Я крепче сжала руку Данте. Мои пальцы стали липкими от пота, и втайне я была благодарна ему за то, что он это не прокомментировал. Должно быть, почувствовал мою нервозность. Мое хладнокровие испарялось с каждым шагом, который мы делали по направлению к деревянным столбам.

Деревенская площадь выглядела симпатично, даже гостеприимно. Но это место… оно напоминало что-то из фильма ужасов. Слева от нас два мужчины-даймона вцепились друг другу в глотки. В ход пошли кулаки, поэтому мы обошли их стороной. Я посмотрела направо, где пожилая женщина-даймон с седыми волосами и острыми маленькими рожками, рыдая, валялась на земле перед грузным мужчиной с сероватой кожей. Она цеплялась за его ноги и повторяла что-то. Снова и снова. Когда я проследила за бурными жестами и обнаружила чуть дальше девушку, к моему горлу подкатила желчь. Ее запястья были в цепях. Она молча смотрела на старшую женщину, а по ее щекам струились слезы.

Сглотнув ком в горле, я заговорила:

– Что… – Мой голос сорвался. – Что она совершила? – Я кивнула, не в силах оторвать взгляд от двух женщин.

– Кражу. – Данте прислушивался к происходящему. – Несколько заклинаний, – перевел он. – Ее мать просит, чтобы ей позволили занять ее место. Приговор – десять лет.

– Десять лет? – вырвалось у меня, кажется, слишком громко.

Несмотря на то что в Инфернасе говорили на нескольких языках, мне не хотелось привлекать внимание к Данте. Прежде у меня было хорошее настроение, но теперь я поняла, какой опасности он себя подвергал, чтобы показать мне это место.

– Создавать заклинания и разливать их по бутылкам в виде зелий или настоек – очень тяжелая работа. – Он понизил голос. – В этом ведьмы всегда превосходили даймонов.

– Какие заклинания она украла?

Данте наклонил голову, снова прислушался к словам старшей женщины, затем вздохнул.

– Везение и удача, – сказал он. – Чары не гарантируют тебе богатство, но повышают шансы на… как бы это сказать? Удачный шанс. Будь то хороший урожай, выигрыш в азартной игре. Вроде того.

Значит, она хотела лучшей жизни. Я не знала ни обстоятельств ее жизни, ни предыстории, но девушка была симпатичной, и я видела, как несколько мужчин с жадностью ее разглядывали.

– У нее есть право сказать «нет»?

Данте в недоумении посмотрел на меня, и на этот раз я ощутила злость. Если он сейчас спросит почему, я не смогу сдержаться. Прошло несколько секунд, прежде чем он понял.

– Рабский труд предполагает физическую работу. Интим не является частью соглашения, но…

Он не закончил фразу. Этого и не требовалось.

Кто же остановит этих даймонов? Молодая женщина попадет в какое-нибудь фермерское хозяйство в захолустье. Если повезет, ее отправят работать в поле. Если не повезет, она попадет к одному из мужчин-даймонов, которые уже пересчитывали золотые монеты.

– Данте.

– Нет.

– Данте.

Выругавшись, он притянул меня к себе и зашептал на ухо:

– Я ничего не могу сделать, Эверли. Эти даймоны богаты. Чтобы помочь ей, мне придется обнаружить себя, а это чревато последствиями. – Он сдавленно выругался. – Я никогда раньше не вмешивался в дела Хайшуна.

Оторвав взгляд от женщины, я взглянула на него. Затравленное выражение его лица выражало вину и стыд. В глазах и каплях пота, выступивших на лбу, мерцал огонь. Я просто смотрела на него.

Он снова выругался, на этот раз громче. Затем резко отвернулся от меня и поднял руку.

– Пятьдесят золотых! – крикнул он, и все вокруг замерло.

Крики смолкли. Старшая женщина затихла, а молодая у деревянного столба повернулась к нам с вновь проснувшимся интересом. В ее взгляде читалась осторожная надежда, от которой у меня заслезились глаза.

– Амида надерет мне задницу за это, – пробормотал Данте, а я готова была его расцеловать!

