Проснувшись в своей постели следующим утром, Мелинда долго не могла понять, где находится. Виной всему был беспробудный сон, которым она «заболела» в этом доме. Девушка попыталась истолковать свой недуг так: большую часть времени находясь среди потрясающей природы вдали от города, ее организм настолько перенасыщался свежим воздухом, что Мелинда при первых признаках усталости тут же проваливалась в сон. Девушка распахнула веки, но перед мысленным взором продолжали кружиться неуловимо-абстрактные образы, не успевшие покинуть ее сознание. Ей снились родной дом, летнее барбекю, отец, которого она не видела уже много лет, радостная мама, живописный сад и Аллан… Как только мысли зацепились за последний образ, девушка окончательно проснулась. Мелинда почувствовала, как кровь обжигающей волной прилила к ее лицу, после чего один за другим в голове стали всплывать страстные эпизоды минувшей ночи. Освещенный ярким неоновым светом автомобильный салон, громкая музыка, берег озера, погруженный в мир сгустившихся ночных теней, полотно сверкающих в небе звезд и нежный Аллан. С каждым новым воспоминанием тело Мелинды наполнялось приятной негой. Все было как во сне: холодные губы страстно впивались в ее миниатюрный ротик, а упругий язык жаждал исследовать каждый уголок ее тела. Длинные темно-каштановые волосы приятно щекотали лицо девушки, а руки требовательно ласкали ее. Находя самые чувствительные места, Аллан покрывал их жаркими поцелуями, а Мелинда прижималась к нему еще сильнее, в блаженстве закрывая глаза. Она раскрепостилась и стала сжимать ладонями упругие ягодицы Аллана, запускать пальцы в его мягкие волосы. Они двигались в едином темпе, который то ускорялся, то замедлялся, и девушка в этот момент чувствовала себя зависшей над бездонной пропастью. Иногда Мелинда могла разобрать сквозь собственное шумное дыхание и звуки музыки страстный шепот юноши, из раза в раз повторяющий ее имя: – Мелинда… Рывком обхватив ее за талию, Аллан сел в кресло, заставив девушку оказаться сверху и еще сильнее притянул к себе. Боясь растерять даже крупицу событий прекрасной ночи, Мелинда прокрутила их в голове с десяток раз. Затем она поднялась с кровати и, все еще одурманенная воспоминаниями, привычно направилась в ванную, мельком взглянув на часы. Стрелки показывали десять утра. Встала она сегодня намного раньше, так что предстоящий день обещал быть долгим и насыщенным. Мелинда стояла под теплыми струями душа и сосредоточенно размышляла о том, как же они с Алланом будут общаться. Как, посмотрев друг другу в глаза, отреагируют на то, что произошло между ними в машине? Даже если смущенный Аллан не поднимет тему на обсуждение, горделивое «не хочу заговаривать первой» придется отбросить в сторону. Ей было необходимо расставить все точки над «i», чтобы понять одну очень важную вещь: есть ли у них с Алланом хоть какая-то надежда, что их отношения продлятся дольше двух с половиной недель? Стоя перед большим зеркалом и тщательно подбирая наряд, Мелинда заметила у себя на теле новое покраснение. А точнее, на шее. Небольшое, но очень заметное на белоснежной коже пятно. Мелинда приблизилась к зеркалу и принялась сосредоточенно его разглядывать, предполагая, что это очередной укус насекомого, как и сказал Аллан. Однако на бледно-розовом участке кожи ей удалось различить две симметричные ранки, а не одну… Ошарашенно вглядываясь в отметинки, девушка увидела внутри них сгустки запекшейся крови. И тут на нее нахлынули воспоминания. Мелинда будто бы снова пережила момент, когда, отдавшись во власть сильных рук юноши и чувствуя невесомость, она буквально таяла от возбуждающих укусов Аллана Мортиса. По коже Мелинды пробежали мурашки. От одной только мысли, что Аллан впивался в ее шею с таким неукротимым вожделением, что прокусил до крови кожу, девушку передернуло. Аккуратно проведя по воспаленным ранкам подушечкой указательного пальца, Мелинда скривилась от боли. Не желая больше прикасаться к болезненному участку кожи, она потянулась за аптечкой, которая лежала на прикроватной тумбочке. Выудив из миниатюрной пластиковой сумочки все необходимое для обеззараживания укуса, она вновь подошла к зеркалу и, выдавив на ватный диск заживляющую мазь желтого цвета, принялась осторожно прикладывать компресс к ранке. Пока лекарство впитывалось, Мелинда взяла телефон и позвонила маме. Как и вчера, номер был недоступен. Девушка все никак не могла избавиться от чувства тревоги, которое испытывала с момента ее отъезда. Залепив ранку лейкопластырем телесного цвета и разочарованно отложив смартфон на тумбочку, она вернулась к выбору одежды. «Может быть,– параллельно размышляла она, – Аллан сделал это случайно? Не может быть, чтобы он хотел причинить мне боль!» Запрыгивая в джинсы модели «слимс» и натягивая на себя свободную черную футболку с принтом альбома Мэрлина Мэнсона[6], Мелинда услышала громкий стук в дверь. Она отперла замок и тихонько приоткрыла ее. На пороге стоял улыбающийся, облаченный во все черное Аллан Мортис. Когда девушка только-только увидела его в коридоре, ей захотелось демонстративно захлопнуть перед ним дверь и уйти