Таких, как эта она, у меня еще не было.

Конечно, я встречал таких, как Джоанна. У меня были такие знакомые.

Но таких никогда не было… в моей постели.

А может, я попросту не успевал как следует их узнать – вообще не успевал узнать. Раньше я придерживался принципа «поматросил и бросил». А теперь я обнимаю эту женщину и понимаю, насколько дерьмовыми были мои убеждения.

Мне действительно нравится понемногу узнавать Джоанну. Смаковать ее. Выяснять, что ей нравится. Что ее заводит. Что она считает сексуальным и пошлым.

А значит, надо накалить обстановку, чтобы она получила желаемое.

И я с радостью подчиняюсь.

Подцепив край брюк, стягиваю их с нее, и она слегка приподнимает бедра, помогая мне. Я не тороплюсь, постепенно обнажая кремовые трусики в тон бюстгальтера. Ее бедра. Колени, икры, голые стопы. Босоножки она, должно быть, в какой-то момент скинула.

Сейчас это не имеет значения. В моей постели, прямо передо мной, лежит красивая и практически обнаженная женщина, и она вся дрожит.

– Холодно? – Я кладу руку ей на живот, прямо над резинкой трусиков. Кожа в этом месте особенно мягкая. К ней наверняка редко прикасаются. Я склоняю голову и осыпаю заветное местечко поцелуями. Джоанна начинает дрожать еще сильнее.

– Нервничаю, – тихо признается она.

Я смотрю на нее и понимаю, что она за мной наблюдает.

– Не надо нервничать.

– Ничего не могу с собой поделать. Я давно ни с кем не была. С кем-то новым.

Мне очень не хочется слушать о ее бывшем парне, этом мудаке-изменщике, так что я пытаюсь отвлечь ее.

Высунув язык, касаюсь кожи прямо над трусиками и все это время не свожу с нее глаз.

– Так достаточно сексуально?

Когда мой язык скользит под тонкую ткань, Джоанна тихо вздыхает.

– Могло быть… сексуальнее, – признается она.

– И явно не пошло. – Я слегка приспускаю ее трусики, и меня обдает жаром. Я вдыхаю головокружительный мускусный запах. – Но все еще будет.

– Сплошные обещания, – с придыханием произносит она.

Смотрите-ка, она мне вызов бросает.

Я отрываюсь от ее киски, скольжу пальцами ей под трусики, обхватываю горячую плоть. Веки Джоанны подрагивают, губы приоткрываются, я вижу, как тяжело она дышит.

– Как же мне трахнуть тебя? Пальцами? – Я провожу большим пальцем по ткани трусиков, и она принимается кусать губы. – Или ртом?

– О, а вот это было пошло. – Судя по тому, как распахиваются ее глаза, она сама не ожидала торопливого признания.

– Ну так что? Что выбираешь? – наклонив голову, снова вдыхаю ее запах. Все мое внимание приковано к местечку, которое я потираю большим пальцем. Ткань вся промокла. – Пальцы или рот?

– Я… я жадина, – выдавливает она, когда я надавливаю совсем рядом с клитором.

– Так значит, и то и другое? – Она кивает в знак согласия, и я негромко предупреждаю. – Сама напросилась.

И я начинаю изучать ее.

Мне никогда особо не нравилось целоваться – до встречи с Джоанной, но с куннилингусом проблем никаких. Единственная проблема заключается в том, что я нетерпелив. Всегда спешу добраться до самого интересного (да-да, обычно меня кроме проникновения ничего не интересует), а теперь вот выясняется, что я упускал огромное пространство для деятельности.

И теперь наверстываю.

Я отодвигаю в сторону тонкую, насквозь промокшую ткань, и моему взгляду впервые открывается киска. Над блестящей розовой плотью – крошечная полоска темных кудрявых волос. Джоанна слегка раздвигает бедра, будто безо всяких слов велит переходить к делу.

Господи, она просто огонь. В буквальном смысле. Я касаюсь ее указательным пальцем, и он тонет в шелковой влажности, и… черт.

Она такая нежная.

Я поспешно избавляю ее от трусиков, и она оказывается полностью обнаженной.

Красивая. Идеальная. И этим вечером – вся моя.

