Натали домой так и не пришла. Понятия не имею, где она, но несколько часов назад она прислала мне сообщение, в котором говорилось, что вечером ее тоже не будет.

Что ж, ладно. Похоже, она до сих пор на меня злится, хотя сама я по большей части пережила случившееся. Я вообще подолгу ни на кого не обижаюсь (уверена, Натали считает эту особенность моего характера недостатком, особенно если речь идет о Брайане и о том, как он ко мне относился).

Всю вторую половину дня и вечер я провожу в одиночестве, так что у меня куча времени подумать. И Нат права: иногда Брайан ужасно ко мне относился. Я всегда от этого отмахивалась и находила оправдания его поведению, как и подобает «добренькой» девушке.

И вот что я получила в итоге: держалась особняком, обрекла себя на одиночество, а он веселился бог знает с кем.

Так что когда мне написал Нокс и сказал, что скучает, мне это просто взорвало мозг.

У меня голова закружилась от восторга.

И вот я стою на пороге его квартиры, собираюсь постучать в дверь, но не успеваю. Дверь распахивается. Нокс стоит передо мной – в серых спортивных штанах и босиком. О, а еще у него на голове бейсболка задом наперед.

Какого черта? Такое ощущение, что мой эротический сон с участием Нокса вдруг воплотился в жизнь.

Я смотрю на него, моргаю и вспоминаю многочисленные видео и мемы о мужчинах в серых спортивках. Мне их в интернете много попадалось, и я всегда считала их довольно смешными, но, когда мужчина с такими кубиками пресса и таким гигантским членом встречает тебя в одних спортивных штанах, ничего кроме прилива похоти не испытываешь.

– Заходи. – Он хватает меня за руку, затаскивает в квартиру, захлопывает за мной дверь и тут же прижимает меня к ней. От его груди веет жаром, и он проникает даже через мой свитшот.

– Ты целую вечность добиралась.

Ответить я не успеваю – он целует меня, да так, что дух захватывает (а мозг, кажется, начинает плавиться на месте). К тому моменту, когда он отстраняется, я тяжело дышу, а руки мои будто навеки приварились к его шикарной груди. Одну ногу я, сама не заметив, закинула ему на бедро. Жаль, что я такого маленького роста и не могу ощутить его эрекцию там, где больше всего хочется.

– Ты очень хорошенькая. – Он отстраняется, и я прислоняюсь к двери. Хорошенькой я себя совершенно не чувствую. Волосы мои высохли естественным образом, а потому представляют собой неукротимую копну. Я не красилась – и мне пришлось стереть с лица антиугревой крем, который я фанатично наношу каждый вечер перед сном.

Наряд у меня тоже мало кого впечатлит, хотя на мне нет лифчика, и, думаю, когда Нокс это обнаружит, открытие его порадует.

Надеюсь, по крайней мере.

– Я ужасно выгляжу, – отвечаю я, и Нокс тут же хмурится.

– Вечно ты на себя наговариваешь. – Он качает головой, хватает меня за руку и ведет к себе в спальню. – Хватит уже, Саттон.

– Ты поймал меня не в лучший момент, Магуайр, – с укором говорю я, когда мы входим в спальню. Впрочем, я, конечно, несерьезно.

Я так рада, что он написал. И так рада находиться здесь – с ним.

Он тащит меня к комоду, над которым висит зеркало, ставит прямо напротив. Сам он возвышается за моей спиной – высокий, широкоплечий и такой привлекательный, что слюнки текут. Он не сводит с меня глаз.

– Скажи, что ты видишь.

Я хмурюсь.

– Нас с тобой?

– Нет, скажи, что ты видишь, когда смотришь на себя. – Он обнимает меня сзади, пристраивает подбородок у меня на плече. – И не надо перечислять свои недостатки. Скажи что-нибудь положительное.

