Не знаю, что мне делать с Ноксом Магуайром.

В понедельник я первым делом сходила к куратору репетиторской программы, спросила, удастся ли найти Ноксу другого репетитора. Знаю, трусливо с моей стороны, но я понятия не имею, как смотреть ему в глаза после всего случившегося. Не только после последней нашей встречи в библиотеке, но и после всего, что произошло в баре после матча. Когда он пошел вслед за мной в уборную, и нас прервали те девчонки.

А что бы случилось, если бы они не вошли? Я уже поворачивалась к нему, уже тянулась к его идеальным губам. И наверняка поцеловала бы его как полная дура. Я бы все что угодно сделала и не задала бы ни единого вопроса, а потом пополнила список его побед. Он бы отнесся ко мне так же, как к остальным – ушел прочь и глазом не моргнул. Я точно знаю, так бы все и произошло. Я ведь для него не особо важна, верно?

Я ужасно рада, что не поцеловала его, и не важно, как сильно мне хотелось припомнить вкус его губ.

В воскресенье я проснулась с жутким похмельем и кучей сожалений. И поняла, что надо кое-что всерьез менять. В частности, вычеркнуть Нокса из числа моих учеников.

Вот только ничего не получилось. Куратор сообщил, что никто больше не сможет с ним заниматься – ни у кого нет времени. Так что либо я продолжаю заниматься с ним до конца семестра, либо поступаю как полная неудачница и бросаю его сражаться с английским в одиночку.

Я не могу просто так его оставить – у него куча проблем с английским. Одно дело – передать его другому репетитору, совсем другое – бросить без всякой помощи, как будто я какая-то бессердечная стерва.

И вот настал вторник. Я, замирая, вхожу в библиотеку. Ночью я глаз не сомкнула. Несколько часов подряд ворочалась в кровати, а потом наконец сдалась и схватилась за телефон. В итоге я написала для Нокса целую речь – прямо в заметках. Упомянула все, что хотела: что нам надо сохранить исключительно профессиональные отношения, что мне нельзя ходить к нему на матчи и видеться с ним за пределами занятий. Что мы будем встречаться дважды в неделю по часу, я помогу ему с домашним заданием по английскому и с эссе, но на этом все.

Мы с ним перешли черту, и меня это до сих пор расстраивает, но больше такого не повторится. Я сильная, и он тоже. Мы оба знаем, как вести себя в профессиональной среде. Ради всего святого, мы же взрослые люди. Не должно возникнуть никаких проблем.

Я прихожу за пятнадцать минут до назначенного времени, зная, что до нас кабинетом никто не пользуется – по крайней мере, за полчаса до нашего занятия он всегда освобождается, так что я изумленно останавливаюсь на пороге, увидев, что пришла не первой.

За столом уже сидит Нокс. И видимо, ждет меня.

– Ой. – Я тоже переступаю порог. Вообще-то я надеялась немного завести себя, подготовиться к запланированному выступлению, может, даже заметки просмотреть. – Привет.

Выражение лица у Нокса мрачное, волосы торчат в разные стороны, будто он неоднократно пятерней по ним прошелся. Или пытался вырвать. Под глазами залегли темные круги, на щеках щетина, будто он несколько дней не брился.

К сожалению, небритость ему идет. Он по-прежнему привлекателен, настолько, что дух захватывает. И копна золотисто-русых волос, и ярко-зеленые глаза. И чувственные губы, и волевой подбородок…

На нем спортивные штаны, а вот я сегодня в черных классических брюках и темно-серой рубашке на пуговицах. Я хотела выглядеть как можно более профессионально и выбирала наряд как доспехи – лишь бы защититься от опьяняющего воздействия Нокса.

– Привет, Джоанна. – Взгляд у него потухший, голос безрадостный. Нокс вообще мрачный и хмурый, как грозовое облако, и мне даже страшновато садиться с ним за стол.

Но только чуть-чуть.

Я закрываю за собой массивную деревянную дверь и подхожу ближе, сажусь напротив. Ставлю на стол сумку, достаю айпад и блокнот, ищу ручку. Я даже подумываю открыть приложение с заметками и посмотреть, что я там написала вчера ночью, но в итоге решаю обойтись без подсказок. Если что, будет экспромт.

Я прочищаю горло, складываю руки на столе, слегка улыбаюсь. Улыбка вежливая. Профессиональная.

– Хочешь начать пораньше?

Нокс кивает, не поднимая головы. Теребит завязки худи.

– Прежде, чем мы приступим, я бы хотела кое-что с тобой обсудить. – Я снова откашливаюсь. У меня в горле стоит ком, и это здорово раздражает.

Отвергнуть человека не так просто. Я ужасно себя чувствую из-за того, что приходится отдалиться от Нокса, но так будет лучше для нас обоих.

– Ладно. – Он косится на меня, и на одно долгое, горькое мгновение наши взгляды встречаются.

Меня охватывает паника, все мысли вылетают из головы, и я отвожу взгляд, пытаясь собраться. Черт. Что я там хотела сказать?

