Спокойствие. Эверли была чертовски спокойна, в то время как у меня внутри бушевала паника. Я ожидал, что рано или поздно это случится. Было лишь вопросом времени, когда отец Амиды нападет на нее, но… Он это сделал. Этот ублюдок избил свою дочь, и теперь от многочисленных ран она истекала кровью, лежа на ковре в моей комнате. И он зарезал ее любимую лошадь. За одно это Амида его выпотрошит, и я с удовольствием ей помогу.

Имир убил Виндикту и ранил Амиду, потому что хотел передать мне послание. Нам. Звучало оно предельно просто: «Я все ближе. Я отниму у тебя все, что тебе дорого. Твоих друзей. Твой дом. Твой трон». Он так до сих пор и не понял, что Инфернас решает сам и не поддается чьему-то воздействию.

Амида застонала от боли, когда нож со звоном упал на пол.

– У тебя есть последний шанс, – предупредила Эверли, давая Амиде время.

Конечно, та не уступила. Она покачала головой. Эверли вздохнула, затем прижала пропитанный спиртом бинт к открытой ране. Амида вздрогнула, но не издала ни звука.

– Бинты, Данте. Еще мне нужны иголка и нитка.

– Твои руки, – пробормотал я, протягивая ей то и другое. – Может, стоит их простерилизовать? Я мог бы помочь. Своим огнем.

– Хорошая мысль, – согласилась Эверли.

Рорк кашлянул:

– Может, проще пойти и тщательно их вымыть, а не экспериментировать с магией, пока Ами умирает от потери крови?

– Я не умираю от потери крови, идиот.

В словах Рорка была доля правды, но Эверли… она уже протянула ко мне руки. Без раздумий.

– Это займет секунду.

– Конечно, опять меня никто не слушает…

Не обращая внимания на слова Рорка и хмурый взгляд Амиды, я обхватил запястья Эверли и сконцентрировался на огне внутри себя:

– Не волнуйся, я не сделаю тебе больно.

Она спокойно смотрела на меня:

– Я тебе доверяю.

Три слова, но этого хватило, чтобы моя уверенность в себе взлетела до небес.

«Давай постараемся, чтобы это не привело к обратному результату». Инфернас отреагировал мгновенным всполохом свечей. Ну что ж…

Инфернальный огонь, который Эверли раньше видела только у меня под кожей или как эхо в глазах, теперь проявился на моих предплечьях в виде пламени. Я почувствовал, как у меня под пальцами колотится ее пульс, но она не сдвинулась с места, уверенно глядя на меня.

«Сейчас», – отдал я команду. Мой огонь устремился к Эверли и охватил наши руки. Однако вместо того, чтобы отступить, он продолжал распространяться, продвигаясь все дальше, пока мы с Эверли не запылали ярким пламенем.

Широко раскрыв глаза, она взглянула на меня:

– Данте, что происходит?

Я не имел ни малейшего понятия.

– Не волнуйся, – ответил я, стараясь сохранить спокойный тон. – Просто я хочу сделать все тщательно.

Я заметил, как за спиной у Эверли нахмурился Рорк. И Амида с Грейденом тоже не могли не знать, что я лгу. Но как объяснить то, чего не понимаешь?

«Отступай», – приказал я Инфернасу. Мир советовал мне, подталкивал в нужном направлении и часто давал знать, когда я в чем-то совершал ошибку, но он никогда – никогда – не захватывал полный контроль надо мной.

– Данте…

– Больно?

Эверли покачала головой:

– Нет… наоборот.

– Это правда… прелестно, – прорычала Амида, – но не могли бы вы наконец зашить рану?

Проклятие, да что же это? Я отдернул руки. Как только мы перестали соприкасаться, огонь исчез.

Эверли тихо кашлянула:

– Этого… э-э-э… должно хватить.

Амида фыркнула:

– Даже если нет… Я лучше подцеплю инфекцию, чем еще раз соглашусь лицезреть вас за этим.

На щеках Эверли заиграл румянец, подчеркивая ее веснушки. Я завороженно наблюдал, как она принялась за работу. Уверенными движениями, аккуратно и тщательно зашила рану двенадцатью стежками. Закончив, она встала, держа окровавленные руки перед собой, и вытерла влажный лоб предплечьем.

– Пока этого должно хватить, – произнесла она. – Но если не хочешь, чтобы остался шрам, пусть целитель еще раз по…

– Похоже, что у меня есть какие-то проблемы со шрамами? – Амида с трудом выпрямилась.

Я хотел помочь ей, но знал, что это будет стоить мне пинка по ноге. Судя по раздраженному выражению лица Рорка, он подумал о том же.