Я не могу отвести глаз от его лица, и меня поражает, с какой добротой он на меня смотрит. С какой искренностью. Никто и никогда прежде не просил меня о подобном, и ощущения… странные.

– Не смотри на меня. – Он улыбается, слегка поворачивает мою голову, чтобы я смотрела прямо на зеркало. – Смотри на себя, Джо-Джо. Расскажи, что хорошего ты видишь.

С самооценкой у меня вообще проблемы, так что я рассматриваю себя, а мысли путаются.

– Ну… Мне нравятся мои брови.

Он хмыкает.

– Почему?

– У них хорошая форма. И щипать особенно не приходится. У моей мамы почти такие же.

– Значит, брови у тебя мамины. – Он слегка приподнимает голову, касается подбородком волос у меня на макушке. – Что еще?

– Не хочу хвастаться…

– Это не хвастовство. Как вы, девушки, это называете? Признание существования собственного «я».

Брови мои сходятся на переносице.

– Ты-то об этом откуда знаешь?

– У меня две сестры, Джо-Джо. Так что я всегда в курсе событий.

Боже, храни сестер.

– Пожалуй, мне нравятся мои волосы, хотя сейчас они немного растрепались, – тихо признаюсь я.

– А мне нравится, когда они растрепанные. – Он убирает прядку с моей щеки, целует меня.

У меня вот-вот подогнутся колени от того, насколько милый это жест.

– И губы у меня ничего.

– Губы у тебя чертовски сексуальные.

У меня рот открывается от изумления. Что бы я там ни собиралась сказать, все мысли вылетают из головы от неприкрытого жара в глазах Нокса. Я чувствую спиной его тело, как он прижимается ближе, как мне в попу упирается его эрекция.

– Сиськи можно было бы и побольше.

– По-моему, они идеальны. – Он скользит рукой под подол моего свитшота, ведет пальцами по ребрам, выше, пока не натыкается на обнаженную плоть. – Без лифчика?

– Я его на ночь не надеваю.

– Повезло мне. – Он обхватывает мои груди, большие пальцы поигрывают с моими сосками, и у меня вырывается рваный вздох. Я не могу отвести взгляда от его рук, которые так и хозяйничают у меня под кофтой. – Скажи что-нибудь еще, малышка. Расскажи, что еще тебе в себе нравится.

В нижней части живота разгорается пламя – а он всего-то назвал меня малышкой.

– Думаю, у меня неплохое чувство стиля.

Он улыбается.

– Как ты смотришь на то, чтобы лечь спать в одной моей футболке?

О боже. Он меня в могилу сведет.

– Я… э-э-э… была бы не против.

Нокс вжимается лицом в мои волосы, глубоко вдыхает.

– От тебя всегда так приятно пахнет.

– Правда? – Голос мой едва слышен, все мое тело искрит от того, как он ко мне прикасается, от того, что он говорит.

Все это слишком хорошо, чтобы быть правдой.

– Ага. Шикарно пахнешь, меня это каждый раз заводит.

– Ты тоже хорошо пахнешь, – признаюсь я.

– Сейчас речь не обо мне, Джо, а о тебе. О том, насколько ты красива, даже если сама этого не видишь. – Он вытаскивает правую руку у меня из-под кофты, обхватывает мой подбородок, удерживает на месте. Слегка потирает скулу большим пальцем. Будто ему так хочется меня приласкать, что он не может сдержаться. – Только посмотри на себя.

В голосе его слышится благоговение, его пылкий взгляд скользит по моему лицу, будто он не может мной насытиться. От того, как он меня рассматривает, я едва дышу. Ни с кем я не чувствовала себя так, как с ним. Будто я и правда такая красивая, как он говорит.

Никто мне такого никогда не говорил. Ну, то есть папа с мамой говорили, что я красавица, но ведь им полагается. Друзья говорят, что я симпатичная, но обычно только в тех случаях, когда я решаю приодеться по случаю. То же самое с Брайаном. Он меня вообще особо не хвалил.

