Судорожно оглядываясь по сторонам, Мелинда заметалась в коридоре, пытаясь отыскать путь к спасению, но со всех сторон ее окружали лишь запертые двери. Шаркающие шаги приближались, – казалось, еще немного и человек окажется прямо перед ней. Руководствуясь инстинктом самосохранения, девушка схватилась за ручку первой попавшейся двери и быстро повернула ее. Та оказалась заперта, а шаги неумолимо приближались. Мелинда перебегала от одной безликой двери к другой в надежде, что удача ей улыбнется. И, наконец, дрожащими руками повернув очередную ручку, она с безмерным облегчением заметила, что механизм поддается. Мелинда неуклюже запрыгнула в темное помещение. Охваченная паникой, она почувствовала себя маленьким беззащитным зверьком, который необдуманно угодил в капкан охотника. Но времени на раздумья не было, и она бесшумно закрыла за собой дверь. Голова закружилась от адреналина, и Мелинда прижалась спиной к стене. Она тяжело дышала, пытаясь убедить себя, что все хорошо. Однако тут же пришла мысль: если в этой комнате сейчас кто-то спит, он запросто сможет обнаружить ее присутствие. Пытаясь сфокусировать зрение в зернистой, практически могильной темноте, девушка потерпела неудачу: она не видела даже собственных ладоней. Мелинда полагалась исключительно на везение, которое, как казалось в тот момент, ей просто обязана была ниспослать госпожа судьба. Она крепко сжала ладони в кулаки и прислушалась. Тревожное чувство усилилось в сотни раз, стоило шагам вдруг резко затихнуть у порога. Душа ушла в пятки, когда девушка услышала тихий скрежет поворачивающейся ручки. Она поняла: все это время человек направлялся к этой самой комнате, и Мелинда Джонс, будучи невероятно «удачливой» по жизни, забежала прямиком в западню. По-прежнему не смея сдвинуться с места, девушка задержала дыхание, стоя справа от двери. Мелинда могла только догадываться, кто все это время сновал по коридорам и стал причиной ее незавидного положения. Дверь распахнулась, а затем стремительно захлопнулась. Пребывавшая в кромешной темноте Мелинда принялась усердно просить высшие силы о помощи. Таинственный незнакомец прошагал вглубь комнаты и с тяжелым вздохом плюхнулся на что-то. По звуку жалобно скрипнувших пружин Мелинда предположила, что это, похоже, кровать. Прозвучал недовольный женский стон. – Вэлла, ты чего? – робко осведомилась Вуди. – Кажется, я спала так крепко, что не услышала, как ты вошла. – Пододвинься и спи, – приказал ей голос, в котором теперь безошибочно угадывалась темноволосая близняшка, – я была у отца. – Вэлла, ты в порядке? – Да, – отчеканила близняшка. – Говорю же, спи. Мелинда была в шоке. Она долго не могла понять, что же все-таки происходит. Мало того, что в темноте она не могла никого разглядеть, так еще крайне удивилась факту, что сестры спят не только в одной комнате, но еще и в одной постели. Несмотря на весь испытываемый ужас, Мелинда понимала, хочет она того или нет, ей придется дождаться момента, когда близняшки уснут, чтобы она смогла покинуть комнату и остаться при этом незамеченной. Время шло, и внутреннее чутье подсказывало, что пора выбираться. «В конце концов,– размышляла про себя девушка, – ночь не бесконечна, а место, где сейчас лежит мама, я должна отыскать как можно скорее». Не услышав даже дыхания спящих сестер, а улавливая один лишь стук своего сердца, Мелинда на несколько шагов переместилась чуть влево, протянула руку вдоль стены и наощупь принялась отыскивать дверную ручку. Каждый шорох, едва уловимый вздох и даже пульсирующая в голове кровь казались ей оглушительными. От волнения у нее сильно взмокли ладони, а шарящие по двери пальцы предательски тряслись. Мелинда с силой стиснула зубы, когда почувствовала, что ее рука нашла цель. Девушка всем своим существом надеялась, что в этот миг удача ее не покинет. Осторожно, миллиметр за миллиметром прокручивая холодную бронзовую ручку, Мелинда чувствовала близость к свободе – к своему спасению из мрака. Она смогла перевести дыхание, только оказавшись в коридоре