Из коридора мы переместились к Ноксу в спальню. Он наступал на меня, а я пятилась. Пальцы его скользили по моей щеке, он то и дело целовал меня. Я могла провести так несколько часов. Дней. Недель.

Несколько месяцев.

Он прекрасно целуется. Наклоняет голову под разным углом, а его язык постоянно двигается, причем всегда с разной скоростью. Быстро. Медленно. Дразнит. Изучает.

Не знаю даже, что из этого нравится мне больше всего.

Поцелуй мы разрываем, только оказавшись посреди спальни. Нокс рассматривает меня, и глаза его блестят.

– Давай переберемся на кровать.

У него такой глубокий и брутальный голос, который будто эхом отдается в моей душе, и я вся дрожу. Я кладу руку Ноксу на грудь, проверяя пульс. Быстрый. Почти лихорадочный.

Мой взгляд скользит ниже, к его эрекции. Я уже успела почувствовать ее, когда Нокс бедрами прижимал меня к стене, и на мгновение меня охватывает страх. Я взволнованно кусаю губы.

Должно быть, его «инструмент» угрожающих размеров. Врать не буду, это пугает. Сексом я занималась только с Брайаном, а у него член был средний. Я смотрела достаточно порно, чтобы понять, какой пенис можно считать большим, какой маленьким, а какой обычным, скажем так, среднестатистическим.

Достоинство Нокса и близко средним не назовешь. Член у него длинный и толстый, и без должной подготовки на таком, наверное, можно травму заработать.

Судя по тому, как он целовал меня последние двадцать минут, думаю, он знает, как подготовить девушку, и это несколько успокаивает.

– Джо-Джо, тебе как, нормально? – Он отводит волосы от моего лица, и я слегка откидываю голову. Наши взгляды встречаются. Я несколько раз непонимающе моргаю, а Нокс хмурится. – Если захочешь остановиться, скажи мне. Я напирать не буду.

Я в ответ только головой качаю. Я ни за что не захочу останавливаться.

Он хмурится еще больше.

– Тогда в чем дело?

И тут я выпаливаю первое, что приходит мне в голову.

– Ты разве не дал клятву соблюдать целибат?

– Черт. – Прежде он касался моих волос, но теперь его руки бессильно опускаются, и я тут же ощущаю тоску по его прикосновению. – Ага. Но когда я с тобой, то полностью об этом забываю.

Признание по-своему очаровательное, но…

– Нам, наверное, не стоит этим заниматься.

– Отношения с тобой моим тренировкам не помешают.

– А как учеба?

– Господи, Джо-Джо. Меньше всего мне сейчас хочется говорить об учебе. – Он привлекает меня к себе, почти грубо впивается в мои губы поцелуем. Поцелуй тоже довольно агрессивный. Собственнический. Он будто пытается сделать так, чтобы я забыла обо всех наших обязательствах, и мы могли сосредоточиться исключительно друг на друге.

И у него получается. Я забываю о домашней работе и о клятвах воздержания, о том, что подумают люди, узнав, что мы с ним вместе у него в комнате. Нокс буквально поглощает меня, засовывает язык мне в рот, сжимает мои бедра. Я не сопротивляюсь. Он такой вкусный и такой собственник, что я просто тону. Никто меня так не целовал.

Даже Брайан.

В поцелуе есть что-то необузданное, сексуальное и даже, возможно, немного пошлое. Язык у Нокса неугомонный. Я стону, обвиваю руками его шею, встаю на цыпочки, чтобы стать еще ближе. Его эрекция потирается о мой живот, член твердый и настойчивый, а потом Нокс хватает меня, разворачивает и бросает на кровать. Я только ахнуть успеваю.

Я приземляюсь на матрас, он слегка пружинит подо мной, и поспешно сажусь на краешек кровати. На моих глазах Нокс срывает с себя худи, и я вижу, что футболки на нем нет. А значит, передо мной оказывается бесконечный простор неприкрытых, четко очерченных мышц.