– Пятьдесят золотых монет, – повторил он. Сначала на нашем с ним языке, потом на двух других.

Даймоны смотрели на нас с подозрением. Казалось, они только сейчас заметили наше присутствие.

Тишина стала настолько гнетущей, что я начала нервно раскачиваться с пятки на мысок. Данте сжал мою ладонь.

– Мне нужна женщина, – сказал Данте, и мы оба взглянули на даймонов у других столбов.

Ни других женщин, ни детей. Мужчинам, конечно, тоже придется нелегко, но мне оставалось только цепляться за мысль, что их участь будет не такой драматичной, как у женщины.

– Не тебе одному, – заявил даймон слева от нас. С темной, почти черной кожей и двумя рогами, как у газели, которые плотно прижимались к голове и спускались по спине. – Шестьдесят золотых! – выкрикнул он с тяжелым акцентом.

– Семьдесят, – непринужденно ответил Данте.

– Восемьдесят.

Я затаила дыхание.

Даймон смерил нас презрительным взглядом.

– Сто золотых, – выпалил он.

Толпа ахнула, и я увидела, как рухнули надежды девушки.

– Данте…

– Да будь все проклято, Эверли! – Он посмотрел на меня сверху вниз, затем отрывисто кивнул. – Двести золотых монет, и никаких возражений, – объявил он, и внезапно в его голосе прозвучало что-то гораздо большее, чем раньше. Авторитет. Власть. Огонь.

Я повернулась к нему и оцепенела, увидев, что передо мной стоит Данте Инфернас.

Реакция собравшихся даймонов оказалась неоднозначной. Некоторые испуганно охнули и упали на колени, другие выпятили подбородки и вызывающе уставились на него.

Дерьмо. Амида надерет задницу не только ему. Мне тоже.

Высокий даймон с серой кожей, у которого – как я предположила – и украла женщина, слегка поклонился:

– Повелитель. Какой… сюрприз увидеть вас здесь.

– Женщина, – повторил Данте. – Мы забираем ее с собой. Возьми свою плату, Хаштар, или не бери. Но она пойдет с нами.

– С нами? – Даймон с интересом окинул меня взглядом. – А кто именно «мы»?

Данте задвинул меня за спину и встал перед даймоном:

– Не имеет значения.

Для тебя. Он этого не добавил, но угроза в его голосе угадывалась безошибочно. Услышав возбужденное бормотание, я обернулась. Некоторые даймоны по-прежнему стояли на коленях на земле. Но большинство смотрели на нас с неодобрением, даже с ненавистью.

– Заявляется сюда спустя десять лет…

– Думает, что ему все дозволено…

– Кто-то должен сообщить Имиру.

О проклятье. На площади началось движение, и настроение грозило измениться в любой момент. С дико колотящимся сердцем я сосредоточилась на магии внутри себя и с бешеной скоростью прокрутила в голове все, чему меня успела научить Амида. Если дело дойдет до драки, я буду защищать Данте.

– Женщина, – сквозь зубы процедил Данте.

Даймон цокнул языком.

– Даже не знаю, – протянул он. – По-моему, двести золотых монет – это слишком мало, чтобы отдать ее нашему королю.

Несколько человек насмешливо зашумели. Аура Данте дико замерцала. У него на шее выступили тонкие венки, а на кончиках волос затрепетало пламя.

– Хорошо подумай, прежде чем связываться со мной, Хаштан.

– Хочешь выступить против нас? – крикнул другой даймон. – Где же твоя армия?

– Мне не нужна армия. Я Данте Инфернас, и вы покоритесь моей воле!

Оу. Ничем хорошим это не кончится. О чем я только думала, рискуя жизнью Данте и своей? Я взяла на себя смелость судить о нем и традициях его народа, и теперь мы столкнулись с разъяренной толпой. Вдвоем.

– Ну что ж, – произнес высокий серый даймон.

Хаштан – это имя? Думаю, нет.