– Ты видишь то же, что и я? Красивую, сексуальную женщину, которая захватила мои мысли. И дело не только в твоей внешности. Ты красива и изнутри тоже. – Рука Нокса под свитшотом ложится мне между грудей, прямо туда, где бьется сердце, и оно заходится еще быстрее.

– Ты правда так думаешь? – сколько сомнений слышится в моем голосе! Неудивительно, что он так кривится, глядя на меня. – Мы ведь едва друг друга знаем.

– Мы знаем друг друга достаточно, чтобы понять, что ты щедрая и умная. Внимательная, терпеливая, потому что тебе приходится мириться со мной. А еще с тобой весело.

– Со мной?

– Ты же вечно меня подначиваешь, Саттон. – Я поворачиваю голову, чтобы взглянуть ему в глаза, и он тут же поддевает пальцами мой подбородок, приподнимает, легонько целует в губы. – Но я и не против.

Я снова целую его – просто потому, что могу. И потому, что мне не насытиться ни им, ни его ласковыми словами и жестами. Как я вообще оказалась в этой вселенной – в мире, где Нокс Магуайр так увлечен мной?

Наконец, он отстраняется и снова поворачивает меня лицом к зеркалу. Зрачки у меня расширены, губы влажные от поцелуев.

– Скажи, что видишь в себе то же, что и я.

– Это… сложно. – Я с трудом сглатываю ком в горле. Хотелось бы мне объяснить ему, что я чувствую, когда он вот так в меня верит. От этого голова кружится, а эмоции просто захлестывают. И мозг взрывается. Я встречалась с Брайаном несколько лет, и он ни разу даже не попытался вот так придать мне уверенности.

– Знаешь, кому еще тут сложно? – Он толкается мне навстречу, прижимается членом к моей заднице.

– Не-а. Понятия не имею, о ком ты говоришь.

Он окидывает меня таким взглядом, что я начинаю хихикать, а ведь я вообще-то не из тех, кто хихикает. По крайней мере, так оно было, пока этот очаровательный и сексуальный мужчина не вошел в мою жизнь – ну, точнее, в книжный магазин.

– Подначиваешь меня, как всегда.

– С тобой это так просто. – Он обхватывает мою левую грудь, легонько тянет за сосок, и я тихо ахаю. Между бедер у меня все пульсирует, и я сильнее прислоняюсь к Ноксу, опираюсь на его крепкое тело и прихожу в восторг от этого ощущения.

Он зарывается носом в мои волосы, отводит их от шеи. От прикосновения нежных губ я вся трепещу, а он бормочет, не переставая. О том, какая я теплая. Как чудесно пахну. Я закрываю глаза, растворяясь в ощущениях его губ на моей шее, от того, как он сжимает мои груди обеими руками, как большие пальцы очерчивают по кругу мои соски, отчего все внутри у меня расслабляется и переполняется негой.

– Ты ведь не думаешь, что мы слишком… торопимся? – спрашиваю я в какой-то момент. Когда я открываю глаза, он пялится на меня в зеркало. – Ты что, смотришь на нас?

– Это же чертовски сексуально, Джо. Смотри. – Он задирает мой свитшот, медленно обнажает меня, кладет ладони мне на грудь. – Ты такая крошечная.

Знаю, сиськи у меня маленькие, но вряд ли он об этом говорит.

– Мне стоит снять свитшот.

Он тут же стаскивает его с меня, отбрасывает в сторону, и мы оба оказываемся с голым торсом. Я срываю с его головы бейсболку.

– Зачем ты ее надел?

– Хочешь, правду скажу?

О нет.

– Я знаю, что девчонкам нравится, когда парни носят бейсболки задом наперед.

Я со стоном цепляю кепку себе на голову.

– До чего слащаво.

– Но ведь сработало, правда? Спортивки. Кепка.

– Это что, твой наряд для соблазнения?