От одного взгляда на него у меня пересыхает во рту. У него широкие, покатые плечи, накачанная грудь. Между мышцами – дорожка золотистых волос почти того же цвета, что и его шевелюра, и дорожка эта, будто поддразнивая, спускается от пупка вниз, исчезая под поясом джинсов.

А еще у него такие мышцы пресса…

Срань господня.

– У тебя настоящие кубики пресса. Шесть кубиков.

Он на мгновение оглядывает свой торс, потом снова смотрит мне в глаза.

– Вообще-то восемь, но да.

Боже всемилостивый.

– Мне с таким не потягаться. – Я обвожу рукой его тело, поигрываю пальцами.

– В каком смысле?

У меня на коже есть растяжки, а на задней поверхности бедер – намек на целлюлит. Иногда после еды меня раздувает так, что я похожа на беременную. Летом после первого курса колледжа мы с Брайаном пошли в местный итальянский ресторан поужинать, а у них была акция – можно было есть столько пасты, сколько влезет. Так вот, Брайан потом спросил, не забеременела ли я. Я бы, может, и посмеялась над тем, какая паника была в его глазах и в голосе, если бы не чувствовала себя в тот момент убийственно оскорбленной.

– Я не занимаюсь спортом. – Вот и все, что я говорю. Лучше уж так, чем словесный понос о том, что у меня совсем нет мышц, а еще я сластена и слишком много ем.

– По-моему, ты чертовски хорошо выглядишь. – Он окидывает меня внимательным взглядом с головы до ног, и я чувствую, что, несмотря на смущение, от жадного взгляда Нокса по коже у меня разливается румянец.

– У меня целлю…

Он перебивает меня:

– Ты правда думаешь, что я наконец-то заполучу тебя голую и буду какие-то недостатки выискивать?

От его вопроса все мысли вылетают у меня из головы. Возможно, именно на это он и рассчитывал. Он что, правда хочет видеть меня голой?

– Может…

– Нет. – Он качает головой, а голос его звучит твердо. – Не буду.

Что ж. Спорить с таким невозможно.

В ту же секунду он набрасывается на меня, ласково толкает, и я падаю спиной на кровать. Нокс усаживается сверху, его лицо оказывается прямо над моим, руки упираются в матрас по обе стороны от моей головы. Я полностью окружена, повсюду божественный жар его тела и крепкие мышцы, а его взгляд прикован ко мне одной, и когда Нокс Магуайр смотрит на тебя и только на тебя, чувства просто переполняют.

Особенно когда он сидит на тебе.

– Когда я увижу тебя голой, Джоанна, меня будет интересовать только одно – как бы рассмотреть каждый дюйм твоего прекрасного тела. Как бы коснуться его. – Он целует меня в шею. Губы у него теплые и влажные. Я закрываю глаза, растворяясь в ощущениях, которые пробуждает его прекрасный рот.

Я кладу руки ему на плечи, откидываю голову и с трудом сглатываю, когда его губы начинают скользить ниже, целовать мою шею.

– Тебе нельзя видеть меня голой.

– Почему нет, черт возьми? – Он бормочет эти слова прямо мне в грудь, ныряет языком за кромку декольте.

– Это нарушает твою клятву. – Голос у меня слабый. И сила воли тоже. Нокс запросто сумеет уговорить меня на что угодно.

Он целует меня на вдохе, обеими губами цепляет мою верхнюю губу, слегка тянет.

– Вся эта хрень с воздержанием – просто глупость.

Не успеваю я сказать и слова, как он углубляет поцелуй, опирается на меня всем телом, вжимает в матрас. Он тяжелый, но ощущение все равно приятное. Нокс такой крепкий. Такой настоящий.

И такой сексуальный.

Я обвиваю его шею, запускаю пальцы в его шевелюру, перебираю мягкие пряди. Не могу перестать трогать его волосы. Они такие мягкие, не то что его тело. Такие же мягкие, как его губы, которые в настоящий момент постепенно разрушают мою выдержку – поцелуй за поцелуем. Я шире развожу ноги, позволяя ему прижаться крепче, и чувствую, как его эрекция впивается мне в живот.

