С горящими глазами я смотрела на первые записи, которые делала о Данте после своего появления здесь. Список его прегрешений получился длинным… и несправедливым. Теперь я это понимала.

Инфернас, день восьмой

Высокомерный.

Самодовольный.

Вспыльчивый.

Заносчивый (это ведь то же самое, что определения выше!).

Пользуется своим статусом, чтобы запугать меня.

Считает себя величайшим из величайших.

У него только одно на уме.

Грубый.

Подлый.

Притягательный.

Сексуальный.

Прилагательные, которые, на мой взгляд, все еще соответствовали действительности, – «притягательный» и «сексуальный». Я уже вычеркнула несколько, но каждый день снова убеждалась, что и все остальные не являются правдой. Данте представлял собой кого-то гораздо большего, чем я думала изначально.

Лунный луч проникал в мою комнату и вместе с двумя свечами на прикроватной тумбочке давал достаточно света, чтобы читать. Если бы я начала список заново, описания в нем разительно отличались бы от этих.

Но несколько недель назад я не соотносила с Данте Инфернасом такие определения, как «сопереживающий», «доброжелательный», «глубоко мыслящий» и «притягательный».

Я захлопнула блокнот и бросила его через всю комнату. Он с грохотом упал на пол. Казалось неправильным перечитывать эти записи. Так же, как неправильно было записывать те слова на бумагу. Даже тогда.

Данте, его друзья и этот мир – они как луковица. Постепенно я обнажала новый слой и обнаруживала, насколько несправедливы были мои прежние предположения и предрассудки. Все, что, как мне казалось, я знала, было ложью. Предания наших ковенов об Инфернасе и его короле изобиловали ошибками, и я не в первый раз задавалась вопросом, откуда вообще взялись подобные утверждения. Впрочем, тогда были другие времена, к тому же, возможно, и Инфернас изменился. Стал старше и опытнее.

В отличие от ковенов, по всей видимости.

За время моего пребывания здесь никто не пытался проникнуть в наш мир через Тенебрис. Имир, конечно, мог представлять опасность, но остальных даймонов наш мир мало волновал. И сложно их в этом винить. Несмотря на то что этот мир болен, он все равно был прекрасен, а ведь я успела увидеть лишь малую часть того, что он мог предложить.

Вдруг по комнате пронесся прохладный ветерок, заставив меня поежиться. Неужели я забыла закрыть окно?

Накинув на плечи пушистый шерстяной плед, который лежал в изножье кровати, я пошла к окну. Нет, все закрыто. Но тогда почему я почувствовала поток холодного воздуха?

Вытянув руку, я попыталась определить источник сквозняка. А когда попытка не увенчалась успехом, пошевелила кончиками пальцев и закрыла глаза.

Вот оно! Распахнув глаза, я повернулась налево. В комнате было темно, свет горел совсем слабо, и все же мне удалось разглядеть силуэт. Не такой крупный, как Данте или Рорк, но и не такой маленький, как Грейден. А потом тень зарычала, и появились два светящихся красных глаза.

Я отпрянула, запуталась в собственных ногах и упала на кровать. Затем стремительно вскочила, выпустив из рук плед.

В этот момент из самого темного угла комнаты вышла ночная тень. Такая же бесподобная, как и в тот день, когда я впервые увидела ее у Каменных рек.

Я прочистила горло, чтобы скрыть шок. Тогда мы неплохо поладили, и наверняка зверь пришел не для того, чтобы напасть на меня. Но все же осторожность не помешает.

Силой мысли я окружила себя защитным кругом. Пусть я еще не до конца изучила возможности и происхождение своей магии, но все же делала успехи. Теперь я не только могла поддерживать ауру даймона, но и научилась пользоваться некоторыми заклинаниями, не задавая магии цель с помощью определенных слов. Нужен был защитный круг? Я его создавала. Постепенно мои умения переросли основы повседневной магии.

Ночная тень бесшумно шла ко мне на мягких лапах.

– Почему ты здесь?

И как она вообще сюда попала? Высота не просто находилась на горе. Это, чтоб ее, крепость в облаках!

Высота…

Ветер усилился.

– Ты впустила ее сюда?

Да, я разговаривала с домом. Но это дом, который связан со всем миром – и Данте – древней магией.

Животное подошло ближе, и у меня на подоконнике зажглось несколько свечей. Словно его мех притягивал огонь, красные, желтые и оранжевые пятна начали светиться. Данте называл их зверями ночи, тем не менее увидеть ночную тень здесь и сейчас было… феноменально.