Профессиональные отношения. Дистанция. Ты – его репетитор, он – твой ученик, и все.

Ах да, точно.

Я киваю своим мыслям, облизываю губы и объявляю:

– Думаю, нам надо перевести наши отношения в более профессиональную плоскость.

Нокс, чтоб его, открывает рот одновременно со мной и тихо произносит:

– Я постоянно о тебе думаю, никак не могу перестать.

Мы оба резко замолкаем. Я поспешно захлопываю рот, а Нокс, наоборот, пялится на меня, хватая воздух. Как будто собирается сказать что-то еще.

– Что ты сказал? – Мой голос не громче шепота.

«Не заставляй его повторять, Джо!» – возмущенно орет логика, но все мое тело будто объято пламенем, я уже предвкушаю, как он снова произнесет эти слова, как приятно будет услышать их из его уст.

– Я сказал, что постоянно о тебе думаю. И не могу перестать, – признается он, не сводя с меня пылающего взгляда.

Я снова сглатываю – от его признания у меня сдавливает горло.

– В каком смысле? – заикаясь, спрашиваю я.

– Ты знаешь, в каком.

На мгновение я закрываю глаза, отказываясь признавать, насколько легкой и оживленной чувствую себя в этот момент. Я будто на седьмом небе. И все от такого короткого признания.

– Нокс…

– Не говори ничего, Джо-Джо. Сначала выслушай меня. – В голосе его слышится отчаяние, и меня это совершенно сбивает с толку. Я такого не ожидала.

Чтобы он постоянно думал обо мне и не мог перестать? С чего вдруг?

– Ладно. – Я киваю и жестом велю ему продолжать.

Он склоняется вперед, опирается на стол, протягивает руки так, что они оказываются в опасной близости от моих. Я поспешно отстраняюсь, опасаясь, что Нокс коснется меня, и я уже не сумею его отпустить.

– Я постоянно вспоминаю нашу последнюю встречу в этом кабинете. Она крутится у меня в голове как пластинка. Я не могу выкинуть тебя из головы – тебя и все, что произошло между нами. Ничего лучше того поцелуя со мной не случалось с тех пор как… да я даже не помню, с каких пор.

– Этого не должно было случиться. – Он явно собирается возражать, но я поднимаю руку, останавливая его. – Я твой репетитор. Случившееся в прошлый четверг было непрофессионально. Это не должно повториться.

Нокс так хмурится, что лоб прорезают глубокие морщины.

– Почему нет, черт возьми?

– Потому что я в данном случае обладаю властными полномочиями.

– Да ради бога, я же плачу тебе за то, что ты со мной занимаешься. – Он фыркает, будто я его оскорбила.

Проклятие. Видимо, этот аргумент не сработает.

– Не забывай, что ты дал клятву соблюдать целибат, – напоминаю я.

– По самой дурацкой причине на свете.

– Разве? Ты решил воздерживаться, чтобы преуспеть в этом семестре в учебе и как следует сосредоточиться на футбольном сезоне. И то и другое для тебя очень важно. По-моему, ничего дурацкого в этом нет.

– Но…

– Слушай, ничего важного между нами на той неделе не случилось. Ты пообжимался со мной немного, потому что тебя переполняют… подавленные эмоции, – невыразительно заканчиваю я.

Вы только посмотрите, я пытаюсь вести себя разумно, как взрослый человек. Такое ощущение, будто я саму себя впечатлила и оскорбила одновременно.

А еще я отказываюсь от самого сексуального мужчины, которого мне доводилось целовать.

– Хочешь сказать, я поцеловал тебя, потому что дал дурацкую клятву воздерживаться, а потом набросился на первую попавшуюся женщину? – недоверчиво уточняет он.

Склоняюсь к этому варианту. Наверняка все именно так. И тем не менее отстойно слышать, как кто-то произносит это вслух.

– Возможно?

Он качает головой:

– Нет. Ни в коем случае. Не надо себя недооценивать.

– Нокс. – Я уже тянусь вперед, намереваясь положить руку ему на плечо, но в последний момент отдергиваю. Вот это точно будет ошибкой. Нельзя его касаться. Коснусь – и пути назад не будет. – Ты должен признать, что это совершенно логично. Ты намеренно воздерживался от женщин, а потом сдался и поцеловал меня, вот почему этот момент показался тебе таким ярким, почему ты его так запомнил. В момент поцелуя тебя одолевали мощные эмоции, хотя на самом деле ничего особенного не произошло.

О, да я отличная лгунья.

– Ты намекаешь, для тебя это было мелочью. – Голос у него спокойный, но глаза горят от злости. Я решаю на мгновение отступить и взять часть вины на себя.

– Я хочу сказать… что для меня тоже много времени прошло. Я еще летом рассталась с молодым человеком и с тех пор ни с кем не была. – Я пожимаю плечами, зная, что объяснение так себе.

– То есть после разрыва ты ни с кем не была, я первый?