Охнув, она оттолкнулась от столбика кровати и, пошатываясь, встала на ноги. Ее лицо было искажено яростью, а жесткая линия вокруг рта… обещала насилие и боль.

– Любая боль, любой шрам… все это – напоминание, что у меня отняли, – говорила Амида. Она смотрела не на нас, а на Эверли. – Мою мать. Мою свободу. Виндикту. И каждый из этих ударов делает меня сильнее.

Эверли выглядела растерянной. Будто не была уверена, почему Амида ей все это рассказывает. Но у меня возникла догадка.

– Они никогда не сломают меня, потому что я им этого не позволю. Ты понимаешь, маленькая ведьма?

Словно в трансе, Эверли кивнула.

– Хорошо. Потому что это твой первый урок. С ним, – посмотрела она на меня, – ты сможешь познавать свою магию. С ним, – бросила быстрый взгляд Амида на этот раз на Рорка, – можешь играть и пить. Но со мной с этого момента ты будешь тренироваться по два часа каждое утро.

– Я… да. О’кей.

Грейден подергал меня за штанину.

– Господин, – чуть слышно шепнул он. – Не желаете, чтобы я принес вам что-нибудь поесть? А госпоже Амиде и госпоже Эверли, похоже, не помешает выпить.

– Да, было бы неплохо. Спасибо, Грейден.

Даймон исчез. Только тогда я понял, что «мисс Эверли» превратилась в «госпожу». Похоже, сегодня маленькая ведьма заслужила уважение еще двоих из этого дома.

Рорк подошел к нам и положил руку мне на плечо. Однако его слова были адресованы Амиде.

– Раз уж ты еще дышишь, может, расскажешь, что именно произошло в Огненных землях?

– Сначала я смою с себя кровь. Виндикта, – сглотнула Амида, – она заслуживала лучшего.

– Виндикта – это лошадь Амиды, – объяснил я ничего не понимающей Эверли.

Она стояла молча, с окровавленными руками, следя за нашим разговором. Поскольку Амида осталась жива, а кризис миновал – на первое время, – мы погрузились в привычный ритм. Ритм, в котором Эверли не было места. По крайней мере, пока.

– Больше чем лошадь, – добавила Амида, повернувшись к Эверли. – Она была напарницей и другом. Провела со мной почти сто лет. Я заставлю Имира истекать кровью за каждый из этих годов, за каждое воспоминание о ней. А потом переломаю ему все кости до единой. За все годы и воспоминания, которые еще могли бы быть и которых он меня лишил.

– Сочувствую, Амида.

Они внимательно изучали друг друга. Наконец Амида резко кивнула:

– Тебе тоже стоит пойти помыться, ведьма. Встретимся снова через полчаса.

С этими словами она растворилась в воздухе.

Рорк с шипением присвистнул.

– Не думал, что доживу до этого момента, – отметил он. – Амида протягивает руку ведьме. Молодец, рыжая. Сегодня ты меня удивила. И Амиду, судя по всему, тоже.

– Я просто пыталась помочь.

– И помогла, – заверил я. Я был благодарен ей за то, что она позаботилась о моей подруге. Благодарен, что она здесь. Что не сбежала, а смогла стать частью моего безумного мира.

Я сделал шаг вперед. Эверли повторила мое движение, только отступив назад. Высоко подняв окровавленные руки, она развернулась в сторону коридора:

– Амида права, мне нужно смыть с себя кровь.

– Я перенесу тебя в твою комнату.

– Нет. – Покачав головой, она отвернулась. – Спасибо, но нет. Я сама могу найти дорогу, а если нет, у меня есть Высота.

Не оглядываясь, Эверли быстро вышла из комнаты. Обескураженный, я стоял и смотрел ей вслед.

– Должен признать, Данте. Я начинаю понимать, что тебя так привлекает в этой маленькой ведьме.

Моя голова дернулась словно сама собой, и Рорк разразился громким смехом.

– Не в этом смысле, расслабься. – Затем он добавил: – Я наблюдал за вами в «Турмалине».

– Вместе с остальными даймонами в баре.

Он пожал плечами:

– Значит, они увидели то же, что и я.

Клянусь всеми инфернальными кострами! Я не хотел спрашивать… и все же спросил:

– И что же?

– Истинную связь, дружище.

– Я уже говорил тебе, что она не влюбится в меня. Она не настолько глупа.

– Может, она и нет. А как насчет тебя?

– Я…

Слова застряли в горле. Я проанализировал последние несколько недель. Несмотря на напряженную ситуацию, эти дни были самыми счастливыми, которые я мог вспомнить за всю жизнь.

Эверли в меня, может, и не влюбится, но что насчет меня?

Если быть предельно откровенным, задаваться этим вопросом уже поздно.