обратно в спальню. Она до сих пор не могла отделаться от шока при виде укуса. Но невольно опустив взгляд, Мелинда просияла. В руках парень удерживал изящный поднос, на котором уместился завтрак: большой серебряный кофейник, две фарфоровые чашки и тарелка с аппетитными круассанами. Мелинда ничего не могла поделать с чувством разрастающегося голода. Впуская Аллана и радуясь такому неожиданному приятному знаку внимания, она пошутила: – Надеюсь, теперь ты каждое утро будешь приносить мне завтрак в постель? После ее слов юноша буквально просиял. – Издеваешься? После… эм… вчерашней ночи я буду не только носить тебе завтраки, но и повсюду носить на руках! Мелинда почувствовала, как от смущения ее лицо стало пунцовым. Она понимала, что если сейчас же не обуздает свои чувства, то уже через секунду будет выглядеть, как спелый томат. – Аллан, я хотела спросить у тебя про… укусы, – указывая на заклеенные пластырем ранки, девушка вопросительно посмотрела на парня. – Что это было? Вопрос явно застал Аллана врасплох. – О, Мелинда… – растерянно проговорил он. – Скажи, я сделал тебе больно? – Вообще-то, нет, просто… Зачем ты это сделал? – Фетиш, – сухо отчеканил он. – Фетиш?! – Да. – Что за извращенный фетиш – кусать людей? – Гематолагния. – Что-что? – Так называется фетиш, когда человек испытывает наслаждение, кусая того, кто ему симпатичен. – О господи, – с отвращением сказала она, – неужели ты испытываешь от этого удовольствие? Аллан промолчал. – Аллан? – Да? – Ответь мне. – Да, – стыдливо признался юноша, после чего отвел взгляд в сторону, – я испытываю от этого некоторое удовольствие, поэтому… Но Мелинда не дала ему договорить, неожиданно громко расхохотавшись. Недоуменно подняв брови и приоткрыв рот, Аллан испуганно посмотрел на девушку. Еще никогда Мелинда не видела его таким обескураженным и смущенным, что только пуще раззадорило ее. Мелинде отчего-то казалось, что самоуверенный вид младшего Мортиса – это нечто несокрушимое. – Что с тобой? – Господи, Аллан, – сквозь смех проговорила она, – видел бы ты свое лицо! Ты такой милый, когда смущаешься! – О, Мелинда, – с легкой улыбкой пробормотал он, после чего быстро положил поднос на первый попавшийся стул. Он неуверенно подступил к ней на шаг и взял за руку. Про себя Мелинда отметила, что от решимости вчерашнего Аллана не осталось и следа. – Надеюсь, что в будущем ты обязательно выучишься на судебного следователя. У тебя просто талант вводить людей в заблуждение. – Я это и так знаю, – не без гордости отвечала девушка. – Но нет, с моей профессией ты не угадал. Ты забыл, что я планирую стать режиссером и снимать фильмы. – Я думаю, у тебя получится отлично управлять всеми членами съемочной площадки. Твои классные идеи для сценариев и умение манипулировать людьми покорят Голливуд! Лукаво ухмыльнувшись, Мелинда легонько ткнула его в бок. – Сочту за комплимент, мистер Мортис. После этих слов невозмутимое выражение Аллана сменилось удивлением. – Невероятно! Мне послышалось, или ты только что назвала меня мистером Мортисом? – Тебе не послышалось, – подтвердила девушка и задиристо показала парню язык. – Может быть, ты ошиблась и хотела сказать, что я – мистер Самодовольный Нахал? – Нет. – Мистер Странность? Мистер Интриган? Весело ухмыляясь, Мелинда отрицательно покачала головой. – Нет, мистер Мортис, обращаясь к вам, я не имела в виду ничего подобного. Осторожно накрутив на палец кудрявый локон Мелинды, Аллан наклонился и поцеловал ее в кончик носа. – Ты просто не представляешь, насколько с тобой сложно! Мелинда смотрела на Аллана, чуть наклонив голову и улыбаясь. Между молодыми людьми повисло молчание. Прошло, наверное, не меньше минуты, прежде чем Аллан вновь заговорил. – Я… я надеюсь, – произнося эти слова, парень немного замялся, – ты понимаешь, что мне совершенно не хотелось делать тебе больно? – Улыбнувшись печальной улыбкой, он медленно поднес ее руку к своим губам и поцеловал. – Прости меня. – Хорошо. Только больше никогда так не делай, ладно? – Обещаю, – клятвенно произнес он. – Мне дико стыдно за то, что я так разошелся. Примерно через пять минут Аллан и Мелинда сидели на кровати и поглощали вкуснейший завтрак. Мелинда чувствовала себя самым довольным человеком на планете, наслаждаясь богатым вкусом кофе и воздушным, таящим во рту слоеным тестом круассанов. Неприятная утренняя тревога насчет укуса растаяла. Каждый раз глядя на Аллана, девушка не могла не вспоминать события прошедшей ночи и не ощущать, как за спиной будто вырастают крылья. Дожевывая уже третий круассан, Мелинда, сама того не осознавая, уже вовсю кокетничала. Они бурно обсуждали предстоящий день и пытались найти подходящий вариант, куда бы отправиться. Идей, к сожалению, было совсем немного, потому что с самого утра на улице стояла непогода: беспросветное пасмурное небо, сильный ветер и, кажется, накрапывал дождь. Аллан сказал, что зимой климат в этих краях очень нестабильный. На рассмотрение предлагалось провести день в поместье или доехать до города и поискать развлечения там. Нетрудно догадаться, что Мелинда Джонс выбрала вариант номер два. Невзирая на ее любовь к