Пламя, которое мех ночной тени, казалось, впитывал в себя, замерцало на ее спине, подбираясь к пушистому хвосту, который спустя несколько секунд почти запылал. Как и кончики пушистых ушей.

Проклятье, вот это зрелище. Такое не каждый день увидишь. Или никогда, потому что… каким образом? В мире людей не существовало ничего подобного. Члены ковенов зажигали свечи и костры, выращивали растения и нагревали воду – но это? Это магия. Настоящая магия! Такая, как та, которую я наблюдала у Каменных рек. И которую ощущала каждый день, когда находилась рядом с Данте.

Его огонь до сих пор отзывался во мне, обволакивая и поглощая, как эхо в душе и в костях. Он вызвал во мне чувство, которое я не могла выразить словами.

Ночная тень зарычала, а затем неожиданно уселась на ковер перед моей кроватью. Наклонив голову, зверь неподвижно уставился на меня.

О’кей, есть вероятность, что его впустила Высота. Это вполне логично. Единственный вопрос заключался в том, добровольно ли он здесь или Высота – или, возможно, даже Данте – приказала ему прийти сюда, чтобы защищать меня.

После того, что сотворили с Амидой, я бы поняла такую гиперосторожность.

Я вела себя невозмутимо, компетентно и хорошо выполнила работу, но после того, как рана была перевязана, на меня обрушилась реальность ситуации, и потребовалось время, чтобы осознать случившееся: я наложила двенадцать швов на раны Амиды. Раны, которые нанес ей родной отец, перед этим убив ее любимую лошадь.

Не отрывая взгляда от ночной тени, я села на кровать.

– Ну и каков план? – спросила я у нее. – Ты теперь останешься здесь? Мы друзья?

В ответ раздалось мелодичное фырканье. Почти как гудение.

Интересно, это вообще он или она?

– Ты мальчик или девочка?

Зверь сурово посмотрел на меня.

– О’кей, разумеется, ты не можешь ответить. Тогда, хм, порычи, если ты мальчик, и подними лапу, если девочка.

Прежде чем я успела покачать головой от осознания собственной глупости, животное грациозно подняло лапу.

– Девочка! – радостно воскликнула я; девочек много не бывает, вместе мы сила! – Привет, я Эверли.

Еще один явно не впечатленный взгляд.

– Это Данте послал тебя ко мне?

Никакой реакции.

– Инфернас?

Хвост животного засветился.

– Ладно, – протянула я. – Ты девочка, и Инфернас, очевидно, хочет, чтобы ты оставалась со мной.

С этим можно жить. Но не проводить же мне остаток ночи в защитном круге. Поэтому я его сбросила и села на пол к ночной тени. Согнув ноги, прислонилась спиной к кровати.

– То, что случилось сегодня, ужасно, – тихо пробормотала я. – Даже представить не могу, что чувствует Амида.

Чуть раньше, после того как смыла кровь с рук и собралась с духом, я присоединилась к остальным в комнате Данте.

– Имиру известно, что что-то происходит, – начала свой рассказ Амида, держа в руке полный стакан огненной воды.

На ее лицо вернулись краски, и я впервые увидела ее с распущенными волосами. Густая черная шевелюра придавала ей более располагающий вид. Наверное, поэтому она и завязывала их за спиной в тонкие тугие косички. Один ее глаз полностью опух, зато второму повезло больше.

– Обычно он меня игнорирует. Я общаюсь с несколькими представителями кланов, пытаюсь выступить посредником и немного их образумить. Затем он твердит, как я его разочаровала, и проклинает тот день, когда познакомился с моей матерью. Ну, вы знаете, как всегда. Но в этот раз вышло иначе…

Амида рассказала, как Имир сбросил ее с Виндикты, лишь только она приехала, и как по его приказу ее связали. А потом пытали – несколько часов.

– «Скажи, что изменилось?» Он повторял это снова и снова. «Скажи, что изменилось?»

– Что он имел в виду?

Вопрос исходил от Рорка. Мы втроем посмотрели на него. Поначалу озадаченный, он ответил нам непонимающим взглядом:

– Что? Что такое?

– Единственное, что изменилось…

– Это я, – перебила я Данте и закончила фразу за него: – Я – новая константа в вашем уравнении.

Амида продолжила рассказ, терпеливо отвечая на каждый из наших вопросов.