– Это наряд для соблазнения Джоанны. Думаю, тебе понравилось. – Он разворачивает меня, и я оказываюсь к нему лицом. На голове у меня до сих пор его бейсболка. Она такая большая, что практически глаза мне закрывает, и Нокс сдвигает ее назад и улыбается, глядя на меня сверху вниз. – Ты очаровательна в моей бейсболке.

Я снимаю ее и кладу на комод.

– А ты просто смешон. Пытался соблазнить меня спортивками и кепкой.

– Но тебе понравилось. – Он приподнимает меня (я едва успеваю взвизгнуть!) и усаживает прямо на комод. Я раздвигаю ноги, и он подходит ближе, прижимается к моим губам и целует так, что я чуть не лишаюсь чувств. Его руки обвивают мою талию, замирают на пояснице.

Мы целуемся до тех пор, пока я не начинаю задыхаться. Голова у меня кружится, по коже пожаром растекается огонь. Нокс сжимает мою задницу, прижимается ко мне эрекцией, мы начинаем тереться друг о друга, и я кричу, не в силах сдерживаться.

– Ты ведь уже близко, да? – Его голос буквально гудит от удовольствия, и я вся вспыхиваю.

Я киваю, лихорадочно целую его… и едва не умираю от разочарования, когда он отстраняется.

А потом Нокс склоняется к самому моему уху и шепчет:

– Хочу оказаться внутри тебя.

О боже. Я тоже этого хочу. Так сильно.

– Знаю, ты, наверное, считаешь, что мы торопимся, но я ужасно хочу тебя. – Он кладет руки мне на брюки, касается трусиков под ними, обхватывает пальцами самое заветное местечко, и меня сотрясает дрожь. Его пальцы надавливают именно так, как нужно, и во мне растет напряжение. – Скажи, что тоже хочешь меня.

– Хочу. – Я целую его. Меня переполняют эмоции от его прикосновений, от его слов. Я практически сижу на его члене, пристроившись на самом краешке комода. Одно неверное движение, и я свалюсь на пол.

– Слава богу, – бормочет он и целует меня. Поцелуй выходит яростным. Он будто клеймит меня губами, язык с силой врывается мне в рот, двигается в одном ритме с его бедрами. Думаю, когда мы наконец займемся сексом, меня это попросту убьет. Либо гигантский член Нокса разорвет меня, либо оргазм будет такой силы, что меня удар хватит.

Даже не знаю, какой вариант мне нравится больше. Наверное, тот, который с оргазмом.

– Вот черт! – кричу я и, разумеется, чуть не падаю из объятий Нокса прямо на пол. Впрочем, стоило бы догадаться, что он удержит меня. Он крепко подхватывает меня под задницу, так, чтобы я не выскользнула из его хватки. Нокс так держит меня, будто я невесома, а потом несет к постели, аккуратно опускает, а сам забирается сверху.

Руками он упирается в подушку по обе стороны от моей головы, его пылкий взгляд блуждает по моему лицу. Он не говорит ни слова, и я тоже. Меня душит предвкушение. Я с восторгом наблюдаю, как он медленно скользит вниз по моему телу, целуя везде, где только можно, как изучает мое тело, будто карту, и меня охватывает дрожь.

Пробивает пот.

Нокс прокладывает дорожку поцелуев вдоль пояса моих спортивных штанов, а потом сдергивает их и отбрасывает на пол. На очереди оказываются мои трусики, и он стягивает их гребаными зубами.

Бог ты мой!

– У тебя еще одна татуировка есть. – У него такой удивленный голос, что я едва сдерживаю смех. Значит, я лежу на спине, задрав ноги, пытаюсь помочь ему снять с меня трусы, а он тут открытия делает.

– Есть. – Я закрываю глаза, когда теплые шершавые пальцы начинают скользить по словам, выведенным на задней части моего правого бедра, прямо под ягодицей.

– Почему здесь?

