Что такого было в Эверли, что заставляло меня сомневаться не только в своем здравом уме, но и в хороших манерах? Казалось, рядом с ней я превращался в даймона, обуреваемого низменными инстинктами. Все во мне кричало о желании обладать ею, защищать и никогда не отпускать.

Это нормально, когда ты влюблен? На этот вопрос я ответить не мог: никогда раньше не испытывал ни к кому таких чувств, как к Эверли. Амида и Рорк тоже не помощники в этом деле, но, может, стоит спросить у Невины. В конце концов, нас троих посетили разные видения относительно меня и Эверли. Сначала увиденное меня… напугало, признаюсь. Потом я был заинтригован, а теперь надеялся, что видение сбудется. Я бы не задумываясь положил весь мир к ногам Эверли и сделал ее королевой.

Мои мысли неслись вскачь и остановились лишь тогда, когда я перенес нас в центр Хайшуна. Деревенская площадь, такая же, как и любая другая. Пока не присмотришься.

Эверли в изумлении озиралась по сторонам:

– Выглядит так…

– Нормально?

– Безобидно, – уточнила она. – Невольничий рынок я представляла несколько иначе.

– Подожди и увидишь, маленькая ведьма.

Меня и это место связывали отношения любви-ненависти. Так было и так будет всегда. С одной стороны, я любил Огненные земли и деревушки вроде этой, бурлящие жизнью, страстью, выпивкой и танцами. С другой стороны, я ненавидел их за то, что они демонстрировали истинную природу даймонов. Истинную природу многих даймонов – но не всех.

Хайшун являл собой болото жадности, греха, страха и похоти. Трясина. Выгребная яма. Сюда приходили, чтобы грешить. И получали вознаграждение или наказание.

– Это деревенская площадь, – объяснил я. – Рынок открыт круглый год и закрывается только в равноденствие, хотя многие лавки больше не чтят эту традицию с тех пор, как вымерли пироли.

– Что здесь можно купить?

– Все. – Я увлек ее за собой, стараясь держать как можно ближе. – Фрукты, овощи, мясо или рыбу. В некоторых лавках предлагают целебные зелья. В других можно попробовать свои силы в азартных играх. Видишь вон тот ларек? – Я указал на деревянную тележку, обвешанную маленькими светящимися черными камнями.

Эверли проследила за моим взглядом:

– Те камни чем-то похожи на твой… на зикат Амиды.

– Потому что это и есть зикаты.

Озадаченная, она посмотрела на меня.

– Это место живет за счет долгов. Не можешь оплатить счет или проиграл в азартные игры? Пожертвовать зикатом кажется многим более легким путем. Лучше, чем два года рабского труда. Как минимум.

Эверли сузила глаза, и я объяснил ей систему невольничьего рынка.

– Это… жестоко, но в каком-то смысле справедливо, – констатировала она, когда я закончил объяснение.

– Справедливо? – Ее слова заставили меня насторожиться. – В каком смысле справедливо?

Эверли пожала плечами. Мы стояли почти вплотную друг к другу в центре площади, в то время как множество самых разных даймонов сновали вокруг.

– Даймоны заранее знают, во что ввязываются, – серьезно рассуждала она. – Я не говорю, что не считаю эту систему жестокой, она на самом деле жестока, но в некотором смысле ничем не отличается от тюрьмы. Возможность отработать свой долг – это неплохая идея, просто нужно гарантировать, что даймоны не пострадают во время отбывания наказания. – Она подняла на меня глаза, и я на мгновение потерял ход мыслей. – Может быть, с помощью закона?

– Хм?

Она стукнула меня по руке:

– С помощью закона, Данте. Ты же их правитель. Это часть твоей работы, не так ли?

– Я… да. Да.

Из ее уст это звучало выполнимо и… легко. Почему же мне столько лет это казалось таким трудным?

Эверли продолжила осматриваться:

– Что происходит с даймонами, у которых больше нет зиката? Они теряют свою магию?

– Хуже. – Я содрогнулся от одной мысли об этом. – Даймон черного огня без зиката может чувствовать огонь внутри себя, но не может его контролировать. Представь, что ты умираешь от голода, – объяснил я в ответ на ее непонимающий взгляд. – И кто-то приходит и кладет перед тобой сочный стейк. Но ты не можешь до него дотянуться. Никогда. Вот на что это похоже.

– Это жестоко.

– Это Хайшун.

– О’кей. – Она кивнула. – Тогда покажи мне Хайшун, о котором ты говоришь. Я хочу его увидеть.

Даймон, который куда-то торопился, задел меня плечом. Он коротко оглянулся, после чего быстро поспешил дальше.

– Он тебя не узнал. – Эверли слегка отклонилась назад и внимательно меня осмотрела. – Никто здесь тебя не узнает!

– И пусть так и остается. – Я понизил голос. – Имиру не обязательно знать, что я стою у него на пороге. А теперь держись крепче, маленькая ведьма, я покажу тебе настоящий Хайшун.

– Только я бы предпочла пройтись.

Она отпустила меня и сделала шаг назад. Конечно, я мог схватить ее и перенести нас дальше, но разве не я только что рассуждал о том, как начать контролировать свои низменные инстинкты?

– Мне бы хотелось увидеть чуть больше. Мы ведь впервые в Огненных землях.