и отойдя на приличное расстояние от двери. Теперь, когда Мелинда чуть не вляпалась в большие неприятности, она убедила себя действовать с предельной осторожностью. И прежде чем двинуться дальше, на минуту прислушалась. Никого. Мелинда продолжила свой путь. Бредя под бледным светом тянущихся по длине коридора настенных ламп, она чувствовала, как страх сжимает ее горло. Девушка осторожно шла и размышляла о том, насколько сильно изменилась их с мамой жизнь. Еще никогда ни Кларе, ни Мелинде не приходилось становиться героями подобных приключений. Их жизнь никогда не пестрила запоминающимися событиями и яркими красками, и уж тем более они с мамой никогда не были объектами всеобщего обожания. «Произошло подозрительно много событий за этот короткий промежуток времени»,– думала про себя девушка, и это, конечно же, вызывало у нее определенное недоверие. С одной стороны, она радовалась переменам и всем сердцем верила, что они с мамой вытянули счастливый билет. С другой, ей не давало покоя какое-то тревожное, нервно пульсирующее в глубине души чувство. Куда бы ни привели дальнейшие события, влюбленная Мелинда не хотела расставаться с Алланом Мортисом и его большой семьей. Даже несмотря на беспардонное поведение Вэллы и неприкрытую враждебность Бенджамина, которые были против их с Алланом союза, стоило признать, что у этого семейства, несомненно, была особая притягательная аура, под воздействие которой и попали Мелинда с Кларой. Погруженная в свои мысли, Мелинда не заметила, как повернула за угол и уперлась в тупик. Коридор закончился, и перед ее взором возникла небольшая, ведущая наверх лестница, подводящая к необычной металлической двери. Такие роскошные ступени из отполированного белого мрамора Мелинда встречала только в старинных музеях или на картинках в книгах. А вот дверь больше напоминала уродливый рудимент на теле живого, пышущего ангельской красотой организма, коим являлся великолепный особняк семейства Мортис. Она была грубо обшита листами блестящего металла, а прямо посередине располагалось маленькое, обтянутое сеткой окошко, сквозь которое пробивался луч яркого холодного света. На ум Мелинде опять пришло странное сравнение: выглядела эта дверь как проход в тюремную камеру или палату психиатрической клиники. Девушка не на шутку перепугалась, по коже побежали мурашки. Вместе с нарастающей тревогой до слуха девушки вдруг стало долетать сдавленное и очень жалобное мычание, которое через считанные секунды сменилось агонизирующим, невыносимым криком. И в этом нечеловеческом вопле Мелинда безошибочно узнала голос своей матери. Не зная, как реагировать и что делать, девушка растерянно отступила на полшага назад… и уперлась во что-то твердое. В тот же миг Мелинда поняла, что позади нее стоит человек. Он застал ее врасплох и преградил путь к отступлению. Осознав, что бежать некуда, девушка принялась медленно поворачиваться, но не успела она этого сделать, как к ней обратился басовитый мужской голос. – Полагаю, ты что-то искала? – равнодушным тоном спросил Бенджамин, не двигаясь с места. Мелинда, преодолевая оцепенение, мгновенно развернулась к нему и заметила, что, несмотря на глубокую ночь, Бенджамин выглядит так, будто не ложился вовсе. На мужчине был все тот же строгий черный костюм, а лицо выражало сосредоточенность и бдительность. – Да, – с твердостью заявила она, – я искала свою маму. – И, похоже, – произнес он, после чего посмотрел на странную дверь позади девушки, – что ты очень неплохо справилась с поставленной задачей. – Что это за комната? Почему моя мама кричит? Мне нужно… – Пойдем, – не позволив договорить, прервал ее Бенджамин, – я отведу тебя в твою спальню. – Ну уж нет, – воинственно отрезала Мелинда и отступила на шаг назад, ближе к подножию мраморной лестницы. – Я отсюда никуда не уйду, пока не получу объяснений. Бенджамин сделал шаг навстречу. Когда он заговорил, в его голосе угадывались враждебные нотки: – Позволь узнать, кем ты себя возомнила, Мелинда Джонс? Неужели твой маленький мозг