Поверить не могу, что у него стоит из-за меня. И ради меня. Я – не первая женщина в постели Нокса, не первая, кто обеспечила ему эрекцию (в конце концов, думать подобным образом было бы попросту наивным).

Однако я почти уверена, что стала первой, о ком он непрестанно думает. Первой, кем он не может насытиться.

Первой, к кому он возвращается снова и снова.

Рука Нокса забирается мне под блузку, пальцы скользят все выше, до самого бюстгальтера. Он прикасается к одной груди, потом к другой, и прикосновение его легче перышка. Соски мои тут же твердеют. Не разрывая поцелуй, Нокс снова и снова касается меня, язык его толкается в одном ритме с бедрами. Я развожу ноги еще шире, закидываю ему на бедра. Мне отчаянно хочется усилить трение, усилить все. Трусики у меня тонкие, и все мое женское нутро объято огнем. Я чувствую Нокса – его толстый и длинный член, который с каждым толчком проезжает по моей киске.

– Вот это надо снять. – Он поддевает край моей блузки. В смысле, блузки Нат.

Я отпускаю его шею, поднимаю руки над головой, чтобы помочь ему. Он задирает блузку и пристально смотрит на меня. Взгляд у него пылкий, губы распухли. Осторожно, почти с трепетом он задирает блузку выше. И еще выше. Пока его взгляду не открывается мой бюстгальтер, а ткань топа не собирается у шеи. Все это мгновенно напоминает мне о том, как сегодня днем он задрал мне бюстгальтер прямо в библиотеке.

Такое ощущение, что это было вечность назад, а ведь прошло всего несколько часов.

– Подними руки, – бормочет он. Голос у него напряженный и властный, и я подчиняюсь. Между ног у меня все пульсирует от его жаркого, похотливого взгляда.

Нокс стаскивает с меня блузку через голову, кидает себе за плечо с таким безразличием, что я невольно улыбаюсь.

– Это дорогая блузка.

– Я куплю тебе другую. – Он не сводит глаз с моей груди, проводит пальцами вверх-вниз по небольшой ложбинке.

– Она не моя. – Во взгляде Нокса явно читается вопрос. – Это блузка Натали.

– Если я ее испортил, то куплю ей новую. Заплачу ей. Как она скажет. – Он поигрывает с бантиком в центре моего бюстгальтера – шелкового, с кружевом, цвета слоновой кости. – Выглядит так невинно.

– Я не девственница, – напоминаю я и тут же жалею об этом. Не знаю, с чего я вдруг решила, что надо об этом напомнить. Я будто постоянно пытаюсь доказать этому парню, что вообще-то у меня есть сексуальный опыт, что я не какая-то там невинная неловкая девчонка.

Еще больше неловкости вызывает то, что мне действительно так кажется. Будто Нокс может решить, что я недостаточно хороша. У меня нет такого опыта, как у других девушек, с которыми ему доводилось бывать. В моей жизни был всего один парень. Мы с Брайаном вместе лишились девственности.

– Я знаю. – Он скользит указательным пальцем по кружевному краю чашечки, и я вся дрожу. – Я тоже.

Я смеюсь, и он улыбается в ответ.

– О, я знаю.

– Надо было уточнить, – он склоняется ближе и целует меня – так глубоко, что в глубине моей души поднимается волна чувств, – а потом отстраняется. – Просто ты сейчас такая серьезная.

– Извини… – Он прижимает палец к моим губам, и я замолкаю.

– Хватит извиняться. Может, тебе вообще стоит замолчать. – На губах его появляется едва заметная шаловливая улыбка. – А то вдруг настрой собьешь.

Я киваю. Знаю, он меня просто подкалывает, так что я не обижаюсь.

Кроме того, он прав. Если я и дальше буду говорить всякие глупости, разрушу момент.