Мне это не нравилось. Совсем не нравилось. Однако маскировочные чары у нас были сильны и стабильны, и Имир не будет ожидать, что я отправлюсь на прогулку по Хайшуну. А те даймоны, которые видели нас в «Турмалине» или «Стеклянной шляпе» и могли узнать Эверли, редко забредали в этот район.

После минутного колебания я согласился, и она с улыбкой взяла меня под руку.

– Ита-а-ак, – протянула Эверли, когда мы прошли несколько метров, – какой пожар вам с Рорком пришлось тушить?

А-а.

– Так вот почему ты захотела идти пешком? Чтобы устроить мне допрос?

Маленькая ведьма нахально ухмыльнулась, глядя на меня:

– Это одна из причин.

Я ненадолго задумался, как много ей открыть, но все же принял решение сказать правду:

– Кое-кого из последователей Имира заметили за пределами Огненных земель. Завязалась ссора с лефкадаймонами. Мы с Рорком разобрались с этим вопросом.

Это означало, что половину из них мы убили, а вторую – разогнали. С помощью лефкадаймонов, которые, к счастью, выступили на нашей стороне. Как правитель Инфернаса я имел в своем распоряжении множество даймонов. Некоторые из них обладали боевым опытом, но большинство служило, выполняя семейную традицию либо долг. Я платил им достойное жалованье, а от них требовалось лишь время от времени ходить в патрули и тренироваться, чтобы быть готовыми к чрезвычайным ситуациям. Тем не менее я был благодарен, что этот пожар удалось потушить без инфернальных войск из Минабатура. Мы с Рорком и Амидой научились хорошо маскировать проблемы, с которыми сталкивались. Впрочем, я опасался, что долго скрывать масштабы восстания Имира не получится. Тем более что Амида больше не могла вернуться в Огненные земли.

– Вы их убили? – вывел меня из задумчивости вопрос Эверли. Ее слова прозвучали так бесстрастно, словно она спрашивала дорогу. – О, я тебя умоляю, – хмыкнула она. – Не смотри на меня так, Данте. Я не хрупкая девочка-цветочек. Когда-то я собиралась стать охотницей, помнишь? Моей единственной целью в жизни стало бы охотиться и убивать тебе подобных.

– Стало бы?

Любопытный выбор слов, учитывая, что ни один даймон не проходил через врата.

Эверли остановилась и тянула меня за руку, пока я не посмотрел на нее.

– Ты ведь не думаешь, что я до сих пор хочу быть охотницей, правда?

Я пожал плечами. Она мечтала научиться контролировать свою магию, чтобы жить нормальной жизнью в ковене. Честно говоря, я не знал, что и думать. Больше всего мне хотелось признаться ей в вечной любви. Я жаждал услышать, что она останется. Навсегда. Но мне не удавалось ее разгадать. Нравился ли я ей? Определенно. Желала ли она меня? Что за вопрос? Любила ли она меня? Этого я не знал.

Как я тогда сказал Рорку? «Она не настолько глупа». Клянусь всеми инфернальными кострами, я надеялся, что это так. Не то, что она глупа, потому что таковой она точно не была, а то, что она влюблена. Влюблена в меня.

– Нет.

Эверли снова дернула меня за руку, на этот раз сильнее. Я повернулся к ней и был наказан огненным взглядом базальтово-серых глаз.

– В следующий раз постарайся звучать убедительнее.

Обычно я не лез за словом в карман – в конце концов, я Данте Инфернас! – однако Эверли могла лишать меня дара речи. Безопаснее всего будет сменить тему. Если продолжим и дальше тут стоять, рискуем привлечь внимание, а это последнее, чего я хотел.

– В следующий раз, – прошептал я, сжав пальцами ее подбородок, – используешь этот приказной тон, когда мы разденемся, сердце мое.

Дешевый отвлекающий маневр, но сейчас это было единственное, что я сумел придумать.

Я яростно, почти грубо ее поцеловал. Эверли не возражала. Тихо вздохнув, она прильнула ко мне и… прикусила мою нижнюю губу!

– Ау!

– Сам виноват, – весело пропела она. – А теперь хватит меня отвлекать. Покажи, что это за место.

– Ладно.

Поймав ее за руку, я пошел дальше. Мы оставили позади рыночную площадь и погрузились в лабиринт узких, темных и грязных переулков.

Атмосфера менялась с каждым шагом. Воздух стал более густым, дымным, и я почувствовал першение в горле. Повсюду витала магия.

Рука Эверли дернулась в моей. Хорошо. Она должна нервничать, просто обязана, потому что такое место, как Хайшун, способно уничтожить тебя. Неважно, чему она научилась в своем мире, – она выросла в безопасности. Ее ковен готовился к худшему, но не знал реальности, которую здесь проживали день за днем.

Когда смех и рыночный шум сменились руганью и криками, я ощутил знакомую неприязнь к этому месту. Мы еще раз свернули, а потом добрались до Молива. Смотра плоти.

Эта площадь была довольно запущенной. В центре торчало несколько деревянных столбов, вбитых в землю. Почти к каждому столбу был прикован даймон. Тяжелые цепи из элизиума лязгали и скребли по земле. Отвратительный звук. Я не мог разглядеть всех, так как они терялись в скоплении перекрикивающих друг друга даймонов, но подозревал, что среди них присутствовали женщины и дети.