел купить тебе ванильный латте. Собирался потом явиться к тебе на порог с сюрпризом.

– О, правда? Очень мило.

– Ага. А еще я хотел кое-что у тебя спросить. – Я вдруг принимаюсь ерзать на стуле. Мне отчего-то становится неловко.

– Что такое?

– Мои… э-э-э… родители приезжают на матч в следующую субботу. Они тут все выходные пробудут. Я вроде как надеялся, что вы могли бы… познакомиться. – Я с трудом сглатываю. Сердце стучит в груди как бешеное. Если она откажется, я почувствую себя настоящим говнюком.

Джоанна моргает. Потом еще раз.

– Ты хочешь познакомить меня с родителями?

– Да, это так… ничего важного. – Я пожимаю плечами, пытаясь напустить беззаботный вид.

– Ты хоть раз знакомил их с девушкой?

– Нет, если не считать одноклассницу, с которой на выпускной ходил.

– Нокс. – Она улыбается. – Это очень важно.

У меня внутри все переворачивается.

– Черт, ты права. Это очень важно. Если не захочешь…

– Я хочу с ними познакомиться, – перебивает она.

– Хочешь? – Я прочищаю горло, откидываюсь на спинку стула. – В смысле, ага, ясно, ты точно хочешь с ними познакомиться. Ясненько. Они у меня классные.

– Я в этом даже не сомневаюсь. И я определенно хочу познакомиться с людьми, благодаря которым появился ты.

Кто знал, что от подобных слов у меня все внутри вспыхнет огнем?

– Думаю, ты им понравишься, Джо-Джо.

– Уверена, и они мне понравятся.

Мама будет от нее в восторге. Папа скажет, что она красавица, потому что так оно и есть. А еще родители будут в шоке, что я в принципе знакомлю их с девушкой, ведь это, как и сказала Джоанна, очень важно.

Блэр будет сидеть и лыбиться, чтобы я чувствовал себя дураком, но меня это даже не волнует. Я хочу познакомить родителей с Джоанной. Она очень быстро стала важным для меня человеком.

– Хочешь поехать ко мне? – тихо спрашиваю я, стараясь одним только взглядом дать понять, что намереваюсь сделать с ней, как только мы останемся наедине.

У Джоанны взгляд тоже весьма красноречивый. Судя по нему, она согласна с каждым пунктом моего плана.

– Только я голодная, – признается она, вставая. Я забираю у нее пустой стаканчик, выкидываю в мусорку. – Давай поедим по пути?

– Непременно.

А на десерт у меня будет ее сладенькая киска.

* * *

– О боже, остановись, пожалуйста. – Она отталкивает мое лицо от своей сладенькой киски. Ее всю колотит. – Это слишком.

Я слегка приподнимаюсь, вытираю тыльной стороной руки мокрый подбородок. Я обеспечил Джоанне три оргазма где-то за двадцать минут, так что она сейчас чувствительная.

Я ложусь рядом, обнимаю ее со спины и пытаюсь не обращать внимания на то, как болит у меня член, как сильно мне хочется оказаться внутри нее. Дам ей пару минут, а потом уже вставлю.

Джоанна судорожно выдыхает, накрывает мои руки своими, пристраивает голову мне на плечо.

– Поверить не могу, что говорю это, но тебе надо перестать постоянно вылизывать меня.

Мне не удается сдержать смешок.

– Смешная ты, Джо-Джо. Какая женщина не захочет, чтобы мужчина каждую ночь делал ей куннилингус?

– Когда месячные начнутся, тебе не захочется.

– Немного крови меня не пугает. – Я никогда такого не делал и не уверен, что хочу, но случись так, что моей девушке захочется секса; захочется, чтобы я помог ей облегчить боль в животе с помощью оргазма, я точно соглашусь.

Ради Джоанны – соглашусь.

Безумно уже то, что я теперь знаю о связи оргазмов и болей в животе. Помню, как Блэр однажды оповестила об этом всю семью прямо за ужином. Это еще несколько лет назад было, и папа тогда чуть со стула не свалился.

Славные были времена.

Погодите-ка минутку, я что, только что назвал Джоанну своей девушкой?

Точно назвал.

– Вряд ли тебе захочется потом выглядеть, как Дракула. – Судя по голосу, ей весело. Я целую ее гладкое плечо, и она слегка подается затылком назад, трется о мое тело. – И ты прав, кстати.