домашним посиделкам, сегодня девушке не хотелось оставаться в особняке. – Вот только… – неуверенно начал Аллан. – Понимаешь… у меня нет водительских прав. Это временно, но ехать до города нам придется в компании Бенджамина. – Что-о?! – воскликнула Мелинда. – Если у тебя нет прав, как ты вчера сел за руль? И тебя это нисколько не остановило от поездки! – Именно поэтому Себастьян и отогнал мою машину в гараж. Днем мне никто не позволит поехать кататься, но ночью, когда семья спит, я волен делать все, что захочу. – Понятно… Упоминание Бенджамина заставило Мелинду напрячься. В памяти всплыли события вчерашнего дня и то, с каким пренебрежительным и сердитым видом встретил их на пороге старший Мортис. Неприязнь Мелинды подогревалась и мрачными рассказами Аллана о его жестокости к близняшкам. Исходя из всего этого, не трудно было догадаться, что идея ехать с Бенджамином Мортисом в одной машине до города совершенно не импонировала Мелинде. – Но почему мы не можем вызвать такси? – недоуменно отозвалась она. – Если бы все было так просто, мы бы легко заказали машину, но ни один городской таксист не рванет в такую даль. Нам приходится звонить им заранее, минимум за несколько часов. – Очень жаль, – тихим голосом проговорила девушка, чувствуя, как от волнения перед предстоящей встречей с Бенджамином внутри у нее все сжимается. – Но, похоже, других вариантов у нас нет. Устроившись на заднем сиденье черного «Ягуара», Мелинда и Аллан наблюдали, как Бенджамин выруливает с парковки. На улице уже вовсю шел проливной дождь. Пока автомобиль рассекал трассу, старший Мортис решил нарушить тишину и заговорил, обращаясь к Мелинде: – Вот так погодка… – почти под нос пробубнил он, и просто чудо, что девушка услышала его слова. – В точности такая же, как и в день вашего приезда. – Точно, мистер Мортис, – ответила девушка, – в точности, как в день нашего приезда. Пропустив ее фразу мимо ушей, мужчина посмотрел в зеркало заднего вида и обратился к Аллану: – Так куда изволим ехать, юный господин? В ответ на вопрос брата Аллан по-доброму усмехнулся, а затем голосом очень важного человека заговорил: – Как куда, сударь? На главную улицу города! Сначала, как подобает всем добропорядочным джентльменам, я свожу девушку в лучший ресторан. Затем, как положено самым обыкновенным подросткам, мы отправимся в кино на какой-нибудь фантастический боевик или дурацкий ужастик. Легонько подтолкнув Мелинду в бок, он, шутя, добавил: – Я же все правильно сказал, миледи? Продолжить свою театральную прелюдию Аллан не смог, потому что его оборвал раздраженный голос старшего брата: – Аллан, уймись! – Подождав, пока в салоне автомобиля воцарится тишина, Бенджамин, пользуясь хитрым психологическим приемом, попытался выдержать серьезную паузу и создать надлежащую обстановку. – Ты ведешь себя, как глупый десятилетний мальчишка. Прошу, научись брать себя в руки, особенно в присутствии девушки. Тебе бы не помешало овладеть этим навыком сейчас, потому что через месяц, если ты не забыл, тебе предстоит знакомство с Джубили Форбс. Стоило Мелинде услышать эти намеренно громко произнесенные слова, как от восхитительного настроения не осталось и следа. Девушка посмотрела на Аллана, всем своим видом давая понять, что ждет объяснений, но заметив, что парень и не собирается обсуждать замечание Бенджамина, громко фыркнула. – Надеюсь, – вдруг проговорил Бенджамин, обращаясь к Аллану, – ты успел хорошенько подумать и расставить правильные приоритеты, юноша. Мой тебе совет: ограничься одним рестораном. Аллан молчал. Было очевидно, что Бенджамин с нетерпением ждал скандальных возмущений Мелинды насчет того, какой его младший брат урод, распутник и бесхребетный козел. Подобная сцена обязательно доставила бы удовольствие старшему Мортису, потому что Мелинда Джонс в очередной раз продемонстрировала бы свою провинциальную грубость, несовместимую с аристократическим семейством. Но, увы, мечтам Бенджамина не суждено было сбыться. Вместо того, чтобы открыто говорить о своих чувствах, девушка демонстративно отодвинулась от Аллана и принялась наблюдать за проплывающими за окном размытыми пейзажами. Не думая ни о чем, кроме унизительной обиды и желания поскорее вернуться домой, она изо всех сил пыталась сдержаться, потому что чувствовала: еще чуть-чуть, и из глаз хлынут слезы. – Уже подъезжаем, – беспристрастным голосом объявил Бенджамин спустя полчаса гнетущей тишины. – Я заеду за вами через несколько часов. Если что, позвонишь, Аллан. – Ладно, – сухо ответил ему парень. Стоило машине остановиться на парковке у небольшого ресторанчика, как парень, не говоря более ни слова старшему брату и прихватив черный классический зонт с сиденья, покинул автомобиль. Оказавшись на улице, Аллан поморщился от порывистого ветра. День уже клонился к вечеру, солнце опускалось за горизонт. Плотно стискивая на себе полы черного пальто и с трудом раскрыв зонт, парень подал девушке руку. Наполненная обидой и разочарованием, Мелинда совсем не желала отвечать на жест Аллана, а уж тем более идти куда-то и оставаться с ним наедине, но еще больше она не хотела находиться в одной машине