– Кто там? – неуверенно осведомилась Мелинда, услышав, как дверь в спальню с тихим скрипом приоткрылась, и в комнату кто-то вошел. Не удостоив ее ответом, гость почти бесшумно закрыл за собой дверь и осторожными шажками принялся прокладывать себе путь в центр помещения. В комнате было очень темно, поэтому Мелинда не могла различить многие предметы, не говоря уже о вошедшем человеке. Да что там, она могла разглядеть лишь тоненькую полосочку света, пробивающуюся из-под закрытой двери, да несколько крупных предметов мебели. Прошло четверо суток с тех пор, как Аллан Мортис совершил над девушкой магический обряд и опоил ее своей кровью. И вот Мелинда очнулась ото сна, ее организм медленно, но верно шел на поправку и перестраивался под новую сущность, в которую в ближайшем будущем юной мисс Джонс предстояло перевоплотиться. – Это всего лишь я, – неожиданно из темноты донесся голос Аллана, который девушка узнала практически сразу. – Как ты себя чувствуешь? Внезапно зажегся светильник, и комната наполнилась тусклым желтоватым светом. Но даже несмотря на это, зрение изрядно подводило девушку: на глаза как будто бы легла мутная пелена, отчего в первые минуты вместо Аллана Мелинда увидела лишь его неясный силуэт. Парень медленно и осторожно приближался к кровати. Он принимал более четкие очертания, пока не оказался настолько близко, что Мелинда смогла уловить нотки знакомого парфюма. Девушка молча смотрела на молодого человека, ожидая, когда зрение прояснится. – Как ты себя чувствуешь? – Нормально, – полушепотом ответила ему Мелинда. В ее голове роились тысячи самых разных вопросов, которыми ей не терпелось засыпать Аллана. Но глядя ему в глаза, которые буквально умоляли ее не делать этого сейчас, девушка все-таки нашла в себе силы промолчать. – Я рад, – с улыбкой ответил ей парень. Выдержав небольшую, но, как оказалось, важную паузу, он продолжил: – Мелинда, сейчас я должен рассказать тебе кое-что невероятно важное. А ты взамен должна подарить мне все свое внимание и обещание не перебивать, хорошо? Мелинда не сразу, но все же кивнула. – Я знаю, у тебя есть много вопросов. Не переживай, я отвечу на каждый из них. Хочу предупредить: большая часть того, что тебе предстоит услышать, прозвучит как бред сумасшедшего, но ты уже сейчас должна постараться осознать, что все мои слова – правда. Пожалуй, перед тем, как начинать свой рассказ, я предложу тебе кое-что, от чего тебе станет лучше. – На этих словах Аллан распахнул полы черного двубортного пиджака и извлек из внутреннего кармашка крохотный флакончик, в котором плескалась вязкая бурая жидкость. Осторожно протягивая девушке миниатюрную емкость, Аллан сказал: – Пожалуйста, возьми. – Что это? – Мелинда удивленным взглядом окинула предмет. Аллан прекрасно понимал: девушка не могла запомнить все случившееся с ней за последнее время. Мелинда не могла помнить и того, как Аллан вливал ей в рот чудодейственную кровь, чтобы уберечь от скоропостижной смерти. Но предлагая ей этот маленький сосуд, он почему-то был уверен, что стоит Мелинде дотронуться до предмета, как всякие объяснения будут уже не нужны. Он знал, что новая, растущая внутри нее сущность сама разберется, как поступить дальше. Желание крови возобладает над человеческими качествами, и, скорее всего, это немного облегчит Аллану момент раскрытия тайны. – Мелинда, помнишь, что ты мне пообещала? – Да. В следующую секунду сосуд оказался в руках девушки. Стоило этому произойти, как ее лицо совершенно переменилось: зрачки хищно расширились, заполнив всю цветную радужку бездонной чернотой, а руки предательски задрожали. Ее тело охватила небывалая эйфория, словно Мелинда получила доступ к чему-то вожделенному. – Г-господи, Аллан, – сбивчиво прошептала Мелинда, – что… что со