– Посмотри еще раз.

– Повелитель… – Провидица вздохнула.

Она выглядела уставшей, и кто мог ее винить? В конце концов, я мучил ее уже больше двух часов.

– Еще. Раз. Невина.

Она сморщила нос и серьезно кивнула:

– Как пожелаете.

Ясновидящая снова положила ладони на ониксовый кристалл и закрыла глаза. Мы оба знали, что она ничего не увидит. Как и в первые девять попыток. Я вел себя бесцеремонно. Понимал, сколько сил требовалось Невине, чтобы заглянуть в будущее, и все-таки…

Измотанный, я подался вперед в кресле и уперся руками в бедра. Измотанный… Я чуть не рассмеялся. В последнее время это случалось со мной чертовски часто. Волосы упали на лицо, напоминая, что я давно хотел их подстричь.

– Эверли здесь, – попытался я оправдать себя. – И я совершенно не представляю, что с ней делать.

Кроме того, я боялся, что мое самообладание не продлится долго. Можно сколько угодно изображать непринужденность и превосходство, но рано или поздно она все-таки увидит правду, в этом нет сомнений. И я не знал, сколько еще таких ужинов, как вчерашний, смогу продержаться.

– Она всего лишь девчонка.

Ничего подобного, она зимняя ведьма. И, кстати, женщина, а не девчонка.

Когда я даже не попытался ей ответить, Невина приоткрыла один глаз, не отрывая рук от кристалла, и подозрительно взглянула на меня:

– Где она сейчас?

– Рорк с ней нянчится.

Эта мысль мне не нравилась. Так же, как не нравилось, что она мне не нравилась.

Невина одарила меня странным взглядом своих молочно-белых глаз:

– Приведи ее сюда. Я хочу увидеть эту ведьму. Может, так мы найдем ответы.

Я взмахнул рукой в знак согласия:

– Я собирался это сделать. Эверли хочет с тобой познакомиться.

– О, значит, она так хочет?

Я резко вскинул голову. Во мне вспыхнул гнев. Я многое спускал провидице, но сегодня был не в настроении для ее игр.

– Не в таком тоне, Невина.

– В каком тоне, повелитель? – Она внимательно наблюдала за мной, наклонив голову набок. – Что такого вы слышите в моем тоне, что, судя по всему, вас беспокоит?

Мысленно выругавшись, я откинулся назад и скрестил руки на груди. Постарался успокоиться. В конце концов, Невина мне нужна, и на Эверли не произведет хорошего впечатления, если я в порыве гнева сброшу провидицу с башни. Я Данте Инфернас, черт возьми! Как я попал в такую ситуацию? Мне было достаточно и укоризненного взгляда Рорка за ужином. Не хватало еще, чтобы провидица предъявляла мне претензии за то, что я счел Эверли привлекательной. А ведь так и есть. Меня привлекала эта маленькая ведьма. А это не сулило ничего хорошего никому из нас.

Когда я ничего не сказал, Невина убрала руки с кристалла и потянулась.

– Она вам нравится, – объявила ясновидящая после короткого молчания.

Я закинул ногу на ногу:

– Я ее не знаю.

Невина покачала головой:

– Вы уверены?

Клянусь всеми инфернальными огнями, мне надоела эта загадочная болтовня.

– Продолжай смотреть, – приказал я. – Скоро я приведу к тебе Эверли.

* * *

Где они?

Рорк и Эверли отсутствовали с самого утра! Мне нужен отчет о ситуации, мне нужно… что-то, что могло бы меня отвлечь! Амиды тоже не было, она снова отправилась в Огненные земли, чтобы удержать своего отца от безрассудного восстания. Как я понял, без особого успеха. Даймоны черного огня сражались против нас уже много лет. Их цель? Открыть врата и захватить мир людей. Чистые реки, плодородная почва, новые гены – все это они надеялись найти на Земле. Рорк, Амида и я знали: единственное, что они найдут там, – это войну и разрушения. Люди забыли о своей магии, но у них появились огнестрельное оружие, танки и технологии, которых мы не понимали. Более того, их земля больна, а почва не столь плодородна, как раньше.

План этих даймонов – сущее безумие, тем не менее они верили, что смогут спасти Инфернас. Наш мир становился все слабее. Я чувствовал это каждой клеточкой тела, ведь я угасал вместе с ним. Короля Инфернаса не короновали, его избирал сам мир. Инфернас выбирал, и избранные должны были ответить на призыв. Коронуясь, мы становились единым целым с этим миром, со всем, что нас окружало. Инфернальный огонь, который струился в нашей земле, струился и во мне. Я был никем… простым даймоном черного огня. Потом прежний король умер, и Инфернас выбрал меня. Внезапно, помимо черного огня, по моим венам потек инфернальный огонь, а на шее появился амулет Инфернаса.