И тут он совершил роковую ошибку. Бросил на меня сперва оценивающий, а затем жадный взгляд:

– Но мы, пожалуй, возьмем твою маленькую черноогненную шлюху, и…

Дальше он не договорил. Данте молниеносно метнулся вперед и впечатал руку в грудную клетку даймона. У меня округлились глаза. Во все стороны брызнула кровь, когда Данте выдернул руку и на глазах у всех раздавил сердце даймона, словно огромную ягоду. Он стоял посреди гигантского пламени, которое охватило его фигуру. Все это длилось максимум три-четыре секунды, и я почувствовала, что меня прошиб пот.

О Геката… что тут вообще творилось?

Внешне спокойный и собранный, Данте небрежно бросил сердце на каменный пол.

Святые небеса, отвратительное зрелище. Но я не собиралась портить Данте демонстрацию силы, наблевав ему под ноги. Поэтому проигнорировала кислый привкус во рту и задышала как можно чаще.

По маленькой площади распространялась металлическая вонь крови, смешиваясь с запахом огня и пепла. Возможно, еще я уловила запах горелой плоти. Я оказалась не единственной, кто вздрогнул, когда тело даймона опрокинулось назад и его голова ударилась о твердый камень. Под его затылком образовалась лужа крови, но это ведь уже не имело значения, правда? В конце концов, он был мертв, потому что Данте одной рукой раздавил его гребаное сердце.

Я подавила истерику и заперла ее где-то подальше, за компанию с отвращением. Сорваться можно будет позже. Но не сейчас.

– Кто-нибудь еще хочет оскорбить женщину рядом со мной или возразить мне?

У меня внезапно возникло желание покачать головой. За последние дни я настолько привыкла к сопереживающему, доброму Данте, что этот показался мне незнакомцем. И вместе с тем нет.

– Нет? – спросил он, когда никто не отозвался. – Хорошо.

Пламя погасло, и он наклонился, чтобы достать из нагрудного кармана мертвого даймона небольшой железный стержень с белым драгоценным камнем. Затем невозмутимо подошел к девушке, поднес жезл к ее цепи и освободил ее.

Та вздрогнула, а потом опустилась на колени.

– Мой го-осподин, – заикаясь, произнесла она в благоговейном ужасе.

Эта сцена выглядела абсолютно сюрреалистично, и все же я могла думать лишь о том, что Амида и, возможно, Рорк прикончат меня, когда узнают об этом. Данте обменялся парой слов со старшей женщиной-даймоном и помог ей подняться на ноги. Она начала кланяться ему в ровном, гипнотизирующем ритме.

Данте взял за руку девушку, которая по-прежнему не поднимала глаз, и посмотрел в мою сторону.

– Эверли, – прошептал он.

Я вдруг увидела усталость в его глазах. Он был смертельно измотан и старался сохранить видимость спокойствия.

Данте протянул мне окровавленную ладонь. Я не хотела даже задумываться о том, чем покрыта его рука. В конце концов, он просто взял сердце даймона и разда…

– Эв.

Я вынырнула из ступора, шагнула к нему и взяла за руку.

Перед тем как доставить нас домой, Данте окинул присутствующих суровым взглядом. Огонь в его глазах вспыхнул в последний раз.

– Передайте Имиру, что он может продолжать попытки. Данте Инфернас никогда не склонится перед ним.

С этими словами мы исчезли. Я моргнула, и мы оказались в безопасности. Но появились мы не в комнате Данте, а в моей. Он резко отпустил женщину и меня. Затем покачнулся и схватился за голову.

– Данте…

– Позаботься о ней, – велел он, прежде чем раствориться в воздухе.

Вот дерьмо. Что я наделала? Ошеломленная, я опустила взгляд на свою окровавленную руку.

Послышалось тихое покашливание.

– Меня… – Девушка тихо всхлипнула. – Меня зовут Нисса.

– Эверли, – рассеянно пробормотала я.

– Спасибо за спасение… ведьма.

Я в шоке посмотрела на Ниссу. Что?

– Что, прости? – спросила я в тот момент, когда из тени позади Ниссы вышла Кайра и громко зарычала.