мной происходит? Аллан придвинулся к девушке, аккуратно взял ее дрожащие ладони в свои, посмотрел на нее наполненным любовью взглядом, после чего ровным голосом произнес: – Все в порядке, просто твой организм сейчас переживает необычный период. Он перестраивается. – Указав взглядом на флакончик, парень добавил: – Ты просто должна выпить то, что находится в сосуде. Реакция Мелинды оказалась весьма непредсказуемой, а точнее, повергла Аллана Мортиса в шок. Направляясь в спальню девушки, он пытался представить себе разные варианты развития событий, но даже не предполагал, что ее совершенно не придется уговаривать. Вместо того чтобы сопротивляться и отказываться, Мелинда послушно откупорила маленький флакончик дрожащими руками и, словно проделывала похожую процедуру уже тысячу раз, мастерски осушила содержимое одним глотком. Как только на дне осталась лишь пара густых ярко-алых капель, Мелинда перевела взгляд на Аллана. Еще никогда в жизни она не испытывала таких приятных ощущений. То, что она выпила, не имело какого-то определенного, отчетливого вкуса, но зато обладало превосходным эффектом: восполняющим и живительным. Эти секунды стали самыми яркими и неповторимыми в ее жизни. Дрожь сменилась прерывистым дыханием, а от порции свежей человеческой крови ее красивое бледноватое лицо окрасилось розовым румянцем. «А ей идет,– подумал про себя Аллан, – ее кожа выглядит словно нежный лепесток прекрасного кремового цветка». – Я хочу еще. Сам не зная почему, Аллан вдруг почувствовал, как три этих коротких слова острой болью отозвались у него в душе. На юношу нахлынули такие яркие и в то же время противоречивые чувства, что ответил он не сразу. – Мелинда, – на выдохе произнес он, заглядывая ей прямо в глаза, – ты понимаешь, что происходит? – Я хочу еще, – вновь повторила девушка. Казалось, что ей совершенно наплевать на слова Аллана. И юноша это прекрасно понимал. Понимал, что над ней возобладала жажда. – Я очень голодна, а этот сок слишком вкусный. Почему ты принес так мало? – Мелинда, попозже я дам тебе столько крови, сколько ты пожелаешь, но сейчас ты обязана внимательно меня выслушать. Когда Аллан договорил, он увидел, как лицо девушки тут же переменилось. Звериный огонь в глазах погас, руки перестали трястись, и молодой человек решил, что к нему вернулась прежняя Мелинда. Только очень напуганная и взволнованная. – Кровь? – робко спросила она, вертя в руках маленький флакон. – Это прикол такой, да? – Нет. Мелинда смотрела на него остекленевшими глазами. – Мелинда, ты превращаешься в вампира. В ответ на его слова девушка зашлась громким заливистым смехом. Правильнее было бы назвать это истерическим приступом, последствием ужасного душевного потрясения. Но в тот момент Аллан почему-то растолковал ее реакцию иначе и рассмеялся вместе с ней. Смех девушки незаметно превратился в душераздирающий громкий плач. Уткнувшись лицом в ладони, Мелинда продолжала сотрясаться в рыданиях, потеряв флакончик где-то в складках одеяла. Растерянный Аллан не понимал, что ему делать, и именно поэтому решил все рассказать. Мелинда переключила внимание на его слова и, в конце концов, успокоилась. В тот день Аллан рассказал ей о том, что утаивал все это время. Про себя парень назвал это событие «часом откровения». Наступил день, когда все маски будут сброшены, а странные события обретут смысл. Иными словами – это был момент истины. Его повествование началось с упоминания истинной сущности и всех прелестей жизни вампира, которые он смог открыть для себя лишь тогда, когда впервые испил целительную кровь. Длинная автобиографическая история сменилась повествованием о его большом семействе, каждый из которых казался Мелинде по-своему завораживающим и одновременно пугающим. Он рассказывал, что «первопроходцем» в темных науках стал старший Форбс, их дедушка. – Как только папа женился на Сэди Форбс, в первое же полугодие его буквально затянуло в это учение и впоследствии, сам того не заметив, отец стал активным практикантом оккультизма и алхимии. А принимая во внимание его теплые взаимоотношения с тестем, который, по рассказам моих братьев, был человеком невероятно острого ума, познания моего папы росли не по дням, а по часам. Юный Густав Мортис с небывалым интересом получал от своего новообретенного родственника ежедневные практики и теоретические основы, прекрасно осознавая, что стоит на кону. Это было не очередное заурядное медицинское исследование, к которому всю сознательную жизнь готовили его родители, а настоящее магическое искусство. Папа понимал, что от его стараний зависит слишком многое и, если в дальнейшем его работа будет идти в нужном направлении, он подарит своим детям нечто большее, чем просто хорошую жизнь. Он подарит им целую вечность. То, к чему рьяно стремилось человечество еще с незапамятных времен. – Форбсы, – продолжал неспешное повествование Аллан, не отрывая сосредоточенного взгляда от Мелинды, – искали ключ к вечной жизни на протяжении нескольких сотен лет. Как ты уже можешь догадаться, им удалось его найти. И, конечно же, не без помощи моего на тот момент юного и переполненного энтузиазмом отца. К сожалению, нашли его позже необходимого – лишь через пару месяцев после смерти молодой Сэди Форбс. Отец так отчаялся, что пообещал себе ни при каких обстоятельствах не принимать этот темный дар, потому что не хотел проживать вечность на земле без любви всей своей жизни. Но своим детям Густав Мортис наказал принять участие в обряде и тем самым продлить себе жизнь. Пока папа был жив, мои старшие братья и Алессандра поочередно приняли созданный им эликсир, который впоследствии мы стали заменять вампирской кровью. Я же принял ее только после смерти папы и моей мамы Элеоноры, которая до последнего дня своей жизни пребывала в неведении, что на самом деле происходит в нашей семье. На моем обращении настоял Себастьян, подкрепив свою философию тем, что моя молодость и красота останутся со мной навсегда. Хоть у нас и не было выбора, знаешь, я ни о чем не жалею и очень благодарен отцу и Форбсам за то, что они подарили нам возможность существовать вне времени и посмотреть на все так, как не смотрел еще ни один живой человек. Все эти сто двадцать лет мы жили в свое удовольствие, не зная никаких бед и болезней. – Аллан, – спустя долгие минуты молчания отозвалась Мелинда, в ее голосе слышалась небольшая дрожь, – сколько тебе лет? – Меня обратили за неделю до моего двадцать третьего дня рождения. И скоро исполнится ровно сто лет с тех пор, как это произошло. Ты просто не представляешь, как быстро летит время, Мелинда. А человеческая жизнь такая короткая, что я не представляю, как люди могут что-то успевать за столь незначительный срок. Что такое семьдесят лет в сравнении с этим бесконечным источником возможностей, которым я наделил тебя? Поверь мне, придет час, и ты не пожалеешь о моем подарке. Более того, я уверен, будешь благодарить меня за столь замечательную возможность прожить жизнь так, как ты и не мечтала. – Но… Но мне придется пить кровь? – Да, придется делать это ради того, чтобы сохранять вечную молодость и нечеловеческие способности. Но на самом деле все не так плохо, как ты себе представляешь. Мы питаемся и обычной едой, которую так любили при смертной жизни. Мы, можно сказать, такие же люди, только живем в разы дольше и счастливее, а еще можем позволить себе все, что захотим. Никаких болезней, уродств, патологий. Эта кровь, Мелинда, оживляет, воскрешает, дает тебе второй шанс. Если бы не она, ты бы умерла еще тогда, когда отдернула