Вздохнув, я выглянул в окно. Амида, Рорк и я дружили с детства. Столько лет… столетий! Когда я принял фамилию Инфернас, они последовали за мной в Высоту. Мы поклялись сделать все возможное, чтобы защитить Инфернас от любого вреда. С тех пор я старался поступать справедливо по отношению к этому миру и всем его обитателям. Однако моих усилий оказалось недостаточно для даймонов черного огня. Открыть врата или убить меня, чтобы появилась возможность выбрать нового правителя, – вот в чем заключался их план. От Амиды мы знали, что не все даймоны черного огня так думают. Это одна из причин, почему она проводила там большую часть времени, пытаясь играть роль посредника между нами. Однако отец у нее… своеобразный. В хорошие дни. Но надо отдать Имиру должное, что-то в нем все-таки есть. Харизматичный и безжалостный, он вечно жаждал крови. Тем не менее его речи, похоже, приносили свои плоды в Огненных землях, так как число повстанцев росло.

Еще он ненавидел ведьм. Для него эта ненависть служила еще одним поводом открыть врата и либо убить, либо поработить их – в конце концов, ведьмы убили его брата-близнеца, дядю Амиды. Именно ведьмы – неосознанно – подтолкнули камень, который, набирая скорость, катился с обрыва. Ненависть к ним оставалась единственным, что до сих пор объединяло Амиду с отцом. Этот мятеж не только стоил жизни матери Амиды, но и повлек гибель многих даймонов. Я устал сражаться против собственного народа.

Клавиши моего рояля издали одинокий звук. Низкая нота си. Крепость возвестила о том, что у меня посетитель.

Отстранившись от окна, я посмотрел в сторону двери. Только Рорку и Амиде разрешалось заходить в мои личные покои. Даже Грейден не осмеливался войти. Синехвостый даймон ждал, пока я позову его, или объявлял о себе громким стуком. Но Высота признавала, что Рорк и Амида неразлучны со мной, как брат и сестра.

– Ты чертовски долго! – бросил я Рорку, как только он вошел в зал.

– На случай, если у тебя вдруг вылетело из головы, – ответил он, направляясь к своему креслу и тяжело усаживаясь в него, – мне пришлось таскать с собой ведьму. Ведьму, которая задает невероятное количество вопросов и которую не должен обнаружить наш народ.

Я… забыл об этом. Как я мог? В конце концов, это же мой приказ. Пока не узнаем, почему Эверли важна для нас, будем держать ее местонахождение в секрете.

– Ты был в шахтах рядом с Пустошью?

Рорк кивнул.

– Как же ты ее спрятал?

Мой друг усмехнулся и прищурился:

– Оставил ее сидеть на одной из Воронкообразных гор с яблочной слойкой и бутылкой воды.

– Весь день?

Я присоединился к Рорку у камина и налил нам два стакана эля. Когда я протянул ему один, друг покосился на бар:

– С чем-нибудь покрепче, пожалуйста.

Усмехнувшись, я выполнил его просьбу. У меня из головы не выходил образ Эверли, которой пришлось провести целый день на одной из Воронкообразных гор. Они назывались так потому, что, узкие у подножия, становились все шире к вершине, завершаясь платформой. Горы различались по высоте. Некоторые возвышались на пятьдесят или сто метров, а некоторые едва достигали пяти. Бесплодный ландшафт из Воронкообразных гор. Будто армада торнадо, рассеянная по равнине, – вот как это выглядело.

Я занял место напротив Рорка:

– И это ты называешь «быть нянькой»?

Он сделал глоток и вздохнул. Рука у него слегка дрожала, а брюки покрывала белая пыль, похожая на сахарную пудру.

– Я специально выбрал гору с зеленью на случай, если ей, ну, ты знаешь, – пожал он массивными плечами, – понадобится облегчиться или что-то в этом роде.

– Уверен, она оценила твое внимание.

Чудо, что Рорк сидел передо мной целым и невредимым. Уверен, ему пришлось бы несладко, если бы кто-нибудь из ее нелепого ковена показал ей, как правильно пользоваться магией. То, что я увидел тогда в лесу, выглядело впечатляюще. Впечатляюще, но неконтролируемо и… сыро. Магия Эверли напоминала ребенка, которого еще не научили хорошим манерам. Свежая и податливая магия. Мне не терпелось помочь маленькой ведьме узнать возможности ее силы и научиться ее контролировать.

– Данте?

Я покачал головой:

– Прости, что?

Рорк внимательно посмотрел на меня:

– Тебе удалось поспать прошлой ночью?

Нет.

– Немного.

– Не ври мне.

– Тогда не спрашивай, если знаешь, что тебе не понравится ответ.

Он глубоко вздохнул. Звук, который Рорк за несколько веков довел до совершенства.

– Мы с Амидой беспокоимся о тебе.

– А я беспокоюсь об Инфернасе, и…

Клавиши снова издали звуковой сигнал. Перед нами материализовалась Амида. Гневно фыркнув, она рухнула в кресло. Ее одежду покрывал слой пыли, но особенный интерес у меня вызвала кровь на ее лице и руках.

– Что случилось?

Она посмотрела сначала на меня, а потом на Рорка. Ее взгляд задержался на его напитке.

– Можно мне такой же?