Я провожу двумя пальцами по складочкам ее киски, раскрываю ее. Джоанна вскидывает бедра, отчего картина передо мной открывается еще более красочная – такая, что я в нетерпении облизываюсь. Окинув напоследок Джоанну внимательным взглядом, я склоняюсь и зарываюсь лицом ей между ног.

– О боже, – сдавленно произносит она, хватая меня за волосы, привлекая ближе.

Я подхватываю ее под попку, провожу языком от киски до самой расселины, приподнимаю ее выше. Мне хочется ощутить ее вкус, попробовать эту девушку везде, куда только смогу дотянуться. Ни один дюйм ее тела не остается без внимания моего языка, и она начинает забываться, повторяя снова и снова…

О боже, о боже, о боже…

Я продолжаю лизать и посасывать, а сам ввожу внутрь один палец. Потом еще один. Трахаю ее пальцами – медленно, но уверенно, а язык прижимаю прямо к клитору, пытаясь приласкать как можно больше кожи. Потом обхватываю упругий комочек плоти губами и начинаю сосать.

Сильно.

Джоанна раскачивается на моих пальцах. Она больше не хватает меня за волосы – теперь она вцепилась в простыни, что есть сил сжимает кулаки, а сама трется о мой рот. Я наращиваю темп, ввожу еще один палец, растягиваю ее как следует, наполняю полностью, чувствую губами, как пульсирует ее клитор.

Проклятие, она совсем близко.

Я поглядываю на нее и вижу, что она пристально за мной наблюдает, смотрит из-под потяжелевших век. Губы ее приоткрыты, их касается жаркое дыхание, глаза то и дело закрываются. Зарывшись поглубже, я сгибаю пальцы, пытаясь задеть то самое место, от прикосновения к которому женщины кончают, и все тело Джоанны натягивается как струна. Мышцы застывают.

– Нокс… – Мое имя срывается с ее губ подобно мольбе, она запрокидывает голову, снова зарывается пальцами мне в волосы, прижимает мое лицо к своей киске.

Я поглощаю ее с неиссякаемым энтузиазмом, то ввожу, то вытаскиваю пальцы, постоянно увеличивая темп. Джоанна стремительно подается бедрами навстречу – все быстрее и быстрее.

– Давай, Джо-Джо, – бормочу я, касаясь губами ее плоти. – Кончи для меня.

Причитая, она разлетается вдребезги. Тело ее сотрясает дрожь. Она вся трясется, стенки тела сжимают мои пальцы, я чувствую, как все ее нутро пульсирует, и член у меня стоит как каменный.

Всего-навсего от орального секса с девушкой.

Она отпускает мои волосы, прижимает руку мне ко лбу, легонько отталкивая.

– Слишком чувствительно, – бормочет она, и я прекращаю двигаться, только целую напоследок ее живот, а потом начинаю восхождение по ее телу, прокладываю дорожку поцелуев вверх, пока не оказываюсь с Джоанной лицом к лицу.

Взгляд у нее затуманенный, у меня тоже. Мы смотрим друг на друга, а потом Джоанна закидывает руки мне за шею и притягивает к себе, целует.

– Я чувствую свой собственный вкус, – бормочет она мне в губы.

Я улыбаюсь, не в силах сдерживаться.

– Довольно пошло, скажи?

– Да-а-а, о боже, это было… – Она замолкает и снова целует меня. Наши языки лениво переплетаются. – Так хорошо.

Я отвечаю на поцелуй, глажу ее по спине, по изгибу задницы. Она и правда идеальна – и идеально умещается в ладонь. Такая гладкая и круглая, и чертовски сексуальная.

– Так хорошо, что мне даже не найти подходящего слова, – продолжает она. Запрокидывает голову, и я целую ее в шею. – В смысле, это был самый… – Она замолкает.

Я слегка отстраняюсь, хмурюсь.

– Самый что?

– Не знаю, стоит ли говорить тебе. Вдруг это вскружит тебе голову?

Посмеиваясь, я возвращаюсь к ее тонкой шее, продолжаю целовать и покусывать чувствительную кожу.

– Ты и так вскружила мне все, что только можно.

Я беру ее за руку и направляю к своему члену. Джинсы его едва сдерживают.