с Бенджамином. Теперь она испытывала к старшему Мортису всепоглощающую неприязнь. Она была возмущена фривольностью и презрением с его стороны. Буквально переступив через себя, девушка нехотя вложила ладонь в руку Аллана и, не говоря ни слова, выбралась из машины. Как только Мелинда оказалась на улице, она сразу же почувствовала пронизывающий холод. Аллан хотел притянуть девушку к себе, под спасительный купол зонта, однако Мелинда сразу отстранилась. Стоя в потоках хаотично закручивающегося в вихри ветра и под каплями проливного дождя, она чувствовала, как легкая ткань вечернего платья промокла насквозь, а от красивой прически не осталось и следа. Расстроенная, мокрая и замерзшая, Мелинда осуждающе посмотрела на Аллана. Стоило ей взглянуть в его безупречно красивое лицо, как в душе столкнулись два противоречивых чувства: жгучая боль предательства и необъяснимый восторг вчерашних ласк. Еще ни один человек не доставлял ей столько боли за сутки и в то же время не приносил столько удовольствия. По-прежнему не говоря друг другу ни слова, Мелинда и Аллан наблюдали за тем, как черный «Ягуар» выезжает с парковки, лавируя в потоке движущихся автомобилей, и скрывается из виду. Аллан, положив руку на плечо девушки, попытался оправдаться: – Мелинда, послушай, я совсем не хотел… – Не хотел что? – чуть ли не рявкнула Мелинда, передразнив молодого человека. – Не хотел говорить, что тебе уже подыскали невесту? – Ох, Мелинда, ну зачем же ты… – Я так и знала, что у всех богатеньких мужчин, пускай и таких юных, как ты, на уме только одно: обманывать и пользоваться доверием простых девушек, чтобы после развлечений списать на свалку и вернуться к светской подружке! Не верится, что я могла так ошибаться в тебе! Аллан был ошеломлен гневными словами девушки. Мелинда, не обращая никакого внимания на реакцию парня, взволнованно продолжила: – Мне искренне жаль, что я купилась на твой обман, а хуже того, что вообще приехала в этот проклятый… – взгляд ее заметался, а затем девушка на секунду задумалась, словно подыскивая подходящее слово, а когда оно пришло на ум, воскликнула: – …в этот гребаный дождливый штат! Было бы куда лучше, если бы на каникулы я осталась дома и посвятила время действительно полезным делам, а не… Продолжить свою гневную тираду Мелинда не смогла, потому что Аллан резким движением отбросил зонт в сторону, подскочил к ней и сжал в объятиях. Нежно, но в то же время настойчиво, парень прижал голову девушки к своей груди. Не решаясь заговорить, он осторожно водил ладонью по ее мокрым волосам. Две фигуры замерли на темной пустынной площадке под проливным дождем, а рядом перекатывался брошенный зонт – невольный свидетель их безумных отношений. – Аллан, что ты делаешь? – всхлипывая, спросила Мелинда. От ее былой воинственности не осталось и следа. – Зачем ты издеваешься надо мной? Аллан осторожно отстранил девушку, чтобы заглянуть ей в заплаканные глаза. – Мелинда, прежде чем я тебе все объясню, очень хочу, чтобы мы пошли куда-нибудь в тепло. Будет ужасно, если ты замерзнешь и заболеешь. Аллан ловким движением снял с себя длинное черное пальто и накинул ей на плечи. – Так-то лучше, – кивнул юноша, глядя на маленькую промокшую девушку, укутанную в огромное пальто. Ресторан, куда они пришли, был в тройке самых дорогих и престижных заведений в Кристале, поэтому проворный администратор, завидев на пороге двух промокших до нитки молодых людей, быстро подошел к ним и сказал: – Ребята, мне очень жаль, но боюсь, вы ошиблись заведением, – заглянув им за спину, он взмахом руки указал на дверь, – Макдональдс находится через дорогу. К несчастью, администратор, который посмел задеть чувства и так расстроенного Аллана Мортиса, не узнал наследника самого богатого и влиятельного семейства округи. – А я боюсь, – не теряясь, тут же заговорил Аллан, – что если ты сейчас же не проводишь нас за самый лучший столик, то вскоре лишишься работы. Некоторое время администратор ошарашенно смотрел на Аллана, но в следующую же секунду залился раскатистым смехом. – Лишусь работы? – переспросил он. – Отвести вас за самый лучший столик? Да кто ты вообще такой, чтобы… – Моя фамилия Мортис. Три произнесенных слова были подобны раскату зловещего грома. Надменное лицо администратора в мгновение побледнело, а веселый огонек в глазах погас. Он успел сотню раз пожалеть о том, что был так неучтив с двумя вошедшими в заведение гостями. – Мистер Мортис, прошу меня простить, я… – Не желаю больше слышать твой паршивый голос, – грозно отрезал Аллан, его взгляд оставался холодным и решительным, и Мелинда внезапно поразилась его сходству с Себастьяном. – Если не хочешь отправиться работать в тот самый Макдональдс, повторюсь, усади нас за самый лучший столик в этом чертовом ресторане. – Конечно, мистер Мортис, – пролепетал администратор, – следуйте за мной. Аллан, крепко сжав ладонь Мелинды, потащил ее за собой. Все места класса люкс находились в соседнем зале, поэтому в следующую минуту молодые люди уже сидели за широким, до блеска отполированным столом. Вызванный администратором запыхавшийся официант приготовился принимать