Нокс не убирает палец – наоборот, еще сильнее прижимает к моим губам, и я приоткрываю рот, вбираю его. Обвиваю палец языком, облизываю кончик, а потом обхватываю губами и глубоко всасываю.

Нокс с силой выдыхает, вытаскивает палец у меня изо рта и медленно проводит им по моей груди, оставляя влажный след. Тянет шелковую ткань, высвобождая одну грудь. Не колеблясь ни секунды, он наклоняется, обхватывает губами мой сосок и начинает вылизывать точно так же, как я только что вылизывала его палец.

Я хватаю его за затылок, удерживая на месте, будто опасаюсь, что он может остановиться. При этом взгляд мой прикован к его лицу. Меня завораживает ловкость его губ, и я рада, что мы оставили лампу включенной, ведь так мне видно все, что он со мной проделывает.

С Брайаном я всегда ужасно стеснялась. Мне никогда не хотелось… наблюдать за чем бы то ни было. Мы частенько барахтались в темноте, и меня все устраивало. Темнота дарила ощущение безопасности.

А вот с Ноксом я хочу все видеть. Хочу наслаждаться тем, что он со мной проделывает. И при этом я чувствую себя в безопасности – под весом этого крупного мужчины, который наслаждается моей грудью, будто изысканным пиршеством, и толкается бедрами мне навстречу.

Он тянет вниз другую чашечку бюстгальтера и переключается на вторую грудь – посасывает, облизывает, покусывает. Все его внимание полностью сосредоточено на мне, он не отрывается, и у меня захватывает дух. Его руки обвивают мою спину, и я слегка приподнимаюсь, чтобы ему было проще дотянуться. Он так быстро расстегивает на мне бюстгальтер, что на мгновение я теряюсь. Ткань спадает, обнажая грудь, и я уже начинаю выпутываться из него, но тут Нокс приходит мне на помощь.

И вот я лежу топлес под его пристальным взглядом, и он внимательно рассматривает меня.

– У тебя есть татуировка.

Голос у него ошеломленный.

– Сделала летом двадцатого года, – признаюсь я и вздрагиваю от прикосновения его пальца. – Знаешь, тогда ведь для всех было непростое время.

– «Жить ради надежды». – Он слегка хмурится и смотрит мне в глаза. – Откуда это? Знакомые слова.

О боже, кажется, я встретила мужчину своей мечты.

– Это из песни Тейлор Свифт. Моя любимая строчка.

Эти слова вселяют в меня надежду. Они – о том, что надо жить ради всего, что только может подарить нам жизнь, не только ради мужчины, не только ради карьеры, друзей или семьи. Ради мелочей.

– Как ты ее узнал? – спрашиваю я. Он так ничего и не ответил и не отвел взгляд от татуировки прямо под моей правой грудью.

– У меня ведь сестры есть, забыла? – Он смотрит на меня, и взгляд у него пылкий, пронзительный. Все мое тело от него будто поет. – Можно быть с тобой откровенным?

Обожаю, когда он откровенен со мной.

– Разумеется.

– Я поверить не могу, что все это по-настоящему.

Я хмурюсь.

– В каком смысле?

– Ты сегодня практически на хрен меня послала.

– Ты это заслужил, – признаюсь я и принимаюсь ерзать, когда Нокс опускается ниже, касается губами моего живота, щекочет кожу и посылает по всему телу рой мурашек.

– Это точно, – кивает он. Скользит языком мне в пупок, и я не могу сдержать стона. – Может, мне стоит помалкивать.

– Но ты обещал, что будет сексуально и пошло. – Я театрально надуваюсь. Нокс поглядывает на меня, и глаза его темнеют.

Ничего себе. Один только взгляд его – уже залог всего самого сексуального и пошлого на свете.

– Хочешь, чтобы было сексуально и пошло? – Когда я киваю, он одаривает меня таким взглядом, что меня окатывает дрожь. – Ну так я устрою тебе сексуально и пошло.