– Почему нет? – парирую я. Открыв глаза, я осознаю, что он придвинулся и щурится, пытаясь прочесть текст.

Потом у него вырывается смешок.

– «На хрен патриархат»?[11]

– Очередная песня Тейлор Свифт попала прямо в цель. – Я не свожу с него яростного взгляда. – Пожалуйста, не смейся.

– Как будто я буду смеяться над женщиной, которая сделала себе татуировку «на хрен патриархат». Я же не идиот. – Он легонько прижимает пальцы к татуировке. – Она, кажется, недавняя.

– Несколько месяцев назад сделала. Сразу после…

– Разрыва с парнем.

«Слишком хорошо», казалось, взывала к моей душе, я месяцами слушала ее на повторе и почти каждый раз плакала. Меня переполняла горечь от того, как закончились отношения с Брайаном. Я наслаждалась сердитым текстом песни, казалось, он помогал мне освободиться от собственных мучений. И тогда я отметила свое тело словами одной из самых грустных песен Тейлор.

Я была раздражена и полна надежды одновременно.

– Сразу после того, как с парнем рассталась? – тихо спрашивает он. По-моему, ужасно храбро с его стороны спросить такое о моем бывшем, когда мы оба практически раздеты и собираемся впервые по-настоящему заняться сексом.

И я ценю его смелость. Нельзя и дальше избегать этой темы. Мои отношения с Брайаном никуда не денутся, но я хочу, чтобы Нокс знал, что они больше не имеют для меня никакого значения. Брайан мне уже давно безразличен.

– Ага. – Я опускаю ноги, сажусь и тянусь к нему. – Моя очередь касаться его лица, прослеживать пальцами волевой подбородок. Линию скул. Он такой привлекательный. Самый привлекательный мужчина из всех, кого я встречала, и явно самый привлекательный из всех, с кем мне доводилось бывать. Стоит ли сказать ему об этом? Впрочем, Нокс примечателен не только внешностью. – Я не хочу, чтобы ты думал, будто я до сих пор зациклена на нем.

Нокс выпрямляется, и моя рука падает опускается. Он очень мужественно выглядит в этот момент.

– Я и не считаю, что ты на нем зациклена.

– Хорошо, потому что это не так.

– Ага. – Он улыбается. – Я понимаю, что вроде как нравлюсь тебе.

– Так и есть. – Я снова прикасаюсь к нему, придвигаюсь ближе. Пальцы мои оглаживают его плечо, все эти теплые, крепкие мышцы. – Может, я и сделала татуировку со злости, но на самом деле она связана не столько с ним, сколько с необходимостью придать сил себе самой.

– Так что, на хрен патриархат? – Губы его складываются в едва заметную улыбку, и я склоняюсь к нему, прижимаюсь к его губам в мимолетном поцелуе.

– Да, – шепчу я на расстоянии вдоха от его идеального рта. – На хрен.

– Что касается моего хрена, я бы лучше направил его в тебя.

Следующий наш поцелуй выходит жадным. Напористым. Я тут же реагирую на него, забираюсь на Нокса, толкаю, пока он не падает на спину, а сама усаживаюсь сверху, оседлав его бедра, и принимаюсь тереться о его эрекцию. Его руки ложатся мне на задницу, прижимают ближе, и тишину комнаты нарушает только наше прерывистое дыхание и грохот моего сердца.

Неожиданно я вспоминаю о его клятве и отстраняюсь. На мгновение на лице Нокса мелькает раздражение, и он приоткрывает глаза.

– Почему ты остановилась?

Я с трудом сглатываю и пытаюсь перевести дыхание.

– Твоя клятва воздержания.

Он пристально смотрит на меня, и я растворяюсь в его великолепных зеленых глазах.

– Мне плевать. Кроме того, на тренировках я теперь просто жгу.

Я хмурюсь.

– Серьезно?