заказ. Трясущимися руками он выудил из нагрудного кармашка смартфон и взглянул на младшего Мортиса. – Эй… Постой! Как тебя там? – подозвал администратора Аллан и, разглядев именной бейджик, добавил: – Хм, Брендан, значит. Во избежание крупных неприятностей никогда не суди о людях по тому, как они выглядят и сколько им лет. Сегодня ты чуть было не понизил себя до кассира забегаловки быстрого питания, так что в следующий раз советую тысячу раз подумать, прежде чем нахамить кому-нибудь из посетителей. – Да, сэр, еще раз прошу прощения… Подавленный администратор поплелся в общий зал сбивчивой походкой, желая оказаться как можно дальше от VIP-столика. В это время Аллан с Мелиндой сделали заказ. – Я жду объяснений, – холодным тоном заговорила девушка, как только официант скрылся из виду. – Не думай, что приведя меня в дорогой ресторан и продемонстрировав свой авторитет, ты избавился от необходимости подробно объяснить, почему меня так возненавидел твой наилюбезнейший брат и кто такая эта Джубили Форбс! Прежде чем начать рассказ, Аллан погрузился в молчание, тщательно обдумывая каждое слово. К счастью, в момент томительной паузы у столика возник официант и с видом запуганной зверюшки поставил перед ними два больших хрустальных бокала и ведерко со льдом. Как только он потянулся за бутылкой коллекционного вина, Аллан вскинул руку и грубо возразил: – Благодарю, но мы позаботимся о себе сами. Официант кивнул и скрылся за перегородкой. Подняв со стола крупную тканевую салфетку, Аллан обмотал ее вокруг горлышка бутылки и, наполняя прозрачные бокалы рубиновой жидкостью, заговорил: – История, которую я собираюсь тебе рассказать, очень долгая и запутанная. Начну с событий, произошедших много лет назад, когда мой отец был жив, молод и находился в самом расцвете сил. Аллан удобно устроился на диванчике, устремил взгляд в одну точку и поведал историю своей семьи. – В силу того, что Густав Мортис – так звали моего папу – родился в семье богатой и знатной, то и воспитывали его согласно особому социальному статусу… Едва Густаву исполнилось семнадцать, его, в дань традициям, заставили жениться на девушке из такого же аристократического и признанного обществом семейства, как наше. Семейства, члены которого носили фамилию Форбс. В отличие от семьи Мортисов, которая прославилась в области науки и медицины, Форбсы были акционерами, а значит, стократ богаче. В их распоряжении находилось множество поместий, автомобилей, один небольшой островок и много-много денег. Когда Густава сводили с девушкой по имени Сэди Форбс, у семьи были серьезные проблемы с финансами. Мортисы находились на грани банкротства, а такая удачная женитьба могла бы исправить ситуацию. Что, в принципе, и произошло, когда юный Густав Мортис обвенчался с шестнадцатилетней Сэди Форбс. Стоило этому произойти, как семьи породнились, а главное – стали разделять нажитые богатства между собой. Форбсы также подарили семье Мортис много недвижимости и познаний в бизнесе. Уже через год юный Густав вовсю обучался экономике и с небывалым интересом впитывал все полученные знания. Отец Сэди был убежден: он обязан дать своему молодому зятю все, чтобы в дальнейшем его дочь и внуки не столкнулись с бедностью. Старший мистер Форбс оказался невероятно дальновидным, расчетливым и умным мужчиной, поэтому уже много лет члены обоих семей ни в чем не нуждаются. Через три года, когда Густав уже был обладателем большого бизнеса, у них с Сэди родился первый ребенок, Бенджамин, а после него на свет появились еще двое детей – Алессандра и Бастьян. Так уж получилось, что когда Сэди рожала Себастьяна, она по неизвестным причинам скоропостижно скончалась. Говорят, у нее не выдержало сердце. Получается, что с приходом в этот мир Бастьяна, Господь пожелал взять что-то взамен, дабы увековечить неизменный баланс жизни и смерти. И этой данью стала жизнь молодой женщины по имени Сэди Форбс. Когда родился Себастьян, Бенджамин учился на последнем курсе университета, поэтому большая часть нежданных хлопот обрушилась на Алессандру, которой на тот момент было только пятнадцать лет. Потрясенный смертью любимой жены, Густав Мортис не мог радоваться родившемуся сыну и как следует заботиться о детях. Вместо этого он, позабыв про работу и родных, на долгих три недели закрылся у себя в кабинете и целыми днями прикладывался к бутылке, находясь в туманном забытье. Несмотря на горькую утрату и воцарившуюся мрачную атмосферу, Алессандра с неприсущим для юной девочки мужеством взвалила на себя все заботы о маленьком человечке, забравшем жизнь ее мамы. Она, в отличие от Бенджамина, мгновенно влюбилась в выразительные голубые глазки маленького Бастьяна и впоследствии не желала оставлять его ни на минуту. Весть о смерти Сэди, к слову, долетела до Бенджамина позже всех. Отец был так потрясен, что просто забыл сообщить старшему сыну о смерти матери, а неопытная пятнадцатилетняя Алессандра изо всех сил старалась ухаживать за маленьким братом, поэтому времени, чтобы элементарно написать Бенджи письмо, у нее не нашлось. О смерти Сэди Бенджамин узнал лишь через неделю, когда получил короткое письмо от