Она обхватывает его пальцами, крепко сжимает, и у меня вырывается отчаянный стон.

– Это был самый насыщенный оргазм в моей жизни, – признается она и убирает руку с моего члена.

Утрата контакта не просто разочаровывает – она практически уничтожает.

А потом Джоанна касается моих джинсов, расстегивает пуговицу, молнию, и разочарование мое испаряется, уступая место предвкушению. Она расстегивает последнюю пуговицу, разводит края джинсовой ткани, и проворные пальчики оглаживают мои боксеры. Я хватаю ее за руку, пока она не зашла дальше.

– Если не хочешь делать этого, то не надо, – говорю я, на сто процентов откровенно. – Я не рассчитываю на это. Мне хотелось тебя вылизать.

Она поднимает голову, пристально смотрит на меня, и я не могу отвезти от нее глаз. Когда она все еще покрасневшая (благодаря «самому насыщенному оргазму в ее жизни»), глаза сверкают, темные волосы разметались по подушке.

Она великолепна. Совершенно обнаженная в моей постели, а я все еще в джинсах.

– И я хочу этого. – Она дерзко улыбается и ныряет рукой за пояс моих боксеров. – Так что позволь мне.

Я стискиваю зубы. Рука ее скользит глубже, пальцы находят мой член. Джоанна касается меня, губы ее приоткрываются, глаза распахивают, когда она проводит по всей длине, и я не могу отвести от нее глаз. Она обхватывает мой член пальцами, будто примеряется к объему.

– Хм… – Она осторожно сжимает плоть. – Я почти боюсь на него смотреть.

У меня на лбу пот выступает.

– Только не отшивай меня теперь.

– О, я и не собиралась. – Она убирает руку с моего члена и начинает стягивать с меня джинсы. – Помоги-ка мне.

Я приподнимаю бедра и снимаю джинсы, а с ними и белье. Теперь я, как и Джоанна, обнажен. Не в силах сдержаться, я переворачиваюсь так, чтобы лечь на нее. Я осторожен и помню, что она намного изящнее меня, что ее легко будет задавить. Джоанна удовлетворенно вздыхает, поглаживает мою спину, легонько царапает кожу, и меня охватывает дрожь.

– Ты такой тяжелый. Мне нравится, – признается она, и я тут же целую ее.

Тону в ней.

– Не хочу тебя раздавить, – бормочу я ей в губы, толкаюсь бедрами ей навстречу – медленно, приятно. Я чувствую, как с моего члена течет прямо ей на живот. Я так заведен и так хочу, чтобы мы не останавливались.

– Мне нравится. Ты как утяжеленное одеяло, только еще лучше. – Руки ее замирают прямо над моей задницей, и я мысленно умоляю ее скользнуть ниже.

– Утяжеленное одеяло? – Я вскидываю бровь, зарываюсь пальцами в ее мягкие шелковистые волосы, убираю пряди от лица. – Это что-то новенькое.

– Тебя никогда не сравнивали с одеялом? – Она прекрасно изображает удивление, картинно вскидывает брови, но в глазах ее плещется веселье.

– Что-то я такого не припомню, – целую ее, чтобы она замолчала. Я не против наших пикировок, но не прямо сейчас, честное слово.

Подо мной извивается обнаженная женщина, в конце концов!

Поцелуй начинается медленно, но быстро становится пылким, а потом Джоанна толкает меня в грудь, и я перекатываюсь в сторону, чтобы оказаться рядом с ней. Поцелуй мы при этом не разрываем. Она первой отстраняется, толкает меня пальчиком, и я, подчиняясь приказу, переворачиваюсь на спину. Член мой стоит практически вертикально.

Она скользит губами по моей груди – все ниже и ниже. По ребрам. По животу. Целует подвздошную косточку – одну, потом другую, и все это время совершенно игнорирует мой истосковавшийся по ласке член. Даже не пытается к нему прикоснуться!

Эта женщина меня с ума сведет.

Наконец, она устраивается у меня между ног, и я развожу их шире, освобождая больше места. Она встает на колени, наклоняется ближе. Пальцы ее обвивают член у самого основания, хотя обхватить его полностью ей все же не удается.