– Впредь надо быть еще более осторожными. Если Имир поймет, что у нас есть козырь в рукаве, то станет агрессивнее. Гораздо агрессивнее. А после сегодняшнего вечера половина Инфернаса скоро узнает или по крайней мере заподозрит, что, а точнее кто, является нашим козырем. – Голос Рорка звучал очень серьезно.

Я вспомнила, как у меня на щеках вспыхнул румянец.

Амида посмотрела сначала на меня, потом на Данте:

– Что вы натворили?

– Ничего, – ответили мы одновременно. Не слишком убедительно.

– Тискались на танцполе «Турмалина».

Я покраснела еще сильнее. Данте даже глазом не моргнул. Он вновь обрел самообладание, а золотое сияние, свидетельствующее, что на него наложены чары, засветилось ярче, чем когда-либо.

– Мы не тискались, как весьма неделикатно выразился Рорк. Мы танцевали, и я поцеловал Эверли.

– Мы поцеловались, – поправила я. Даже сейчас я продолжала ощущать его губы на своих, и будь проклята, если он собирается приписать себе эту заслугу или взять вину на себя, – полная чушь, мы уже взрослые и знали, во что ввязываемся.

Амида снова перевела разговор на Имира и повстанцев. По ее лицу было видно, что она не знает, как относиться к этой новой информации.

Я и сама не знала. А теперь сидела здесь, напротив ночной тени, и размышляла о насыщенном событиями дне. Наш поцелуй в «Турмалине», как и первый, был безумием. Когда губы Данте касались моих, его язык играл с моим, а руки страстно скользили по моему телу, казалось, что он делает это всем своим существом. Включая инфернальный огонь. Как будто он пожирал меня целиком. В хорошем смысле этого слова. Сколько бы я ни твердила себе, что это неправда, я хотела этого. Хотела встать, ворваться в его комнату, схватить и потащить к чертову роялю, чтобы сделать с ним то, что увидела в видении.

Ночная тень негромко фыркнула.

– Ты ведь не умеешь читать мысли, верно?

Животное свернулось калачиком на ковре, положив голову на лапы. Огненный хвост светился в темноте, как фальшфейер.

– Когда будем спать, – попросила я, указывая на ее уши и хвост, – приглуши их на несколько оборотов, хорошо?

Снова фырканье.

– А знаешь, тебе ведь нужно имя.

Я задумчиво постучала пальцем по подбородку. Меня раздражало звать ее просто зверем или ночной тенью.

– Пламя! – выдала я, воодушевленная идеей.

Никакой реакции.

– Ладно, ладно… Тень?

Ночная тень отвернула голову и устремила взгляд в стену. Нельзя ее винить – ни то, ни другое не назовешь уникальными именами.

– Кайра! – неожиданно позвала я.

Это имя всплыло у меня в голове, и я сразу вспомнила, что вычитала его в одной из книг, которые каталогизировала для архивариуса Моссби. Что оно означало? Что-то связанное с «дикой местностью в междуречье». Учитывая, что мы встретили Кайру у Каменных рек, оно подходило идеально!

Кайра повернула голову и принюхалась. Кончики ее ушей полыхнули.

– Тебе нравится, так ведь?

Довольная, я наклонилась, чтобы погладить ее, но в последний момент передумала. Кайра сегодня будет спать здесь и присматривать за мной. Но это не означало, что она доверяла мне. Нужно действовать без спешки.

Поэтому я снова забралась в постель. Мысленной командой погасила свечи в комнате, и уши и хвост Кайры тоже погасли. Нас окутала темнота.

Мои мысли вернулись не к Данте, как я ожидала, а к Амиде и тому, что с ней случилось. И к Невине. В сегодняшней суете я совсем забыла о встрече с провидицей. Дам ей немного времени, чтобы… восстановиться, прежде чем мы предпримем новую попытку. У меня не выходил из головы образ Эдды и незнакомого мужчины. Вместо ответов я нашла еще больше вопросов.

Тихо вздохнув, я натянула одеяло на голову.

– Спокойной ночи, Кайра, – пробормотала я.

Единственным ответом было тихое посапывание. Почему-то это напомнило мне о Данте, Рорке и Амиде. Моих… друзьях. Именно так я теперь их воспринимала. По крайней мере, Рорка. Данте – это совсем другая история, а Амида… посмотрим, действительно ли она собирается меня тренировать или это просто предлог, чтобы поиздеваться надо мной. С улыбкой на губах я плотнее укуталась в одеяло и закрыла глаза.