Вместо того чтобы встать самому, я мысленно передал команду Высоте. Как у правителя Инфернаса, моя магия была тесно связана с магией крепости. Настолько тесно, что чуть позже перед Амидой в воздухе появился наполовину полный хрустальный стакан. Она схватила его и одним махом выпила содержимое. В отличие от Рорка и меня, ей больше нравился крепкий алкоголь. Высота знала об этом и подала Амиде не эль, а огненную воду. Водку золотистого цвета, сваренную с помощью инфернальных источников в Огненных землях.

Амида встряхнулась:

– Я знаю, что мы родственники, но, клянусь, однажды я всажу нож в его черное, наполненное ненавистью сердце!

Рорк посмотрел на нее с сочувствием:

– Все так плохо?

– Когда я появилась, Имир уже стоял на деревенской площади в Туло и разевал рот на Данте.

– Очаровательно, – прокомментировал я, когда Амида подняла пустой бокал; он снова наполнился.

– Может, поговорим о чем-нибудь другом?

– Амида…

– Только сегодня, – попросила она.

Амида редко показывала свою боль. И еще реже просила о чем-то. Рорк бросил на меня многозначительный взгляд, и я кивнул:

– Конечно.

Плечи Амиды расслабились, и она скрестила ноги:

– А чем вы сегодня занимались?

Рорк рассмеялся:

– Оставил ведьму сидеть на Воронкообразной горе.

Амида вытаращила на него глаза.

– Хочу услышать об этом подробнее! И раз уж мы затронули эту тему, – посмотрела она на меня, – я хочу, чтобы вы рассказали о ведьме все. Почему она здесь? Что ты планируешь с ней делать, Данте?

Как ни странно, ножом в спину меня ударил Рорк. Он хмыкнул:

– Имеешь в виду, кроме как затащить ее в постель?

Стакан Амиды замер на полпути ко рту. Шокированная, она взглянула на меня:

– Ты запал на ведьму?

Я мог бы это отрицать, но они все равно не поверят. Для этого мы слишком долго друг друга знали. Поэтому я непринужденно пожал плечами:

– Может быть.

– «Может быть», – проворчал Рорк. – Скажи лучше «определенно». В смысле, она симпатичная, но факт остается фактом: она ведьма. Строго говоря, смертная.

Симпатичная. Какое банальное слово. Эверли не просто симпатичная, она восхитительная. Густые рыжие волосы и веснушки. Нельзя было думать об этом слишком долго: тогда просыпалось осознание, что я хочу поцеловать каждое из этих крошечных чувственных пятнышек. Пока ее завораживающие глаза снова не приобретут цвет грозовых туч и я не увижу в них то же вожделение, которое испытывал сам.

Амида сморщила нос и посмотрела на Рорка:

– Вот так так!

Он кивнул со смертельной серьезностью:

– Я же говорю.

– Да ты шутишь, Данте!

Я скрипнул зубами и отпил эля. И чего они так задергались? Только из-за того, что Эверли ведьма? Хорошо, ладно – у нас длинная история вражды, но Эверли не Эдда Варгас. Она… другая. Особенная.

Я ввел Амиду в курс дела:

– Завтра я отведу ее к Невине. Если нам повезет, она увидит что-то полезное для нас.

– Если нам повезет, – мягко повторила она. – Надеюсь, ты знаешь, что делаешь. Затащить ведьму в кровать – это одно, а Инфернас – совсем другое. Помни о своих приоритетах.

– Я о них помню, Амида, поверь мне.

Иначе почему, по ее мнению, я отчаянно искал решение на протяжении десятилетий, и особенно в последние несколько лет? Просто у нас с ней разные методы.

К счастью, Рорк переключил внимание Амиды, вовлекая ее в разговор о шахтах. Слушая их голоса, я потерялся в своих мыслях. Мрачных мыслях. Уже несколько десятилетий тьма вокруг меня сгущалась. Как и в моей голове. Моя сила убывала, и я не знал, что с этим делать. Пока не появилось пророчество Невины. Она дала мне надежду, и я уцепился за нее, как утопающий. И продолжал цепляться. С момента первой встречи с Эверли мои мрачные мысли озарил отблеск красного. Луч света во тьме. Семь лет я жил воспоминаниями о ней и видел ее в своих мыслях. Не в силах забыть.

Амида и Рорк пристально смотрели на меня. Они закончили разговор. Оба выглядели серьезно и обеспокоенно. Я догадывался, что за этим последует.

– В войне кроется победа, – произнесла Амида; зикат у нее на лбу светился красным.

– В мире – бдительность, – добавил Рорк.

Мысленно вздохнув, я опустошил стакан и поборол желание швырнуть его через всю комнату.

– В смерти – жертвенность, – тихо договорил я, наблюдая, как пламя преломляется в мелких насечках хрустального стакана.

В смерти кроется жертвенность…

Война. Мир. Смерть. Мы пережили все и поклялись предотвратить первое, сохранив второе. Если потребуется, то через последнее. Будем надеяться, что до этого не дойдет.