тети из семейства Форбс, просящей его немедленно вернуться в Кристал. Растерянному Бенджамину пришлось на неопределенный срок взять в университете академический отпуск. Но хлопот по учебе было так много, что к похоронам матери он едва успел. Бенджамин прибыл в день, когда тело женщины должны были вот-вот похоронить в семейном склепе и оставить там навеки. Войдя в дом и своими глазами увидев, что стало с отцом, Бенджамин даже не захотел познакомиться с маленьким братом. Вместо этого он незамедлительно отправил отца на лечение и встал во главе всех семейных дел. Поздними вечерами, беседуя с Алессандрой, Бенджамин не раз признавался ей в ненависти к Себастьяну, потому что своим рождением тот разрушил их счастливую семью. Он говорил, что не желает признавать этого маленького демона. И так продолжалось три года, пока Густав Мортис полностью не отошел от трагедии, не отказался от спиртного и, как в прежние времена, не возглавил семейство. Все это время Бенджамин продолжал заниматься бизнесом, выполнять обязанности отца и… сердечно ненавидеть младшего брата, всячески избегая его заливистого детского смеха. Как только Густав восстановил силы и поблагодарил сына за неоценимую помощь, Бенджамин, к всеобщему счастью, смог вернуться к учебе, а затем с отличием окончить университет. Лето плавно подходило к концу, а маленькому Бастьяну вскоре должно было исполниться четыре. Сандра к тому моменту превратилась в красивую девятнадцатилетнюю девушку, поступившую на первый курс итальянского университета. Хотел Густав того или нет, но после отъезда дочери на учебу, вся ответственность за ребенка перешла на его плечи. Не общаясь с Бастьяном и не ухаживая за ним до этих пор, Густав, выражаясь мягко, потерял кучу нервов в первый же проведенный с ребенком день. Искренне не понимая, как женщины могут выносить все это днями напролет, он плюнул и нашел сыну няню. Всецело вернувшись к работе, через несколько дней он сел за стол и решил написать своим детям. Дочери он сказал, что у него все хорошо и что волноваться совсем не стоит, а Бенджамину послал абсолютно иное по содержанию письмо с просьбой о помощи. После всего, через что им пришлось пройти, образование старшего сына отошло для Густава на второй план. В глубине души он жаждал его возвращения. Долго изливая на бумаге мысли, Густав сообщил, что от безысходности нанял маленькому Себастьяну няню. На такое решение отца доселе холодный Бенджамин заявил, что тот не должен допускать в дом посторонних людей, а уж тем более доверять непонятно кому маленького глупого ребенка. Густав был поражен реакцией сына, поэтому в следующем письме не самыми лестными словами заявил Бенджамину, что если тот против его решения, то пусть возвращается и сидит с мальчиком сам. Проведя в томительном ожидании несколько месяцев, ответа от сына он так и не получил. Активно переписываясь с сестрой, Бенджамин поражался тому, как трепетно оберегает ее отец и как он всевозможными способами осыпает ее лепестками отборной лжи. Алессандра была не в курсе, что отец до сих пор не может выйти из депрессии и нанял Бастьяну няню. Бенджамин очень ревновал Густава к сестре, ведь Алессандру отец одаривал настоящей родительской заботой. Но, как и всегда, долго размышляя над ситуацией, Бенджамин пришел к выводу, что его ревность – полная и необоснованная чушь, которая, в конце концов, сподвигла юношу полностью переосмыслить свою жизнь и отношение к семье. В середине июля Бенджамин вернулся домой. После долгой отлучки молодому человеку было приятно очутиться в родных стенах и насладиться прелестью домашнего очага. Но более удивительным стало то, что у Бенджамина пробудился неожиданный интерес к младшему брату. Оказавшись в доме, он, даже не распаковывая свои вещи, отправился в детскую комнату мальчика, которого застал с няней. Каково же было его удивление, когда он увидел младшего брата, смотрящего на него доверчивым взглядом небесно-голубых глаз. Бастьяну было почти пять, когда до Бенджамина наконец дошло, что этот маленький мальчик – его родной, еще неиспорченный жестокой жизнью брат, которого, несмотря ни на что, он постарается любить и защищать. Наблюдая за отрешенностью Густава Мортиса, Бенджамин понял: отцу наплевать на мальчика. Он был слишком занят, чтобы уделить время собственному ребенку. Но Бенджи, впервые взяв на руки малыша, почувствовал внутри себя почти родительскую ответственность. «Подумать только,– размышлял Бенджамин, – я старше брата на двадцать четыре года!» Эта цифра не только пугала, но и воодушевляла его. Бенджамину было интересно наблюдать, как его крохотный братишка потихоньку превращается в волевую и целеустремленную личность. Прошло много лет. Бастьян обучался на первом курсе университета, Алессандра осела в Италии и вышла замуж, Бенджамину стукнуло сорок два, и он мог похвастаться большим жизненным багажом: расторгнутым браком и тремя детьми. В это же время его престарелый отец неожиданно заявил, что в скором времени хочет жениться. Когда домочадцы окончательно убедились в том, что намерения Густава Мортиса отнюдь не шутка, они хором стали высказывать ему неодобрительные