считает, что раз ты приехала в наше поместье и влюбила в себя моего безалаберного младшего братика, то можешь вести себя как полноправная хозяйка и вытворять все, что тебе заблагорассудится? Мелинда инстинктивно пятилась назад маленькими, неуверенными шажками. Она чувствовала исходящую от Бенджамина угрозу и, к своему разочарованию, не знала, что делать дальше. Слова, которые она хотела произнести, вылетели из головы, а мысли, до этого такие слаженные и прагматичные, превратились в хаотичное месиво, напоминая расползающихся в разные стороны склизких дождевых червей. – Моя семья, – продолжал Бенджамин, все чаще поглядывая на металлическую дверь, – делает все возможное, чтобы обеспечить вам, провинциалкам, первоклассный комфорт, а вы, с удовольствием пользуясь нашим радушием, позволяете себе такое пренебрежительное отношение. Уверен, ты догадываешься, что я не рад вашему здесь пребыванию. Вы не ровня моим братьям и совершили ужасную ошибку, приехав сюда… Речь Бенджамина потонула в душераздирающих женских криках. Взглянув в переполненные злобой глаза старшего Мортиса, Мелинда развернулась и со всех ног бросилась к мраморной лестнице. Не зная, чего ожидать от этого безумия, девушка была уверена только в одном: ей во что бы то ни стало нужно увидеть маму, и, если это возможно, попытаться ей помочь. Совершенно не ожидая подобной выходки, Бенджамин застыл, но быстро избавился от шока и бросился ей вдогонку. Но было уже поздно, потому что девушка, взобравшаяся на последнюю ступеньку высокой лестницы, всем телом прислонилась к металлической двери и впилась взглядом вглубь маленького зарешеченного окошка. Крики тем временем только усилились и стали еще более жалобными. Не увидев в окошке ничего, кроме шикарно обставленной комнаты и растопленного камина, Мелинда развернулась и в ужасе уставилась на стоящего позади Бенджамина: – Где моя мать? – резко бросила она. – Что вы с ней делаете? – С твоей мамой все в порядке, Мелинда, – ответил ей Бенджамин, более спокойным и располагающим тоном. – Спускайся, пожалуйста, я отведу тебя в твою комнату. Ты должна… Намеренно не обращая внимания на слова Бенджамина, Мелинда снова развернулась к вырубленному в двери окошку и попыталась понять, в какой части комнаты может находиться ее мама. Теперь вместо сковывающего страха ее затопило отчаяние, к глазам подступили слезы. Девушка чувствовала: мама в опасности. Больше всего ее пугало то, что, обнаружив эту злосчастную дверь и услышав доносящиеся изнутри крики, она не могла отыскать взглядом своего единственного родного человека, который находился в плену. – Мама, мама! – закричала Мелинда и замолотила кулаками по железной двери. – Мамочка! Где ты? – Мелинда, я в последний раз прошу тебя… Но девушка не слушала старшего Мортиса, она продолжала громко звать мать, всем сердцем веря, что рано или поздно сможет до нее докричаться и узнать, что происходит. – Мама! Что с тобой?! Открой две… Закончить фразу девушка не смогла, потому что сильные руки обхватили ее сзади. Это была непоколебимая и жесткая хватка, которая не давала возможности выбраться. Девушка почувствовала, как нестерпимая боль пронзила ее шею, и она, обмякнув в руках мужчины, начала терять сознание и проваливаться в дремотную темноту. Ее веки наливались тяжестью, разрастающаяся боль становилась мучительной и всепоглощающей. Еще не угасшей частью сознания Мелинда никак не могла понять, откуда взялось эта давящее чувство сонливости, но была уверена, что уже испытывала нечто подобное. Эти ощущения откуда-то были ей знакомы… Лестница, череда дверей, темная спальня сестер, лампы, петляющие коридоры – все размывалось и плыло в ее сознании, будто она находилась в состоянии сильного алкогольного опьянения, прямо как в тот раз, когда… Она не могла вспомнить, потому что жизненные силы покидали ее, как и воспоминания. Прежде чем провалиться в сонное небытие, она, перестав предпринимать всякие попытки освободиться, услышала встревоженный голос: – Боже мой, Аллан, что же ты наделал!