Я киваю. Не хочется признаваться в подобном парню, которого в кампусе считают богом секса. И разве мы не говорили о чем-то подобном на прошлой неделе? Ему будто не терпится выведать все подробности моей скучной сексуальной жизни.

– И одиночество меня вполне устраивает. – Это, кстати, правда. – Мои отношения только закончились, они длились три года, а закончились не очень хорошо. Забыл? – морщусь я.

Закончились не очень хорошо. Да не то слово. Этот говнюк мне изменил.

А Нокс Магуайр вообще представляет опасность для самого моего существования. Да, он ужасно горяч. Такого сексуального парня я еще не встречала. И он спортсмен, из-за чего я постоянно думаю о своем биологическом отце, о том, с какой легкостью он нас бросил. Ему это ничего не стоило.

Наверное, несправедливо судить Нокса, отталкиваясь от поступков моего отца, но я ничего не могу поделать. Я ведь его и не знаю толком. И он не заводит отношений – никогда. Он практически признался в этом. Разумеется, он кажется довольно приятным парнем, но можно ли выстроить с ним нормальные отношения? Или же мне снова разобьют сердце?

Скорее всего.

Ладно, точно разобьют.

– То есть все это не взаимно. – Он неопределенно взмахивает рукой. – Ты не испытываешь ко мне того, что я к тебе.

– Мы друг друга даже не знаем. – Я сочувственно улыбаюсь, но он только хмурится в ответ, и улыбка моя увядает. – У тебя появилось ко мне столько чувств, потому что ты два месяца воздерживался или сколько там. Это просто… увлечение.

Нокс медленно качает головой – снова и снова, будто не может поверить в то, что я говорю.

– Я тебя не понимаю.

– Да ладно, Нокс. Будь реалистом.

Он вскакивает на ноги, таращится на меня сверху вниз.

– Знаешь, другие женщины убили бы, чтобы оказаться на твоем месте.

Я раздраженно изгибаю бровь. Вот и его высокомерие дало о себе знать. Что-то мне подсказывает, мужчины вроде него считают себя даром божьим всем женщинам и не привыкли, чтобы им давали от ворот поворот.

– О, так теперь ты вспомнил о своем эго? Будешь насмехаться надо мной? Хочешь, чтобы я подумала, как глупо тебя отвергать?

– Я просто констатирую факты. – Он опирается на стол, склоняется ко мне, отчего наши лица оказываются совсем близко. На расстоянии поцелуя. – Ты понятия не имеешь, что упускаешь, отвергнув меня.

– Вообще-то, думаю, я вполне представляю. – Я тоже встаю, тоже опираюсь о стол, и Нокс слегка отшатывается. Это дает мне пространство для маневра, хоть и немного. – И вот она я. Все так же отвергаю тебя.

Он резко вбирает воздух, сощуривается, не сводя с меня пристального взгляда. Я тоже смотрю ему прямо в глаза.

– Фигня какая-то, – бормочет он.

Просто кошмар, какой он привлекательный. И какой настойчивый. Почему он не может попросту оставить меня в покое?

– Знаю, сложно принять, что такая, как я, тебя отвергла, но посмотри правде в лицо, Магуайр. Не такая ты важная персона.

Я тут же чувствую себя лгуньей. Он – важнейшая персона на свете. Его эго вполне оправдано – в конце концов, в кампусе его считают практически божеством. Неудивительно, что он считает, будто может заполучить любую женщину, какую только захочет.

И вдруг его руки без предупреждения обвивают меня как плети. Он хватает мой затылок, притягивает меня ближе, его губы касаются моих. Я сердито ворчу, пытаясь освободиться, но Нокс так ласково и так настойчиво целует меня, так дразнит языком…

Он очень убедителен, и на несколько секунд я подаюсь ему навстречу. Позволяю себе насладиться тем, как крепко он сжимает мои волосы на загривке. Как сильно прикусывает мою нижнюю губу. А потом еще сильнее. Я ахаю.

Усилием воли я вырываюсь из его хватки, отступаю от стола и дрожащей рукой приглаживаю волосы. Отчаянно пытаюсь успокоиться. Он не сводит с меня глаз – и молчит. Грудь его вздымается так же, как моя, и я судорожно выдыхаю.

Должна ли я что-то сказать? Явно должна. А еще лучше выйти из этого кабинета без единого слова и оставить все случившееся там, где ему самое место.

Позади.

Вместо этого я открываю рот и дрожащим голосом говорю:

– Не стоит нам…

На мгновение у меня перед глазами все рябит от стремительного движения, а потом Нокс снова набрасывается на меня, сжимая обеими руками мою талию.

– Не говори так, – тихо бормочет он, оглаживает кончиками пальцев кромку волос, прижимает к себе, и я чувствую его горячее, крепкое тело. Я запрокидываю голову и беспомощно ахаю. Руки мои ложатся ему на грудь. И я сдаюсь как какая-то слабачка.

Уступаю ему – добровольно.