штору в своей комнате. Аллан заметил, как сильно у девушки дрожат губы. – З-значит, в-вампиры и вправду г-горят на солнце?.. – сбивчивым шепотом выдавила Мелинда. – Только до момента, пока не выпьют кровь, или же вампирский фермент, попавший вместе с укусом, полностью не выйдет из организма. На это уходит около полутора-двух недель. Убить вампира, к слову, может только огонь и освященное определенным ритуалом серебро, ничто другое не может лишить нас жизни. – Н-но почему я стала такой? Как это произошло? На этом вопросе Аллан замялся, после чего посмотрел девушке в глаза. – Это произошло в ту ночь, когда ты бродила по дому и искала комнату своей мамы. – Но я ничего не помню! – недоуменно воскликнула девушка. – Я лишь помню, что встретила Бенджамина… И ту боль… Господи, да что произошло? Н-неужели он меня укусил? – Когда Бенджи обнаружил, что ты стоишь возле комнаты своей мамы и вот-вот ворвешься туда, то очень испугался. Моего брата ошеломил тот факт, что обретенными знаниями ты можешь поставить под угрозу весь наш род. Видишь ли, Себастьян заверил его, что он не собирался обращать Клару, просто так сложились обстоятельства, и он решил спасти ее от смерти. Однако на твое обращение он точно бы не согласился, поэтому, скорее всего, Бенджамин бы просто убил тебя в ту ночь, – Аллан ласково улыбнулся. – Но в этот момент мне удалось оказаться в нужном месте. Я как раз направлялся в библиотеку, чтобы поговорить с Бастьяном, так как думал, что он сможет все объяснить. Когда я подходил к библиотеке и уже заворачивал за угол, то представшая перед глазами картина повергла меня в шок. Я видел, чем могла обернуться вся эта ситуация на лестнице. Видел, как хищно смотрит на тебя мой старший брат, и понимал, какие мысли роятся у него в голове. Не давая знать о своем присутствии, я бегом бросился к тебе и, обогнув Бенджамина, укусил в шею, пока ты стояла лицом к двери. – Аллан… Девушка произнесла имя парня со слезами на глазах. Она дрожала от ужаса. Отчаяние, гнев, боль – все эти эмоции отражались на лице Мелинды, напомнив Аллану состояние матери после смерти отца. Желая вновь установить над ситуацией контроль, юноша придвинулся к девушке ближе, взял за руку и полушепотом сказал: – Мелинда, я хочу, чтобы ты поняла, насколько сильно я люблю тебя. Поверь, я бы никогда этого не сделал и уж тем более не стал причинять боль, если бы твоей жизни не угрожала страшная опасность, – Аллан пытался достучаться до рыдающей девушки. – Бенджамин хотел убить тебя и тем самым избавиться от реального свидетеля того, что в действительности происходит у нас в поместье. Заглянув в ту железную дверь, ты запросто могла раскрыть нашу тайну всему смертному миру, и тогда нашей семье пришел бы конец. Мой старший брат подобен мистическому церберу, охраняющему сокровища и сопутствующие им тайны. Пойми же, я очень дорожу тобой и ни за что бы не допустил, чтобы кто-то лишил тебя жизни. Ты была смертным человеком, а твоя мама уже обращалась в вампира… – Что с моей мамой?! Что вы с ней сделали?! Аллан собирался в деталях рассказать свой план, но Мелинда разрушила его идеальную вымышленную картину своим резким вопросом. Безумие отразилось в ее зеленых глазах. Аллан тут же осознал, какую чудовищную ошибку совершил, – в очередной раз упомянул о ее матери. Вместо того, чтобы ответить, он молча смотрел на свою возлюбленную, совершенно не понимая, как может изменить ситуацию в лучшую сторону. – Мелинда, все, что ты сейчас услышала, – чистая правда. Но прости, сказать ничего больше не могу, потому что завтра вечером ты сможешь увидеть все своими глазами. – Да что, черт побери, происходит?! – голос Мелинды уже начинал срываться на крик, дрожь сменялась яростью – Почему ты просто не можешь мне все рассказать? Что