– Насчет чего?

– Можешь и дальше меня вылизывать. Когда захочешь. Я не буду тебя останавливать.

Я обхватываю ее киску, скольжу пальцами внутрь, чувствую, какая она жаркая, какая влажная.

– Может, прямо сейчас?

– Нет, – тут же говорит она, и я смеюсь. – Как насчет тебя?

– Ты что, не чувствуешь? – Моя эрекция упирается ей в задницу, и на мгновение я отпускаю киску Джоанны, кладу руку ей на бедро.

– Давай вот так, – тихо предлагает она.

– Хорошо. – Я уже собираюсь достать презерватив, но она останавливает меня.

– Раньше, с другими девушками, ты ведь всегда презерватив надевал?

– Да-а-а, – тяну я.

– Я была за свою жизнь только с одним парнем, и он всегда использовал презерватив. Я на противозачаточных. Уже пару лет. – Она поворачивается, смотрит поверх плеча мне прямо в глаза. – Не надо презерватива.

Сердце мое пускается вскачь при мысли о том, каково будет ощутить ее обнаженное тело без всяких преград.

– Ты серьезно?

Она кивает, смотря на меня широко распахнутыми глазами.

– Хочу почувствовать тебя.

Вот черт, я и сам умираю от желания ее почувствовать.

Я целую Джоанну, тону под напором ее губ, от того, как сплетаются наши языки, от того, как ее тело извивается вдоль моего. Одной рукой обвиваю ее бедро, скольжу пальцами к паху, а потом разворачиваю ее ногу так, чтобы мне было удобнее.

Она поднимает ногу, помогает мне, дает доступ, и я беру ее сзади. Она все еще мокрая после всех предыдущих оргазмов.

– Черт, – стону я ей в ухо, а потом замираю. Медленно – впервые – погружаюсь в ее тело без презерватива. Она такая горячая, такая мокрая, такая чертовски узкая.

Ощущения потрясающие. Она потрясающая.

– Так приятно тебя ощущать, – шепчет она прямо мне в губы. – Трахни меня, Нокс. Пожалуйста.

Это ее «пожалуйста» – последняя капля. Она будто умоляет об этом. Умоляет обо мне. Я начинаю двигать бедрами, толкаюсь как можно глубже в ее тугую киску, растворяюсь в ощущениях. Ее тело так сжимается вокруг меня. Она стонет мне в рот, а потом отрывается от моих губ, и я мгновенно начинаю скучать по ее поцелуям.

Вот только секунду спустя Джоанна изгибается, вбирает меня глубже, и я толкаюсь с новой силой. Оргазм так близко – только руку протяни, и я не могу не гнаться за ним. Джоанна двигается вместе со мной, меняет положение бедер, то и дело вращает ими, сжимает. Ее киска вокруг моего члена такая тесная! Клянусь, у меня сейчас искры из глаз посыпятся – до того шикарное ощущение.

– Вот так, – хрипло шепчу я. – Господи, какая тесная у тебя киска.

Она сжимается вокруг меня еще сильнее, и у меня с губ срывается стон. Джоанна слегка отстраняется, и я на мгновение вижу собственную блестящую розовую плоть, которая то толкается внутрь, то выныривает из ее тела.

Туда и обратно.

Иисусе.

– Не останавливайся. – Она тяжело дышит, и я бы рассмеялся, если бы мог.

Как будто я смогу остановиться. Я вот-вот кончу. Кажется, я дышать не в состоянии. Думать не в состоянии. Голова кружится, в ушах звенит. Джоанна двигается вместе со мной, хнычет от каждого нового толчка. Проклятие, я так глубоко!

– О! – Она сглатывает собственный возглас, запрокидывает голову, и тело ее сотрясает дрожь. Ее киска сжимается, стискивает меня, так знакомо и ритмично пульсирует, и я понимаю, что Джоанна кончает, и я кончаю вместе с ней, черт побери. У меня болит в груди от тяжелого дыхания, я притягиваю ее ближе, дрожа, цепляюсь за нее изо всех сил. Оргазм наступает волна за волной, я чувствую, как бедра мои замедляют движение.

Наконец, я останавливаюсь – выжатый до капли.

– Боже мой, – шепчет она.

Я целую ее в шею, вдыхаю ее запах.

– Давай повторим.

Я будто не могу ею насытиться.