– Ага. Такое ощущение, что я замутил с сексапильной красоткой, которая позволила кончить ей в рот, а потом раз – и я сумел поймать все мячи Кэма. – Он ухмыляется, и вид у него самодовольный.

Ничего не могу поделать – мне от его слов как-то неловко.

– Нокс.

– Тс-с. Дай мне насладиться моментом. – Он целует меня, и я тут же забываю обо всех своих тревогах. Отдаюсь во власть чувств.

Его губы скользят по моему телу, и я пытаюсь ответить тем же, но он отталкивает меня. Похоже, ему не терпится устремить все свое внимание на меня. В итоге я сдаюсь и позволяю ему. Лежу на матрасе, раскинув руки, как обнаженная дева перед жертвоприношением. О, и как же он боготворит меня – крепкими руками, горячими губами и языком. До тех пор, пока я не начинаю извиваться, разрываясь изнутри, не в силах сосредоточиться ни на чем, кроме того пожара, что разгорается во мне.

– Нокс. – Голос у меня такой, будто я в агонии, и, в общем-то, так оно и есть. И только он может усмирить мою боль.

Только он.

Он целует меня, хозяйничает у меня во рту языком, а потом бормочет:

– Погоди-ка.

Будто в тумане я наблюдаю, как он пытается открыть прикроватную тумбочку, как роется в ящике. А потом возвращается, сжимая презерватив. Встает передо мной на колени и разрывает упаковку.

– Это что, для сверхбольшого размера? – спрашиваю я, когда Нокс начинает раскатывать его по члену. Я, конечно, шучу, но в каждой шутке есть доля правды.

Помедлив, он смотрит на меня, и от его пылкого взгляда меня охватывает восторг.

– Да. Вообще-то да.

Радостное волнение тут же перерастает в тревогу, и я с трудом сглатываю.

– Слушай. – Он надрачивает член, и даже несмотря на презерватив зрелище просто огонь. – У меня есть идея, как сделать так, чтобы тебе было… легче.

– Что ты имеешь в виду? – настороженно спрашиваю я.

– Я хочу, чтобы ты была сверху. Тогда ты сможешь все контролировать. В смысле… насколько глубоко я буду входить.

Вот и все, что он говорит, а я будто вообще утратила дар речи. И только несколько секунд спустя я понимаю, что он совершенно серьезен. Он боится, что его чертовски огромный член причинит мне боль.

Я не особо люблю находиться сверху, это не самая любимая моя позиция. С тем-кого-нельзя-называть я всегда испытывала неловкость. Моя грудь вечно лезла ему в лицо, он постоянно хватал меня за попу или за бедра, когда я начинала слишком сильно дергаться. И в этом положении я всегда слишком быстро кончала. Оргазм был крошечный, всегда раньше, чем у него, и я не испытывала никакого удовлетворения. И тогда я думала…

О боже, я ведь правда начинала скучать и думала: «Давай уже. Покончи со всем этим поскорее».

Ужас какой.

Наконец Нокс снова подает голос.

– Если так не хочешь…

Я перебиваю его.

– Я согласна быть сверху.

– Да? – Он удивленно вскидывает брови, а на лице его расползается широкая, ужасно довольная улыбка.

Ему нравится мысль о том, что я буду сверху, и это…

Просто очаровательно.

– Ага, но не суди слишком строго.

Улыбка Нокса меркнет.

– Я вообще не собираюсь тебя судить, Джо-Джо. Я думал, ты это уже поняла.

– Ясно-ясно. – Я закатываю глаза и смеюсь.

Он тоже смеется в ответ.

Мы устраиваемся на постели – на боку, лицом друг к другу – и какое-то время просто целуемся, касаемся друг друга. Нокс скользит пальцами мне между ног, слегка потирает, поддразнивает, и меня окатывает дрожь.

– Ты чертовски мокрая. – Он целует мою шею, прижимает большой палец к клитору. – Я тебя завожу, да?