ты от меня утаиваешь? – Ничего не утаиваю, просто всему свое время, – ласково проговорил юноша, стараясь не выдать своего волнения, – но я клянусь, что с тобой все будет хорошо. Отныне ничто тебе не угрожает. Я всегда буду рядом. – Ты чудовище, Аллан! – взорвалась Мелинда. – Вся ваша семейка – это кучка адских чудовищ… Слетавшие с ее уст ядовитые слова больно вонзились в самое сердце Аллана, подобно заточенным ножам. Напряжение между молодыми людьми стало невыносимым. – Что вы сделали с мамой? Скажи мне, Аллан… Стоило имени сорваться с девичьих уст, как парень подскочил и выбежал за дверь. Он не мог больше этого выносить. Не мог видеть ненависть в глазах любимой и слушать проклятия и ругательства в свой адрес. Ему было настолько больно, что он едва нашел в себе силы сдержать подступающие слезы. Аллан не мог сказать, что конкретно довело его до такого состояния: то ли бурная паника и страх Мелинды, то ли его собственное волнение. До этого момента он был на сто процентов уверен в правильности своего решения, был готов поклясться, что обращение Мелинды и есть тот подарок, который преподнесла ему судьба. Но так ли это? Стоило ему задать этот вопрос самому себе, как перед мысленным взором, подобно неоновому рекламному баннеру, всплыли недавние слова Бенджамина. Слова, произнесенные им в тот самый вечер, когда Аллан укусил Мелинду и запустил механизм обращения. А потом еще и похожая реплика Вэллы… «Ты еще пожалеешь о том, что сделал. Рано или поздно до тебя дойдет, какую чудовищную ошибку ты совершил». Главная особенность процедуры обращения заключалась в том, что, испив крови, обратного пути не было. Если обращаемый человек по каким-то причинам не исполнял три обязательных обряда в течение девяти дней и тем самым не позволял своему организму перестроиться на новый уровень, в скором времени он умирал. Бенджамин это прекрасно понимал, как и понимал чувства своего младшего брата, поэтому несмотря на всю суровость, не стал предпринимать никаких действий. Дело было изначально безысходным, а скорая кончина Мелинды Джонс – вопрос времени. Аллан осознавал, что Бенджамин не оставит Мелинду в живых, даже если она пройдет полный процесс обращения, более того, он ни за что не допустит, чтобы его брат связывал свою жизнь с простой девушкой. В тот роковой день в сознании Аллана созрел четкий план, на осуществление которого требовалось совсем немного времени. «Как только Мелинда совершит третье испитие,– размышлял про себя Аллан, – мы, если потребуется, убежим на другой конец света и будем строить свое счастье подальше от этого поместья». Там, на лестнице, когда Аллан поднял на руки обмякшее тело Мелинды и уже хотел было распорядиться, чтобы ей готовили новую спальню, Бенджамин сказал: – Аллан, и месяца не пройдет, как ты захочешь уничтожить свое творение. Не совершай этой глупой, необдуманной ошибки. На колкие замечания брата юноша не ответил. Его эмоций хватило лишь на то, чтобы бросить на брата осуждающий взгляд и молча исчезнуть в глубине извилистого коридора с любимой на руках. Сейчас же, когда он трусливо сбежал из комнаты Мелинды, эта фраза Бенджамина гремела в его голове. Подходя к своей комнате, Аллан принял решение не думать о той ночи, потому что подобные мысли только накаляли обстановку. Он ни за что не мог допустить, чтобы его план провалился. Еще тогда Аллан поклялся, что у них все получится, а если на пути встанут какие-то препятствия, то даже ценой собственной жизни он будет защищать Мелинду. Оказавшись в своей спальне, Аллан лег на кровать. Задумчиво разглядывая лепной семейный герб на потолке, юноша и не заметил, как его веки закрылись, и он провалился в сон. Ему приснился ясный солнечный день, в котором они с Мелиндой наконец-то обрели заветное счастье.