– Ого, – шепчет она, а потом склоняет голову и облизывает мой член как мороженое в рожке.

Я не могу отвести от нее глаз. Она скользит языком по всему моему члену, прослеживает каждую вену, дразнит вспыхнувшую головку. Из щели сочится предэякулят. Когда она обхватывает головку губами, у меня вырывается стон. Джоанна сосет с силой, втягивая щеки.

Чертовски сексуальное зрелище.

Она вбирает член настолько глубоко, насколько может, потом снова выпускает, и член выходит из ее рта с влажным шлепком. Она тяжело дышит, несколько раз двигает челюстью, и я, потянувшись, касаюсь пальцами ее шеи.

– Расслабь горло, – шепчу я.

Наши взгляды встречаются – и ни один из нас не отводит взгляд. Джоанна так и смотрит на меня, склоняясь снова. Она медленно опускается, вбирает член глубже. Еще глубже – до тех пор, пока не начинает давиться. Ей снова приходится отстраниться. На глазах у нее появляются слезы.

Это вам не какое-то представление из порно. По щекам ее текут слезы, она утирает их тыльной стороной ладони, шмыгает носом.

– Довольно напряженно, – признается она.

Вот почему орального секса в моей жизни мало. Женщины попросту психуют. Обычно они дрочат мне, пока я раскрываю их пальцами, а потом мы сразу начинаем трахаться по-настоящему. И меня всегда все устраивало. Такова жизнь. Обычно все так и происходит.

Вот только с этой женщиной мне хочется большего.

Хочется всего.

– Просто… поиграй с ним. Без глубокой глотки, – заверяю я.

Она проводит рукой вверх и вниз по моему члену, смотрит, как скользят ее пальцы, потом спрашивает:

– Уверен?

– Абсолютно, черт возьми. – Наши взгляды снова встречаются. Если твои руки и губы будут касаться моего члена одновременно, я буду просто счастлив. Поверь мне.

Джоанна заметно расслабляется, на губах появляется едва заметная улыбка.

– Но достаточно ли это пошло?

Ответить я не успеваю – она обхватывает губами головку моего члена, начинает сосать и лизать, шумно глотать, и у меня, разумеется, вырывается стон одобрения.

– Черт, да, вот так, – едва выговариваю я.

Джоанна продолжает поигрывать с членом, как я и попросил. Дразнит головку и ствол язычком. Крепко сжимает пальцами, устраивается поудобнее – так, будто и не собирается покидать облюбованное место, – вытягивается на животе, приподнимается на локте, одной рукой непрерывно водит по члену, постоянно наращивая темп.

Внизу живота появляется знакомое ощущение, жар разливается по всему телу. Джоанна снова заглатывает глубже – не так глубоко, как в предыдущий раз, но достаточно, чтобы открылась изумительная картина: как она делает мне минет. Я невольно сжимаю бедра.

Она не отстраняется и не просит прекратить, так что я повторяю движение снова. В сущности, трахаю ее в рот.

– Черт, ощущения потрясающие. – Голос мой больше напоминает рык.

Джоанна смотрит на меня. Во рту у нее мой член, и, Господи Иисусе, что за зрелище.

Нереальное.

Сексуальное и пошлое, прямо как мы хотели.

Джоанна берет глубже, разрывая зрительный контакт, и я запрокидываю голову – закрываю глаза, растворяюсь в ощущениях. У нее настойчивые губы, властный язык, а сосет она как надо – крепко, уверенно. Твердо сжимает мой член, двигаясь по нему вверх-вниз.

– Я сейчас кончу, – предупреждаю я, и она слегка отстраняется, но головку изо рта не выпускает.

Оргазм подступает неожиданно, в груди зарождается хриплый вопль, и я теряю контроль. Я кончаю. Струи семени наполняют рот Джоанны, капли стекают по подбородку. А она прекрасно справляется – глотает практически все до последней капли. Меня трясет, я дышу так тяжело, будто умираю, и лишь некоторое время спустя волна оргазма отступает. Я лежу весь потный, трясущийся и неотрывно смотрю на Джоанну – так, будто она только что перевернула всю мою жизнь с ног на голову.

И дело в том, что именно это она сделала.