– О господи, да, конечно, заводишь. Сам видишь, – он что, на комплимент напрашивается?

Может, он от такого кончает, как знать.

Не успеваю я глазом моргнуть, как оказываюсь сверху. Член Нокса прижимается к моей заднице, руками я упираюсь ему в грудь. Он лежит на спине, тяжело дышит, а во взгляде его – такое ожидание! Я чувствую, как он тянется к своему члену, обхватывает основание и направляет в меня.

Я приподнимаю бедра, а потом опускаюсь – так, что головка едва касается входа, – и удовлетворенно вздыхаю. Внутренние мышцы у меня так и пульсируют, будто не могут дождаться, когда же Нокс заполнит меня.

– Не торопись. Убедись, что готова, – напоминает он, когда я начинаю постепенно опускаться, вбирая член дюйм за дюймом. – Если нужно будет время, чтобы привыкнуть, можно остановиться.

Судя по тому, как дрожит его голос, он совершенно не хочет, чтобы я останавливалась.

– Я не собираюсь останавливаться, – шепчу я. Медленно приподнимаюсь, а потом насаживаюсь на член, практически вплавляю его в свое тело.

Я не могу сдвинуться с места и чувствую себя наполненной до предела – растянутой до предела. Нокс так глубоко во мне, что кажется, будто его член тычет мне в живот. Изнутри.

– Проклятие, только посмотри. Ты так хорошо принимаешь меня, всего целиком. – Нокс не сводит глаз с того места, где наши тела соединяются. – Малышка, приподнимись чуть-чуть. Я хочу это видеть.

Я делаю как велено, скольжу вверх, открывая его взгляду несколько дюймов члена, и Нокс стонет, тянется рукой, чтобы коснуться открывшегося места, касается пальцами моего клитора.

– Прокатись на мне, – просит он, и я повинуюсь.

Сначала выходит неловко. Я пытаюсь задать темп, но Нокс просто чертовски огромный. Склонившись вперед, я провожу руками вверх по его груди, сжимаю его плечи, склоняюсь к самому его лицу, а потом наконец начинаю работать бедрами.

– О да, вот так, – ревет он. – Тебе хорошо?

– Да, – тут же откликаюсь я. Я вскидываю бедра все выше, так, практически выпускаю Нокса из своего тела, но не до конца – потом я резко опускаюсь, вбирая его полностью. Не знаю, сколько мы двигаемся в таком медленном и уверенном ритме – кажется, долго, но во мне разгорается пламя, и каждый раз, когда я вбираю член Нокса до конца, мы оба стонем.

Я знаю, что вот-вот кончу. Чувствую. И все равно оргазм застает врасплох – Ноксу удается задеть какое-то потаенное местечко в моем теле, и я разлетаюсь вдребезги. Он трахает меня до последней волны оргазма, сжимает мою талию, удерживает на месте, пока моя киска пульсирует вокруг его члена.

– Сейчас еще будет, – предупреждает он, а потом переворачивает меня на спину и еще раз глубоко вбивается в мое тело.

Я такая мокрая и растянутая, что даже не больно. Ощущения вообще-то потрясающие. Нокс практически втрахивает меня в матрас и с каждым толчком рычит. Завороженная, я наблюдаю, как по вискам его стекает пот, как блестит его грудь, как двигаются резко очерченные мышцы. Он лихорадочно вскидывает бедра мне навстречу, и я шире раздвигаю ноги, сгибаю в коленях, приподнимаю задницу, чтобы он мог войти как можно глубже.

В таком положении моя спина выгибается, рот открывается, я с трудом дышу. Ощущения слишком сильные. Слишком…

– Я кончаю, малышка. – Он тянется между нашими телами, сжимает пальцами мой клитор. Его член снова проезжается по тому самому заветному местечку в моем теле, и у меня перед глазами вспыхивают звезды.

А потом, богом клянусь…

Я отключаюсь.