мнения насчет задуманной женитьбы. Дело было даже не в преклонном возрасте главы семейства, а в невероятной юности его избранницы. – Молодой невестой Густава Мортиса стала моя мама, Элеонора Бран, – задумчиво проговорил Аллан, – которой на момент знакомства с отцом было всего двадцать шесть лет. Стоило старшим детям увидеть в стенах дома эту наивную девушку, домочадцы, а в особенности Бенджамин, стали устраивать настоящие скандалы. Бенджи обвинял Густава в аморальности подобного поступка и абсолютной возрастной несовместимости с избранницей, а когда это не сработало, стал давить на тот факт, что Элеонора была простушкой, не имевшей за спиной никакой семейной истории и влияния в обществе. Дескать, упрекал его старший сын, такая особа ни в коем случае не должна занимать статус их родственницы, в особенности после смерти их утонченной и статной Сэди Форбс. Чуть позже, благодаря неискоренимой привычке Бенджамина наводить справки и буквально «копать» под человека, выяснилось, что Элеонора и вправду была рождена в простой рабочей семье. Бенджи узнал, что в роду Бранов не было ни одного известного человека, более того, род матери славился наследственным мужским пьянством и женской необразованностью. Как только эти факты облетели все поместье, старший Мортис, не в силах больше выносить скандалов, собрал семейный совет. Густав рассказал детям, где они познакомились с Элеонорой и почему он захотел на ней жениться. Оказывается, что в одну из нью-йоркских командировок он зачастил в ресторанчик, который располагался рядом с отелем. Ежедневно с восьми до половины двенадцатого там проходили вечера классической музыки: выступали самые разные исполнители, желая воссоздать бессмертные композиции. Отцу это нравилось – он сам был человеком искусства, поэтому стал ходить туда чуть ли не каждый вечер. Там он и познакомился с Элеонорой. – В тот вечер, – воодушевленно рассказывал Аллан, – мама исполняла на рояле фортепианный концерт Дмитрия Шостаковича. Стоило папе услышать ее виртуозную игру, как он по уши влюбился. Познакомившись с Элеонорой поближе, Густав понял: эту женщину он ждал все последние годы, с тех пор, как умерла милая его сердцу Сэди… Именно такая утонченная душа должна была рано или поздно оказаться в семье Мортисов и наполнить дом несказанной любовью. Выслушав его длинный рассказ, взбунтовавшиеся дети как будто бы успокоились и смирились с тем фактом, что им придется потакать желаниям отца. Прошел месяц. События сменялись очень быстро, и никто даже не успел толком заметить, как Элеонора официально приняла фамилию Мортис, объявила о беременности и, что самое удивительное, стала предметом обожания всех домочадцев. Впуская в свою жизнь эту женщину, Бастьян, Алессандра и Бенджи представить себе не могли, что уже через месяц всем сердцем полюбят добродушную девушку. Элеонора в силу своей мягкосердечности никогда не ленилась заправлять за всеми тремя постели, убирать их комнаты, готовить им какао и вкуснейшие обеды, мастерить красивые наряды (по части шитья у нее действительно был талант), говорить приятные слова и всячески поддерживать. Прожив под одной крышей много лет, с появлением Элеоноры младшие Мортисы убедились, что всю сознательную жизнь родители обделяли их в элементарных, безумно необходимых человеческих потребностях: заботе и разговорах. Густав и Сэди были вечно занятыми аристократами, поэтому не находили времени, чтобы понянчиться с собственными детьми. Элеоноре, как ни странно, успешно удалось заполнить эту зияющую пустоту своей заботой, любовью и добротой. Новость о беременности Элеоноры только укрепила в душах Мортисов любовь к девушке, а посему ее ребенок был долгожданным. Все с нетерпением ждали появления на свет Аллана Мортиса… Аллан безмятежно плыл по волнам ностальгии и грустно улыбался. – Когда я родился… меня буквально окружили заботой. Отлично помню период своей жизни, когда со мной поочередно играли братья, выводила на прогулку сестра, а мама с папой нередко брали в какое-нибудь путешествие. В общем, я был невероятно счастлив, пока папа не заболел, – Аллан горестно вздохнул. – На момент знакомства с Элеонорой у отца уже были серьезные проблемы со здоровьем, и дети об этом прекрасно знали. Знали, но не понимали, чем эти проблемы чреваты и к чему в конечном итоге могут привести. А пристрастие к выпивке здорово сказалось на его организме. Стоило Густаву показаться врачам, как он узнал, что жить ему остался год, не больше. Около месяца отец скрывал ужасающую новость: подавлял сильнейшую боль таблетками, а походы в медицинские учреждения маскировал деловыми встречами. Домочадцы верили его рассказам, списывая плохое настроение отца на внешние факторы до тех пор, пока в один знойный июльский день он не потерял сознание прямо за столом. Через полтора часа Густав Мортис уже находился в больнице, а его родные сидели в кабинете доктора и выслушивали диагноз, который все это время скрывал отец. Врач сказал, что шансов на излечение практически нет, организм в любом случае не сможет вынести такой нагрузки. Семья пришла в ужас. Я не стану описывать все, что происходило в последующие десять месяцев, так как болезненные воспоминания до сих пор не дают мне покоя… Отец медленно умирал, а в доме воцарилась упадническая атмосфера. Мама только и делала, что сутки напролет сидела у постели больного и не хотела верить, что скоро его не станет. Аллан прерывисто вздохнул. – Из-за отсутствия времени у мамы со мной занимались остальные члены семейства, а более всех меня старался оберегать Себастьян. Как я уже говорил, он ходил со мной на прогулки и пытался сделать так, чтобы его обожаемый младший брат чувствовал себя хорошо. В таком неуловимом темпе проходили дни, которые перетекали в недели, а те, в свою очередь, в месяцы. И все равно горе ловко проскользнуло в стены нашего дома, будто ядовитая плесень, которую ничем не выведешь, и обрушилось на каждого из нас. Аллан словно переживал те трагичные события вновь, даже его красивое лицо будто посерело. – И вот настал день, когда наш дорогой папа скончался на руках у мамы, оставив этот несправедливый мир и бренное тело. Девушка, не в силах перенести эту трагедию, заболела через два месяца после похорон и, как я уже говорил, в скором времени умерла. В тот год поместье Мортисов оплела паутина, сотканная из череды несчастий. Тело Элеоноры, как и всех членов нашего семейства, с гордостью поместили в семейный склеп, рядом с ее возлюбленным Густавом. Мне на тот момент едва стукнуло одиннадцать, а моим воспитанием уже вовсю занимался Бастьян. Бенджамину предстояло встать во главе семейства Мортис и, говоря буквально, возложить хлопоты отца на себя. В последние годы жизни Густав Мортис часто поднимал на обсуждение тему женитьбы Бастьяна и всячески настаивал, чтобы молодой человек присмотрелся к Форбсам. С его слов, рано или поздно должно было произойти воссоединение, и основную ответственность за это дело он решил возложить на молодого и еще не женатого Себастьяна. Но мой брат каждый раз говорил отцу, что ни в коем случае не женится на девушке, с которой его связывают кровные узы. Отец не принимал возражения сына, ведь он придерживался старых традиций, где кровосмешение было в порядке вещей. Но Себастьян все же отыскал спасительную лазейку. Все дело в том, что в семье рос еще мужчина, не имевший никакого кровного родства с Форбсами. И тем юношей, как ты могла уже догадаться, оказался я, Аллан Мортис. Себастьян был всем сердцем уверен в том, что когда его младший брат подрастет и захочет жениться, все точно изменится. Отца к тому времени уже не будет в живых, поэтому все забудут об этой нелепой идее со свадьбой. Отчасти мой брат оказался прав: во-первых, ему удалось избежать кровосмешения, а во-вторых, успешно дотянуть решение вопроса до момента кончины отца. Казалось бы, план Себастьяна увенчался успехом, но, к сожалению, мой брат кое-что не учел. Он не учел, что остался еще и Бенджамин, который всячески поддерживал желания Густава Мортиса. С тех пор как мне исполнилось восемнадцать, Бенджамин, отводя меня в сторону или невзначай заводя разговоры, каждый раз спрашивал о том, что я думаю о женитьбе. Я, желая поскорее закончить эти бессмысленные разговоры, отвечал ему что-то очень неоднозначное, после чего придумывал различные причины уйти к себе в комнату. Все продолжалось до этого года. Старший брат, уже не в состоянии выносить мою неопределенность, просто поставил меня перед фактом. «Через два месяца, – сказал он мне, – тебе предстоит познакомиться с Джубили Форбс, очень симпатичной и умной девушкой, которая, как и ты, еще не вступила в брак». Я понимал, что спорить с Бенджамином бесполезно, поэтому переживания на сей счет изливал одному лишь Бастьяну, которого всегда считал не только своим родственником, но и лучшим другом. Себастьян всегда выслушивал меня и уверял, что беспокоиться не о чем и что, если я не хочу, мне совсем не нужно подчиняться Бенджамину и идти на встречу с Джубили. Мой старший брат, как ты уже могла понять, просто обезумел от идеи свести меня с кем-нибудь из Форбсов и выполнить волю отца. Именно поэтому он категорически против любой женщины, не носящей фамилию Форбс. Когда Бастьян так внезапно поставил его перед фактом, что вскоре приедет его избранница с дочкой, Бенджамин не находил себе места и всячески пытался не допустить этой встречи. – То есть, – неуверенно произнесла Мелинда, дослушав длинный рассказ Аллана, – твой брат просто не хочет дать тебе свободу выбора? – Угу, – подтвердил юноша, откидываясь на спинку кожаного диванчика, – к сожалению, все именно так. Мелинда молча смотрела на Аллана. В душе все еще остался неприятный осадок после случившегося, однако ей стало искренне жаль Аллана. – Я не знала, что в твоей семье все настолько сложно. – Надеюсь, теперь ты не злишься на меня? Но не успела Мелинда ответить, как перед столиком возник официант с первыми блюдами: Аллану принесли фирменное жаркое, а Мелинде – греческий салат. – Приятного аппетита, Мелинда, – сказал Аллан, запихивая в рот первый мясной кусочек. – Думаю, перед тем как продолжить беседу, нам нужно как следует подкрепиться. Улыбнувшись в ответ, Мелинда лишь игриво сверкнула глазами, после чего принялась за кушанье.